Судия, духов правитель
Судия, духов правитель, Мириад миров строитель, Преклони на нас твой взор! Мы во страхе ожидаем: Что во тьме мы созидаем, Да не будет нам в укор. В горник стройными кругами, Бесконечными мирами Ты достойнее хвалим. Но и в храмах сокровенных, Бледным светом озаренных, Имя мы твое светим. О, воззри же на служенье И пошли благословенье На союзный труд наш ты! Для земли досель сокрытый, Да восстанет он открытый, В блеске вечной красоты. Жить твоею лишь хвалою Мудрым целию одною Неизменной предстоит. На хваленье дух и силы Посвятим мы до могилы: Там нас смерть возвеселит!
Похожие по настроению
Великий боже! Твой исполнен правдой суд
Александр Петрович Сумароков
ЖАК ДЕ БАРРОВеликий боже! Твой исполнен правдой суд, Щедроты от тебя имети смертным сродно, Но в беззаконии все дни мои текут, И с правосудием простить меня не сходно. Долготерпение ты должен окончать За тьму моих грехов по правости устава, И милосердие днесь должно умолчать. Того теперь сама желает слава. Во мщеньи праведном ты тварь свою забудь; Пренебрегай ток слез и тем доволен будь, Греми, рази, свою ты ярость умножая! Хотя и трепещу, я чту твой гнев, стеня, Но в кое место ты ударишь, поражая, Не крыла чтобы где Христова кровь меня?
Благословен святое возвестивший!..
Евгений Абрамович Боратынский
Благословен святое возвестивший! Но в глубине разврата не погиб Какой-нибудь неправедный изгиб Сердец людских пред нами обнаживший. Две области - сияния и тьмы - Исследовать равно стремимся мы. Плод яблони со древа упадает: Закон небес постигнул человек! Так в дикий смысл порока посвящает Нас иногда один его намек.
Ни светлым именем богов
Георгий Иванов
Ни светлым именем богов, Ни темным именем природы! …Еще у этих берегов Шумят деревья, плещут воды…Мир оплывает, как свеча, И пламя пальцы обжигает. Бессмертной музыкой звуча, Он ширится и погибает. И тьма — уже не тьма, а свет, И да — уже не да, а нет.…И не восстанут из гробов, И не вернут былой свободы — Ни светлым именем богов, Ни темным именем природы! Она прекрасна, эта мгла. Она похожа на сиянье. Добра и зла, добра и зла В ней неразрывное слиянье. Добра и зла, добра и зла Смысл, раскаленный добела.
Куплеты Н.И. Надеждину
Константин Аксаков
Высокая пред нами цель — Изящное искусство! Прияла нас их колыбель, Воспитывало чувство. Сияет светлый храм вдали, В нем звуки и движенье — Вот наше место на земли, Вот наше назначенье! Но кто ж нам путь сей указал, Возвышенный, свободный, Кто силы нам стремиться дал К сей цели благородной? Кто нас теперь ведет туда Высокими речами? — Вы угадали други, да — Он здесь; он вечно с нами.
Бывают светлые мгновенья
Константин Романов
Бывают светлые мгновенья: Земля так несравненно хороша! И неземного восхищенья Полна душа.Творцу миров благоуханье Несет цветок, и птица песнь дарит: Создателя Его созданье Благодарит.О, если б воедино слиться С цветком и птицею, и всей землей, И с ними, как они, молиться Одной мольбой;Без слов, без думы, без прошенья В восторге трепетном душой гореть И в жизнерадостном забвенье Благоговеть!
