Страданий, страсти и сомнений
Страданий, страсти и сомнений Мне суждено печальный след Оставить там, где добрый гений Доселе вписывал привет…Стихия бурная, слепая, Повиноваться я привык Всему, что, грудь мою сжимая, Невольно лезет на язык…Язык мой — враг мой, враг издавна… Но, к сожаленью, я готов, Как христианин православный, Всегда прощать моих врагов. И смолкнет он по сей причине, Всегда как колокол звуча, Уж разве в «метеорском чине» Иль под секирой палача…Паду ли я в грозящей битве Или с «запоя» кончу век, Я вспомнить в девственной молитве Молю, что был де человек, Который прямо, беззаветно Порывам душу отдавал, Боролся честно, долго, тщетно И сгиб или усталый пал.
Похожие по настроению
Ода на поединки
Александр Сергеевич Грибоедов
Доколе нам предрассужденью Себя на жертву предавать И лживому людей сужденью Доколе нами управлять? Не мы ли жизнь, сей дар священный, На подвиг гнусный и презренный Спешим безумно посвятить И, умствуя о чести ложно, За слово к нам неосторожно Готовы смертью отомстить? Тобой ли, страсти нежной чувство, О сладость чистых душ, любовь! Могло быть создано искусство Пролить любезных сердцу кровь? Ах, нет! то не твое внушенье! То ревности одной стремленье, То гнусной гордости удел! Они, отраву в нас вливая, В свирепство нежность претворяя, Нас мчат на тьму злодейских дел. Там вижу: юноша, страдая, В крови, лишенный жизни, пал! Соперник, яростью пылая, На смерть с веселием взирал. Еще он, страстью покоренный, Не внемлет истине священной И злобы шествует стезей; Рассудок им не управляет, Ему он тщетно повторяет: Страшися мщенья! ты злодей! Когда, забыв вражду, очнешься От сна, несчастный, твоего, Узрев свой подвиг, ужаснешься, Как мог исполнить ты его! Наполнит сердце трепетанье, И тайной совести страданья, Как змеи, будут грудь терзать! Мечтами будешь ты томиться, И тень кровавая явится Тебя в убийстве укорять. Стараться будешь ты напрасно Ее из мысли истребить; Она в душе твоей всечасно И в мрачном сердце будет жить. В ушах стенанья повторятся, И будет кровь в очах мечтаться, Пролитая твоей рукой! Быть может, скорбью изнуренный И сына чрез тебя лишенный, Отец предстанет пред тобой! Се старец, сединой покрытый, Едва не в гроб сведен тоской! От грусти впадшие ланиты, Черты, изрытые слезой! Уста полмертвы растворяет, Рукою сердце он сжимает, Стремится гласу путь открыть; Но стоны стон перерывая, Сей глас во груди умерщвляя, Претят страдальцу говорить. И наконец, прервав молчанье, Злодей! тебе он вопиет: Хоть раз почувствуй состраданье! Зри! старец горьки слезы льет. Тобой подпоры всей лишенный, Пришел, мученьем отягченный, Молить тебя, чтоб жизнь прервал: Умру! тебя благословляя. Умолк и, руки простирая, Без чувств к ногам твоим упал. Вотще бежишь, да отвратится Твой взор от жалкой жертвы сей! Смотри — се мать к тебе стремится, Души лишенная своей, Предавшись сердца исступленью, Не верит сына умерщвленью, Везде бежит его искать! — Узря тебя, не укоряет, Но гласом слезным умоляет, Чтоб ей, где сын ее, сказать. Тут бросишь яростные взоры На близ стоящих — на себя, Почувствуешь в душе укоры, Но поздны, поздны для тебя! В мученья сердце погрузится, И на челе изобразится Тебя карающий позор; Глас совести твоей открылся! Но лют, не умолим явился: Изрек ужасный приговор. Лить кровь ты почитал отрадой, Итак, страданьем дни исчисль! Сцепленье лютых мук наградой За ложную о чести мысль! Итак, отчаянью предайся И мыслью горестной терзайся, Что вечны казни заслужил, Чтоб мир, сей клятвой устрашенный, Твоим примером наученный, В смиренье духа возгласил: Приди, прямое просвещенье, Невежества рассеять тьму! Сними с безумцев ослепленье И дай могущество уму, Чтобы, тобой руководимый, Под свой покров необоримый Он мог все страсти покорить; Заставь сей мысли ужасаться: Что должен робким тот считаться, Кто извергом не хочет быть!
