Тарковский Арсений Александрович

Летним утром, 25 июня 1907 года, в Елисаветграде, в семье, где книги были не просто украшением на полках, а способом дышать, появился на свет мальчик, которому суждено было однажды войти в круг «последних поэтов Серебряного века». Арсений Александрович Тарковский рос в доме, где отец, Александр, работал в банке, но мысли его кружились вокруг стихов и газетных строк, а мать, Мария, преподавала в училищах и вела воскресную школу. Детство его было наполнено литературными вечерами, куда отец водил сыновей слушать Северянина и Бальмонта, а домашние праздники превращались в маленький театр — с пьесами и сказками, написанными самими братьями, Арсением и Валерием. Даже записки между собой они умудрялись писать стихами.

Гимназия Мелетия Крыжановского, в которой учился Арсений, оставила в нем след: здесь царила атмосфера не только классического образования, но и настоящей жажды познания — коллекции минералов, кабинет химии, где запахи смешивались с ощущением чуда. После революции гимназию переименовали в трудовую школу, а жизнь вокруг покатилась под уклон — революции, гражданская война, гибель брата Валерия в бою против армии атамана Григорьева. Всё это не могло не оставить в душе Арсения своего следа.

Юношеская дерзость однажды сыграла с ним жестокую шутку: в 1921 году он вместе с одноклассниками сочинил акростих, где зашифровал послание Ленину, и стихотворение тут же попало в местную газету. За дерзость последовал арест — Тарковского и его товарищей увезли в Николаев, но по дороге ему удалось бежать. Вернуться домой было страшно, и начались годы скитаний по Украине: помощник сапожника, работник рыбацкой артели, ночи на берегу Азовского моря, где в тишине рождались новые строки.

Москва, 1925 год. Здесь, среди суеты книжных лавок и уютных коммуналок, он начинает новую жизнь: днем — продавец книг, вечерами — студент только что созданных Высших литературных курсов. Экзамены у Тарковского принимает Георгий Шенгели, человек, который станет для него наставником, другом, почти вторым отцом. Шенгели кормит его, приютил у себя, выслушивает новые стихи, иногда даже ругает за склонность к античным сюжетам: «Ну почему бы не написать о милиционере?» — спрашивает он, возвращая поэта с небес на землю.

Тарковский пробует себя в журналистике — устраивается в газету «Гудок». Псевдонимы меняются, как перчатки: «А. Т.», «Тарас Подкова», «А. Троль». В редакции он знакомится с Булгаковым, Олешей, Ильфом и Петровым — компания, где ирония и сатира текли рекой. Пока одни его стихи появляются в журналах, он продолжает учиться у жизни, у коллег, у друзей. Но курсы закрывают, и Тарковский решает: пора идти своим путем. К тому времени он уже сотрудничает с журналами, получает стипендию от Фонда помощи начинающим писателям.

В начале 1930-х годов его жизнь меняет направление: он пробует себя на Всесоюзном радио — пишет сценарии, ездит на заводы ради правды и деталей. Так рождается пьеса «Стекло», где голос Ломоносова звучит как эхо истории. Но мистицизм и новаторство не по нраву начальству — пьесу запрещают, Тарковского увольняют. Шенгели вновь протягивает руку помощи: предлагает заняться переводами для Государственного литературного издательства. Кавказ, Крым, народные эпосы, киргизские и туркменские поэты — теперь он отдаёт годы чужим словам. «Для чего я лучшие годы продал за чужие слова?» — напишет он потом, когда поймёт, как болит от переводов голова.

Тем не менее,