Благословение
Максимилиан Александрович Волошин
Благословенье мое, как гром! Любовь безжалостна и жжёт огнем. Я в милосердии неумолим: Молитвы человеческие — дым. Из избранных тебя избрал я, Русь! И не помилую, не отступлюсь. Бичами пламени, клещами мук Не оскудеет щедрость этих рук. Леса, увалы, степи и вдали Пустыни тундр — шестую часть земли От Индии до Ледовитых вод Я дал тебе и твой умножил род. Чтоб на распутьях сказочных дорог Ты сторожила запад и восток. И вот, вся низменность земного дна Тобой, как чаша, до края полна. Ты благословлена на подвиг твой Татарским игом, скаредной Москвой, Петровской дыбой, бредами калек, Хлыстов, скопцов — одиннадцатый век. Распластанною голой на земле, То вздернутой на виску, то в петле, — Тебя живьем свежуют палачи — Радетели, целители, врачи. И каждый твой порыв, твой каждый стон Отмечен Мной и понят и зачтен. Твои молитвы в сердце я храню: Попросишь мира — дам тебе резню. Спокойствия? — Девятый взмою вал. Разрушишь тюрьмы? — Вырою подвал. Раздашь богатства? — Станешь всех бедней, Ожидовеешь в жадности своей! На подвиг встанешь жертвенной любви? Очнешься пьяной по плечи в крови. Замыслишь единенье всех людей? Заставлю есть зарезанных детей! Ты взыскана судьбою до конца: Безумием заквасил я сердца И сделал осязаемым твой бред. Ты — лучшая! Пощады лучшим нет. В едином горне за единый раз Жгут пласт угля, чтоб выплавить алмаз, А из тебя, сожженный Мной народ, Я ныне новый выплавляю род!
Песнь Божеству
Николай Михайлович Карамзин
Господь Природы, — бесконечный, Миров бесчисленных творец, Источник бытия всевечный, Отец чувствительных сердец — Всего, что жизнь в себе питает, Что видит славу, блеск небес, Улыбкой радость изъявляет И в скорби льет потоки слез! От века сам в себе живущий, Держащий всё в руках своих; Нигде не зримый, всюду сущий — В странах эфирных и земных! Блаженство, свет, душа вселенной, Святый, премудрый, дивный бог! Кто — сердцем, чувством одаренный — Тебя назвать мечтою мог? Тебя?.. И страшным громом неба Сей изверг в прах не обращен? Огнем пылающего Феба Сей злобный смертный не сожжен? Но ты велик! но ты не знаешь, Как мстить, наказывать врагов: Они ничто — ты их прощаешь; Ты зришь в врагах — своих сынов И льешь на них дары благие; Щадишь безумцев жалких кровь. Исчезнет тьма в умах, и злые Твою почувствуют любовь. Любовь!.. и с кротким удивленьем — В минуту славы, торжества, — С живым сердечным восхищеньем Падут пред троном божества; Обнимут руку всеблагую, Отцем простертую к сынам; Восхвалят милость пресвятую — Рекут: «Есть бог! Мир — божий храм!»
Польской. Многолетие, петое во время ужина при питье за здравие государя императора
Петр Вяземский
Польской.Упалъ на дерзкія главы Громъ мести сильной и правдивой: Знамена, мстители Москвы, Шумятъ надъ Сейной горделивой. Возстань, о древній градъ Царей! И отряси съ чела туманы; Да славою твоихъ детей Твои целятся ныне раны! Xоръ. Мы празднуемъ твою здесь месть! Москва! хвала Тебе и честь! Твои развалины священны! Оне гробницей бедъ вселенны. Небесъ къ намъ грозныхъ приговоръ Просилъ отъ света жертвы славной, Безъ ропота и безъ укора Склонилась ты главой державной, Три дни объятая огнемъ, Ты гневъ ихъ ярый утомила; Разящій отвратила громъ И Небо съ нами примирила. Xоръ. Москва! твоихъ развалинъ видъ Красноречивей пирамидъ! Он? и отдаленныхъ внучать Геройскимъ подвигамъ научатъ Сраженъ полуденной кумирь Отъ твердой Севера десницы; Уже сердцамъ светлеетъ миръ, Какъ после бури лучъ денницы, И съ умиленіемъ въ Москве Народы, жертвы долгой брани, Въ благоговейномъ торжестве Вовзосятъ благодарны длани. Xоръ. Народы! бичъ вашъ гордый паль! День отдыха для васъ насталъ! Омытые своею кровью, Связуйтесь миромъ и любовью! Красуйся славою въ векахъ Москва! спасительница міра; Да будетъ въ векъ въ твоихъ стенахъ Обитель щастія и мира! Да процветутъ твои сыны И девы, прелестьми венчанны; Да прійдетъ съ ужасовъ войны Къ тебе скорей твой Царь желанный! Хоръ. Спеши, о радостный вамъ часъ! Да узримъ мы Царя средь васъ! Да отдохнетъ на нашихъ дланяхъ Герой, увенчанный во браняхъ! Кн. П. Вяземской. Многолетіе, петое во время ужина при питье за здравіе Государя Императора. Многія лета, многія лета Спасшему Царства праведной битвой! Славе Россіи, радости Света! Боже! тронися нашей молитвой: Спасшему Царства праведной битвой, Славе Россіи, радости света, Многія лета! многія лета!