Чувств и дум несметный рой
Алексей Жемчужников
Чувств и дум несметный рой И толпа воспоминаний Всюду следуют за мной По пути моих страданий… Надо высказать мне их; Мой замкнутый мир им тесен, Сердце, в память дней былых, Просит песен.Спел бы я, как в эти дни, Мне светя, не заходило Всеобъемлющей любви Лучезарное светило; Как оно, сгорев дотла, Меркло, грустно потухая, И уж нет его… Пришла Ночь глухая.Душу вылил бы я всю; Воплотил бы сердце в звуки! Песни про любовь мою, И про счастье, и про муки, Про глубокую тоску — Их святыни не нарушат… Спел бы я, да не могу — Слезы душат…
С тайною тоскою
Аполлон Григорьев
С тайною тоскою, Смертною тоской, Я перед тобою, Светлый ангел мой.Пусть сияет счастье Мне в очах твоих, Полных сладострастья, Томно-голубых.Пусть душой тону я В этой влаге глаз, Все же я тоскую За обоих нас.Пусть журчит струею Детский лепет твой, В грудь мою тоскою Льется он одной.Не тоской стремленья, Не святой слезой, Не слезой моленья — Грешною хулой.Тщетно па распятье Обращен мой взор — На устах проклятье, На душе укор.
Роковые вопросы страстей
Аполлон Коринфский
Роковые вопросы страстей — Порождение дня многошумного! Кто ответит на вас сонму хмурых людей В смуту нашего века разумного, Кроме сердца безумного? Роковые вопросы страстей!..Роковые ответы судьбы — Дети воли ничтожного случая! Кто поймет вас в разгаре холодной борьбы? Только смерть, только смерть неминучая Разгадает — могучая — Роковые ответы судьбы…Роковое во всем и везде — Где ни взглянешь душою пытливою… Неужели не вспыхнуть счастливой звезде Над бездольной житейскою нивою?. Нет, не быть ей счастливою, — Роковое — во всем и везде!..
В грехе, забвенье
Игорь Северянин
Вся радость — в прошлом, в таком далеком и безвозвратном А в настоящем — благополучье и безнадёжность. Устало сердце и смутно жаждет., в огне закатном, Любви и страсти; — его пленяет неосторожность…Устало сердце от узких рамок благополучья, Оно в уныньи, оно в оковах, оно в томленьи… Отчаясь грезить, отчаясь верить, в немом безлучьи, Оно трепещет такою скорбью, все в гипсе лени…А жизнь чарует и соблазняет и переменой Всего уклада семейных будней влечет куда-то! В смущенья сердце: оно боится своей изменой Благополучье свое нарушить в часы заката.Ему подвластны и верность другу, и материнство, Оно боится оставить близких, как жалких сирот… Но одиноко его биенье, и нет единства… А жизнь проходит, и склеп холодный, быть может, вырыт…О, сердце! сердце! твое спасенье — в твоем безумьи! Гореть и биться пока ты можешь, — гори и бейся! Греши отважней! — пусть добродетель — уделом мумий: В грехе забвенье! а там — хоть пуля, а там — хоть рельсы!Ведь ты любимо, больное сердце! ведь ты любимо! Люби ответно! люби приветно! люби бездумно! И будь спокойно: живя, ты — право! сомненья, мимо! Ликуй же, сердце: еще ты юно! И бейся шумно!
Мне доставались нелегко
Иван Суриков
Мне доставались нелегко Моей души больные звуки. Страдал я сердцем глубоко, Когда слагалась песня муки. Я в песне жил не головой, А жил скорбящею душою, И оттого мой стон больной Звучит тяжёлою тоскою.
Сомнение
Николай Языков
Когда зовут меня поэтом Уста ровесницы харит, И соблазнительным приветом Она мечты мои живит; Когда душе моей опасен Любви могущественный жар — Я молчалив, я не согласен, Я берегу небесный дар… Избранник бога песнопенья, Надменно чувствуя, кто я, Означу ль светом вдохновенья Простую жажду наслажденья, Безумный навык бытия? Сей мир поэзии обычной — Он тесен славе; мир иной, Свободный, светлый, безграничной, Как рай, лежит передо мной!