К новому поколению
Владимир Бенедиктов
Шагайте через нас! Вперед! Прибавьте шагу! Дай бог вам добрый путь! Спешите! Дорог час. Отчизны, милой нам, ко счастию, ко благу Шагайте через нас! Мы грузом наших дней недолго вас помучим; О смерти нашей вы не станете тужить, А жизнью мы своей тому хоть вас научим, Что так не должно жить. Не падайте, как мы, пороков грязных в сети! Не мрите заживо косненьем гробовым! И пусть вины отцов покроют наши дети Достоинством своим! Молитесь! — Ваша жизнь да будет с мраком битва! Пусть будет истины светильником она! Слышней молитесь! Жизнь — единая молитва, Которая слышна. Молитесь же — борьбой с гасильниками света, Борьбой с невежеством и каждым злом земным! Пред вами добрый царь: хвала и многи лета! Молитесь вместе с ним! Прямую вечную прокладывать дорогу Вы, дети, научась блужданием отцов, Молитесь, бодрые, живых живому богу — Не богу мертвецов! Служите господу — не аскетизма скукой, Не фарисейства тьмой, не бабьим ханжеством, Но — делом жизненным, искусством и наукой, И правды торжеством! И если мы порой на старине с упорством Стоим и на ходу задерживаем вас Своим болезненным, тупым противоборством — Шагайте через нас!
Земля-владычица
Владимир Соловьев
Земля-владычица! К тебе чело склонил я, И сквозь покров благоуханный твой Родного сердца пламень ощутил я, Услышал трепет жизни мировой. В полуденных лучах такою негой жгучей Сходила благодать сияющих небес, И блеску тихому несли привет певучий И вольная река, и многошумный лес. И в явном таинстве вновь вижу сочетанье Земной души со светом неземным, И от огня любви житейское страданье Уносится, как мимолетный дым.
Другие стихи этого автора
Всего: 125Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи
Аполлон Григорьев
Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи Вы мне напомнили одно из милых лиц Из самых близких мне в гнуснейшей из столиц… Но сходство не было так ярко с первой встречи… Нет — я к вам бросился, заслыша первый звук На языке родном раздавшийся нежданно… Увы! речь женская доселе постоянно, Как электричество, меня пробудит вдруг… Мог ошибиться я… нередко так со мною Бывало — и могло в сей раз законно быть… Что я не облит был холодною водою, Кого за то: судьбу иль вас благодарить?
Тополю
Аполлон Григорьев
Серебряный тополь, мы ровни с тобой, Но ты беззаботно-кудрявой главой Поднялся высоко; раскинул широкую тень И весело шелестом листьев приветствуешь день. Ровесник мой тополь, мы молоды оба равно И поровну сил нам, быть может, с тобою дано — Но всякое утро поит тебя божья роса, Ночные приветно глядят на тебя небеса. Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжело Склонить и погнуть перед силою ветра чело… Но свеж и здоров ты, и строен и прям, Молись же, товарищ, ночным небесам!
Тайна скуки
Аполлон Григорьев
Скучаю я, — но, ради Бога, Не придавайте слишком много Значенья, смысла скуке той. Скучаю я, как все скучают… О чем?.. Один, кто это знает, — И тот давно махнул рукой. Скучать, бывало, было в моде, Пожалуй, даже о погоде Иль о былом — что все равно… А ныне, право, до того ли? Мы все живем с умом без воли, Нам даже помнить не дано. И даже… Да, хотите — верьте, Хотите — нет, но к самой смерти Охоты смертной в сердце нет. Хоть жить уж вовсе не забавно, Но для чего ж не православно, А самовольно кинуть свет? Ведь ни добра, ни даже худа Без непосредственного чуда Нам жизнью нашей не нажить В наш век пристойный… Часом ране Иль позже — дьявол не в изъяне, — Не в барышах ли, может быть? Оставьте ж мысль — в зевоте скуки Душевных ран, душевной муки Искать неведомых следов… Что вам до тайны тех страданий, Тех фосфорических сияний От гнили, тленья и гробов?..