Покаюсь
Владимир Гиляровский
Покаюсь: грешный человек — Люблю кипучий, шумный век. …И все с любовью, все с охотой, Всем увлекаюсь, нервы рву И с удовольствием живу. Порой в элегии печальной Я юности припомню дальней И увлеченья и мечты… И все храню запасы сил… А я ли жизни не хватил, Когда дрова в лесу пилил, Тащил по Волге барки с хлебом, Спал по ночлежкам, спал под небом, Бродягой вольным в мире шлялся, В боях турецких закалялся, Храня предания отцов… Все тот же я, в конце концов, Всегда в заботе и труде И отдыхаю на «Среде».
Уж я топчу верховный снег
Вячеслав Всеволодович
Уж я топчу верховный снег Алмазной девственной пустыни Под синью траурной святыни; Ты, в знойной мгле, где дух полыни,— Сбираешь яды горьких нег. В бесплотный облак и в эфир Глубокий мир внизу истаял… А ты — себя еще не чаял И вещей пыткой не изваял Свой окончательный кумир. Как День, ты новой мукой молод; Как Ночь, стара моя печаль. И я изведал горна голод, И на меня свергался молот, Пред тем как в отрешенный холод Крестилась дышащая сталь. И я был раб в узлах змеи, И в корчах звал клеймо укуса; Но огнь последнего искуса Заклял, и солнцем Эммауса Озолотились дни мои. Дуга страдальной Красоты Тебя ведет чрез преступленье. Еще, еще преодоленье, Еще смертельное томленье — И вот — из бездн восходишь ты!
Я ль первый отойду из мира в вечность — ты ли…
Яков Петрович Полонский
Я ль первый отойду из мира в вечность — ты ли, Предупредив меня, уйдешь за грань могил, Поведать небесам страстей земные были, Невероятные в стране бесплотных сил! Мы оба поразим своим рассказом небо Об этой злой земле, где брат мой просит хлеба, Где золото к вражде — к безумию ведет, Где ложь всем явная наивно лицемерит, Где робкое добро себе пощады ждет, А правда так страшна, что сердце ей не верит, Где — ненавидя — я боролся и страдал, Где ты — любя — томилась и страдала; Но — Ты скажи, что я не проклинал; А я скажу, что ты благословляла!..
Другие стихи этого автора
Всего: 125Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи
Аполлон Григорьев
Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи Вы мне напомнили одно из милых лиц Из самых близких мне в гнуснейшей из столиц… Но сходство не было так ярко с первой встречи… Нет — я к вам бросился, заслыша первый звук На языке родном раздавшийся нежданно… Увы! речь женская доселе постоянно, Как электричество, меня пробудит вдруг… Мог ошибиться я… нередко так со мною Бывало — и могло в сей раз законно быть… Что я не облит был холодною водою, Кого за то: судьбу иль вас благодарить?
Тополю
Аполлон Григорьев
Серебряный тополь, мы ровни с тобой, Но ты беззаботно-кудрявой главой Поднялся высоко; раскинул широкую тень И весело шелестом листьев приветствуешь день. Ровесник мой тополь, мы молоды оба равно И поровну сил нам, быть может, с тобою дано — Но всякое утро поит тебя божья роса, Ночные приветно глядят на тебя небеса. Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжело Склонить и погнуть перед силою ветра чело… Но свеж и здоров ты, и строен и прям, Молись же, товарищ, ночным небесам!
Тайна скуки
Аполлон Григорьев
Скучаю я, — но, ради Бога, Не придавайте слишком много Значенья, смысла скуке той. Скучаю я, как все скучают… О чем?.. Один, кто это знает, — И тот давно махнул рукой. Скучать, бывало, было в моде, Пожалуй, даже о погоде Иль о былом — что все равно… А ныне, право, до того ли? Мы все живем с умом без воли, Нам даже помнить не дано. И даже… Да, хотите — верьте, Хотите — нет, но к самой смерти Охоты смертной в сердце нет. Хоть жить уж вовсе не забавно, Но для чего ж не православно, А самовольно кинуть свет? Ведь ни добра, ни даже худа Без непосредственного чуда Нам жизнью нашей не нажить В наш век пристойный… Часом ране Иль позже — дьявол не в изъяне, — Не в барышах ли, может быть? Оставьте ж мысль — в зевоте скуки Душевных ран, душевной муки Искать неведомых следов… Что вам до тайны тех страданий, Тех фосфорических сияний От гнили, тленья и гробов?..
С тайною тоскою
Аполлон Григорьев
С тайною тоскою, Смертною тоской, Я перед тобою, Светлый ангел мой.Пусть сияет счастье Мне в очах твоих, Полных сладострастья, Томно-голубых.Пусть душой тону я В этой влаге глаз, Все же я тоскую За обоих нас.Пусть журчит струею Детский лепет твой, В грудь мою тоскою Льется он одной.Не тоской стремленья, Не святой слезой, Не слезой моленья — Грешною хулой.Тщетно па распятье Обращен мой взор — На устах проклятье, На душе укор.
Расстались мы, и встретимся ли снова
Аполлон Григорьев
Расстались мы — и встретимся ли снова, И где и как мы встретимся опять, То знает бог, а я отвык уж знать, Да и мечтать мне стало нездорово… Знать и не знать — ужель не всё равно? Грядущее — неумолимо строго, Как водится… Расстались мы давно, И, зная то, я знаю слишком много… Поверье то, что знание беда, — Сбывается. Стареем мы прескоро В наш скорый век. Так в ночь, от приговора, Седеет осужденный иногда.
Прощай, прощай
Аполлон Григорьев
Прощай, прощай! О, если б знала ты, Как тяжело, как страшно это слово… От муки разорваться грудь готова, А в голове больной бунтуют снова Одна другой безумнее мечты. Я гнал их прочь, обуздывая властью Моей любви глубокой и святой; В борьбу и в долг я верил, веря счастью; Из тьмы греха исторгнут чистой страстью, Я был царем над ней и над собой. Я, мучася, ревнуя и пылая, С тобою был спокоен, чист и тих, Я был с тобою свят, моя святая! Я не роптал — главу во прах склоняя, Я горько плакал о грехах своих. Прощай! прощай!.. Вновь осужден узнать я На тяжкой жизни тяжкую печать Не смытого раскаяньем проклятья… Но, испытавший сердцем благодать, я Теперь иду безропотно страдать.
Вечер душен, ветер воет
Аполлон Григорьев
Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной. Небосклон туманно-серый, Воздух так сгущён… Весь дыханием холеры, Смертью дышит он. Все одна другой страшнее Грёзы предо мной; Все слышнее и слышнее Похоронный вой. Или нервами больными Сон играет злой? Но запели: «Со святыми, — Слышу, — упокой!» Все сильнее ветер воет, В окна дождь стучит… Сердце ломит, сердце ноет, Голова горит! Вот с постели поднимают, Вот кладут на стол… Руки бледные сжимают На груди крестом. Ноги лентою обвили, А под головой Две подушки положили С длинной бахромой. Тёмно, тёмно… Ветер воет… Воет где-то пес… Сердце ноет, ноет, ноет… Хоть бы капля слёз! Вот теперь одни мы снова, Не услышат нас… От тебя дождусь ли слова По душе хоть раз? Нет! навек сомкнула вежды, Навсегда нема… Навсегда! и нет надежды Мне сойти с ума! Говори, тебя молю я, Говори теперь… Тайну свято сохраню я До могилы, верь. Я любил тебя такою Страстию немой, Что хоть раз ответа стою… Сжалься надо мной. Не сули мне счастье встречи В лучшей стороне… Здесь — хоть звук бывалой речи Дай услышать мне. Взгляд один, одно лишь слово… Холоднее льда! Боязлива и сурова Так же, как всегда! Ночь темна и ветер воет, Глухо воет пес… Сердце ломит, сердце ноет!.. Хоть бы капля слёз!..