Страданий, страсти и сомнений
Аполлон Григорьев
Страданий, страсти и сомнений Мне суждено печальный след Оставить там, где добрый гений Доселе вписывал привет…Стихия бурная, слепая, Повиноваться я привык Всему, что, грудь мою сжимая, Невольно лезет на язык…Язык мой — враг мой, враг издавна… Но, к сожаленью, я готов, Как христианин православный, Всегда прощать моих врагов. И смолкнет он по сей причине, Всегда как колокол звуча, Уж разве в «метеорском чине» Иль под секирой палача…Паду ли я в грозящей битве Или с «запоя» кончу век, Я вспомнить в девственной молитве Молю, что был де человек, Который прямо, беззаветно Порывам душу отдавал, Боролся честно, долго, тщетно И сгиб или усталый пал.
С тайною тоскою
Аполлон Григорьев
С тайною тоскою, Смертною тоской, Я перед тобою, Светлый ангел мой.Пусть сияет счастье Мне в очах твоих, Полных сладострастья, Томно-голубых.Пусть душой тону я В этой влаге глаз, Все же я тоскую За обоих нас.Пусть журчит струею Детский лепет твой, В грудь мою тоскою Льется он одной.Не тоской стремленья, Не святой слезой, Не слезой моленья — Грешною хулой.Тщетно па распятье Обращен мой взор — На устах проклятье, На душе укор.
Расстались мы, и встретимся ли снова
Аполлон Григорьев
Расстались мы — и встретимся ли снова, И где и как мы встретимся опять, То знает бог, а я отвык уж знать, Да и мечтать мне стало нездорово… Знать и не знать — ужель не всё равно? Грядущее — неумолимо строго, Как водится… Расстались мы давно, И, зная то, я знаю слишком много… Поверье то, что знание беда, — Сбывается. Стареем мы прескоро В наш скорый век. Так в ночь, от приговора, Седеет осужденный иногда.
Прощай, прощай
Аполлон Григорьев
Прощай, прощай! О, если б знала ты, Как тяжело, как страшно это слово… От муки разорваться грудь готова, А в голове больной бунтуют снова Одна другой безумнее мечты. Я гнал их прочь, обуздывая властью Моей любви глубокой и святой; В борьбу и в долг я верил, веря счастью; Из тьмы греха исторгнут чистой страстью, Я был царем над ней и над собой. Я, мучася, ревнуя и пылая, С тобою был спокоен, чист и тих, Я был с тобою свят, моя святая! Я не роптал — главу во прах склоняя, Я горько плакал о грехах своих. Прощай! прощай!.. Вновь осужден узнать я На тяжкой жизни тяжкую печать Не смытого раскаяньем проклятья… Но, испытавший сердцем благодать, я Теперь иду безропотно страдать.
Вечер душен, ветер воет
Аполлон Григорьев
Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной. Небосклон туманно-серый, Воздух так сгущён… Весь дыханием холеры, Смертью дышит он. Все одна другой страшнее Грёзы предо мной; Все слышнее и слышнее Похоронный вой. Или нервами больными Сон играет злой? Но запели: «Со святыми, — Слышу, — упокой!» Все сильнее ветер воет, В окна дождь стучит… Сердце ломит, сердце ноет, Голова горит! Вот с постели поднимают, Вот кладут на стол… Руки бледные сжимают На груди крестом. Ноги лентою обвили, А под головой Две подушки положили С длинной бахромой. Тёмно, тёмно… Ветер воет… Воет где-то пес… Сердце ноет, ноет, ноет… Хоть бы капля слёз! Вот теперь одни мы снова, Не услышат нас… От тебя дождусь ли слова По душе хоть раз? Нет! навек сомкнула вежды, Навсегда нема… Навсегда! и нет надежды Мне сойти с ума! Говори, тебя молю я, Говори теперь… Тайну свято сохраню я До могилы, верь. Я любил тебя такою Страстию немой, Что хоть раз ответа стою… Сжалься надо мной. Не сули мне счастье встречи В лучшей стороне… Здесь — хоть звук бывалой речи Дай услышать мне. Взгляд один, одно лишь слово… Холоднее льда! Боязлива и сурова Так же, как всегда! Ночь темна и ветер воет, Глухо воет пес… Сердце ломит, сердце ноет!.. Хоть бы капля слёз!..