Прощай и ты, последняя зорька
Аполлон Григорьев
Прощай и ты, последняя зорька, Цветок моей родины милой, Кого так сладко, кого так горько Любил я последнею силой…Прости-прощай ты и лихом не вспомни Ни снов тех безумных, ни сказок, Ни этих слез, что было дано мне Порой исторгнуть из глазок.Прости-прощай ты — в краю изгнанья Я буду, как сладким ядом, Питаться словом последним прощанья, Унылым и долгим взглядом.Прости-прощай ты, стемнели воды… Сердце разбито глубоко… За странным словом, за сном свободы Плыву я далёко, далёко…
Прости
Аполлон Григорьев
Прости!.. Покорен воле рока, Без глупых жалоб и упрека, Я говорю тебе: прости! К чему упрек? Я верю твердо, Что в нас равно страданье гордо, Что нам одним путем идти. Мы не пойдем рука с рукою, Но память прошлого с собою Нести равно осуждены. Мы в жизнь, обоим нам пустую, Уносим веру роковую В одни несбыточные сны. И пусть душа твоя нимало В былые дни не понимала Души моей, любви моей… Ее блаженства и мученья Прошли навек, без разделенья И без возврата… Что мне в ней? Пускай за то, что мы свободны, Что горды мы, что странно сходны, Не суждено сойтиться нам; Но все, что мучит и тревожит, Что грудь сосет и сердце гложет, Мы разделили пополам. И нам обоим нет спасенья!.. Тебя не выкупят моленья, Тебе молитва не дана: В ней небо слышит без участья Томленье скуки, жажду счастья, Мечты несбыточного сна…
Подражания
Аполлон Григорьев
1Песня в пустынеПускай не нам почить от дел В день вожделенного покоя — Еговы меч нам дан в удел, Предуготованным для боя.И бой, кровавый, смертный бой Не утомит сынов избранья; Во брани падших ждет покой В святом краю обетованья.Мы по пескам пустым идем, Палимы знойными лучами, Но указующим столпом Егова сам идет пред нами.Егова с нами — он живет, И крепче каменной твердыни, Несокрушим его оплот В сердцах носителей святыни.Мы ту святыню пронесли Из края рабства и плененья — Мы с нею долгий путь прошли В смиренном чаяньи спасенья.И в бой, кровавый, смертный бой Вступить с врагами мы готовы: Святыню мы несем с собой — И поднимаем меч Еговы. 2ПроклятиеДа будет проклят тот, кто сам Чужим поклонится богам И — раб греха — послужит им, Кумирам бренным и земным, Кто осквернит Еговы храм Служеньем идолам своим, Или войдет, подобный псам, С нечистым помыслом одним… Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет проклят тот вдвойне, Кто с равнодушием узрит Чужих богов в родной стране И за Егову не отметит, Не препояшется мечом На Велиаровых рабов, Иль укоснит изгнать бичом Из храма торжников и псов. Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет трижды проклят тот, Да будет проклят в род и в род, Кто слезы лить о псах готов, Жалеть о гибели сынов: Ему не свят святой Сион, Не дорог Саваофа храм, Не знает, малодушный, он, Что нет в святыни части псам, Что Адонаи, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.
Нет, не рожден я биться лбом
Аполлон Григорьев
Нет, не рожден я биться лбом, Ни терпеливо ждать в передней, Ни есть за княжеским столом, Ни с умиленьем слушать бредни. Нет, не рожден я быть рабом, Мне даже в церкви за обедней Бывает скверно, каюсь в том, Прослушать августейший дом. И то, что чувствовал Марат, Порой способен понимать я, И будь сам Бог аристократ, Ему б я гордо пел проклятья… Но на кресте распятый Бог Был сын толпы и демагог.
Нет, за тебя молиться я не мог
Аполлон Григорьев
Нет, за тебя молиться я не мог, Держа венец над головой твоею. Страдал ли я, иль просто изнемог, Тебе теперь сказать я не умею, — Но за тебя молиться я не мог.И помню я — чела убор венчальный Измять венцом мне было жаль: к тебе Так шли цветы… Усталый и печальный, Я позабыл в то время о мольбе И все берег чела убор венчальный.За что цветов тогда мне было жаль — Бог ведает: за то ль, что без расцвета Им суждено погибнуть, за тебя ль — Не знаю я… в прошедшем нет ответа… А мне цветов глубоко было жаль…