Прощай и ты, последняя зорька
Аполлон Григорьев
Прощай и ты, последняя зорька, Цветок моей родины милой, Кого так сладко, кого так горько Любил я последнею силой…Прости-прощай ты и лихом не вспомни Ни снов тех безумных, ни сказок, Ни этих слез, что было дано мне Порой исторгнуть из глазок.Прости-прощай ты — в краю изгнанья Я буду, как сладким ядом, Питаться словом последним прощанья, Унылым и долгим взглядом.Прости-прощай ты, стемнели воды… Сердце разбито глубоко… За странным словом, за сном свободы Плыву я далёко, далёко…
Прости
Аполлон Григорьев
Прости!.. Покорен воле рока, Без глупых жалоб и упрека, Я говорю тебе: прости! К чему упрек? Я верю твердо, Что в нас равно страданье гордо, Что нам одним путем идти. Мы не пойдем рука с рукою, Но память прошлого с собою Нести равно осуждены. Мы в жизнь, обоим нам пустую, Уносим веру роковую В одни несбыточные сны. И пусть душа твоя нимало В былые дни не понимала Души моей, любви моей… Ее блаженства и мученья Прошли навек, без разделенья И без возврата… Что мне в ней? Пускай за то, что мы свободны, Что горды мы, что странно сходны, Не суждено сойтиться нам; Но все, что мучит и тревожит, Что грудь сосет и сердце гложет, Мы разделили пополам. И нам обоим нет спасенья!.. Тебя не выкупят моленья, Тебе молитва не дана: В ней небо слышит без участья Томленье скуки, жажду счастья, Мечты несбыточного сна…
Подражания
Аполлон Григорьев
1Песня в пустынеПускай не нам почить от дел В день вожделенного покоя — Еговы меч нам дан в удел, Предуготованным для боя.И бой, кровавый, смертный бой Не утомит сынов избранья; Во брани падших ждет покой В святом краю обетованья.Мы по пескам пустым идем, Палимы знойными лучами, Но указующим столпом Егова сам идет пред нами.Егова с нами — он живет, И крепче каменной твердыни, Несокрушим его оплот В сердцах носителей святыни.Мы ту святыню пронесли Из края рабства и плененья — Мы с нею долгий путь прошли В смиренном чаяньи спасенья.И в бой, кровавый, смертный бой Вступить с врагами мы готовы: Святыню мы несем с собой — И поднимаем меч Еговы. 2ПроклятиеДа будет проклят тот, кто сам Чужим поклонится богам И — раб греха — послужит им, Кумирам бренным и земным, Кто осквернит Еговы храм Служеньем идолам своим, Или войдет, подобный псам, С нечистым помыслом одним… Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет проклят тот вдвойне, Кто с равнодушием узрит Чужих богов в родной стране И за Егову не отметит, Не препояшется мечом На Велиаровых рабов, Иль укоснит изгнать бичом Из храма торжников и псов. Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет трижды проклят тот, Да будет проклят в род и в род, Кто слезы лить о псах готов, Жалеть о гибели сынов: Ему не свят святой Сион, Не дорог Саваофа храм, Не знает, малодушный, он, Что нет в святыни части псам, Что Адонаи, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.
Нет, не рожден я биться лбом
Аполлон Григорьев
Нет, не рожден я биться лбом, Ни терпеливо ждать в передней, Ни есть за княжеским столом, Ни с умиленьем слушать бредни. Нет, не рожден я быть рабом, Мне даже в церкви за обедней Бывает скверно, каюсь в том, Прослушать августейший дом. И то, что чувствовал Марат, Порой способен понимать я, И будь сам Бог аристократ, Ему б я гордо пел проклятья… Но на кресте распятый Бог Был сын толпы и демагог.