Пригрезился снова мне сон былой (из Гейне)
Пригрезился снова мне сон былой… Майская ночь — в небе листы зажглися… Сидели мы снова под липой густой И в верности вечной клялися. То были клятвы и клятвы вновь, То слезы, то смех, то лобзанье было… Чтобы лучше я клятву запомнил, ты в кровь Мне руку взяла — укусила. О милочка с ясной лазурью очей, О друг мой и злой, и прелестный! Целоваться, конечно, в порядке вещей, Но кусаться совсем неуместно.
Похожие по настроению
Я был у ней
Алексей Кольцов
Я был у ней; она сказала: «Люблю тебя, мой милый друг!» Но эту тайну от подруг Хранить мне строго завещала. Я был у ней; на прелесть злата Клялась меня не променять; Ко мне лишь страстию пылать, Меня любить, любить, как брата. Я был у ней; я с уст прелестной Счастливое забвенье пил И все земное позабыл У девичьей груди прелестной. Я был у ней; я вечно буду С ее душой душою жить; Пускай она мне изменит — Но я изменником не буду.
Да, целовала и знала…
Черубина Габриак
Да, целовала и знала Губ твоих сладких след, Губы губам отдавала, Греха тут нет. От поцелуев губы Только алей и нежней. Зачем же были так грубы Слова обо мне? Погас уж четыре года Огонь твоих серых глаз. Слаще вина и меда Был нашей встречи час. Помнишь, сквозь снег над порталом Готической розы цветок? Как я тебя обижала, — Как ты поверить мог?
Пришла опять, желаньем поцелуя
Федор Сологуб
Пришла опять, желаньем поцелуя И грешной наготы В последний раз покойника волнуя, И сыплешь мне цветы.А мне в гробу приятно и удобно. Я счастлив,— я любим! Восходит надо мною так незлобно Кадильный синий дым.Басит молодожен, румяный дьякон, Кадит со всех сторон. Прекрасный лик возлюбленной заплакан, И грустен, и влюблен.Прильнет сейчас к рукам, скрещенным плоско, Румяный поцелуй. Целуй лицо. Оно желтее воска. Любимая, целуй!Склонясь, раскрой в дрожаньи белой груди Два нежные холма. Пускай вокруг смеются злые люди,— Засмейся и сама.
Влажные целую губы
Георгий Иванов
Вновь с тобою рядом лежа, Я вдыхаю нежный запах Тела, пахнущего морем И миндальным молоком. Вновь с тобою рядом лежа, С легким головокруженьем Я заглядываю в очи, Зеленей морской воды. Влажные целую губы, Теплую целую кожу, И глаза мои ослепли В темном золоте волос. Словно я лежу, обласкан Рыжими лучами солнца, На морском песке, и ветер Пахнет горьким миндалем.
На мотив Гейне
Игорь Северянин
Не помню, когда это было, Но, помнится, было когда-то… Она меня просто любила, А я — даже нежно и свято. Что счастливы были мы, это Теперь для меня несомненно, Но вот уж которое лето Я петь не могу вдохновенно. Мы с нею расстались преглупо В разгаре любви, без причины, — Как два застывающих трупа, Забывшие ужас кручины. Мы встретиться больше не можем, Хотя почему — неизвестно… К разлуке привыкли, положим, Но все-таки встреча — прелестна. Как жаль, что из вздора и чуши Порой вырастают страданья. Но так наши созданы души, И в этом — дефект мирозданья. А все же она не забудет, Вернется, любовью объята. Не знаю, когда это будет. Но чувствую, будет когда-то.
Мой возлюбленный
Мирра Лохвицкая
1Вы исчезните, думы тревожные, прочь! Бронзу темную кос, белый мрамор чела Крупным жемчугом я обвила… Буду ждать я тебя в эту майскую ночь, Вся, как майское утро, светла…Звезды вечные ярко горят в вышине, Мчись на крыльях своих, прилетай же скорей, Дай упиться любовью твоей. И, услыша мой зов, он примчался ко мне, В красоте благовонных кудрей…О мой друг! – Ты принес мне дыхание трав, Ароматы полей и цветов фимиам, И прекрасен, и чуден ты сам! И в бесплотных, но страстных объятиях сжав, Ты меня унесешь к небесам!2В час, когда слетают сны, В ночи ясные весны, Слышен вздох мой в тишине: «Друг мой! вспомни обо мне!»Колыхнется ли волна, Занавеска ль у окна, Иль чудесный и родной Донесется звук иной.Всюду чудится мне он, Кто бесплотный, будто сон, Все качает ветки роз, Все шуршит в листве берез.*Только выйду, – вслед за мной, Вея страстью неземной, По цветам он полетит, По кустам зашелестит,Зашумит среди дерев И, на яблони слетев, Нежный цвет спешит стряхнуть, Чтобы мой усеять путь.Иль нежданно налетит И на бархате ланит Бестелесный, но живой Поцелуй оставит свойИ когда слетают сны, В ночи ясные весны — Я не сплю… Я жду… И вот, — Мерный слышится полет.И, таинственный, как сон, Ароматом напоен, Он мой полог распахнул, И к груди моей прильнул…Образ, видимый едва… Полу-внятные слова… Тихий шорох легких крыл… Все полночный мрак покрыл…
Ночь
Николай Степанович Гумилев
Пролетала золотая ночь И на миг замедлила в пути, Мне, как другу, захотев помочь, Ваши письма думала найти — Те, что вы не написали мне… А потом присела на кровать И сказала: «Знаешь, в тишине Хорошо бывает помечтать! Та, другая, вероятно, зла, Ей с тобой встречаться даже лень, Полюби меня, ведь я светла, Так светла, что не светлей и день. Много расцветает черных роз В потайных колодцах у меня, Словно крылья пламенных стрекоз, Пляшут искры синего огня. Тот же пламень и в глазах твоих В миг, когда ты думаешь о ней, Для тебя сдержу я вороных Неподатливых моих коней». Ночь, молю, не мучь меня! Мой рок Слишком и без этого тяжел, Неужели, если бы я мог, От нее давно б я не ушел? Смертной скорбью я теперь скорблю, Но какой я дам тебе ответ, Прежде чем ей не скажу «люблю» И она мне не ответит «нет».
Весенняя ночь
Николай Языков
В прозрачной мгле безмолвствует столица; Лишь изредка на шум и глас ночной Откликнется дремавший часовой, Иль топнет конь, и быстро колесница Продребезжит по звонкой мостовой. Как я люблю приют мой одинокий! Как здесь мила весенняя луна: Сребристыми узорами она Рассыпалась на пол его широкий Во весь объем трехрамного окна! Сей лунный свет, таинственный и нежный, Сей полумрак, лелеющий мечты, Исполнены соблазнов… Где же ты, Как поцелуй насильный и мятежный, Разгульная и чудо красоты? Во мне душа трепещет и пылает, Когда, к тебе склоняясь головой, Я слушаю, как дивный голос твой, Томительный, журчит и замирает, Как он кипит, веселый и живой! Или когда твои родные звуки Тебя зовут — и, буйная, летишь, Крутишь главой, сверкаешь, и дрожишь, И прыгаешь, и вскидываешь руки, И топаешь, и свищешь, и визжишь! Приди! Тебя улыбкой задушевной, Объятьями восторга встречу я, Желанная и добрая моя, Мой лучший сон, мой ангел сладкопевный, Поэзия московского житья! Приди, утешь мое уединенье, Счастливою рукой благослови Труды и дни грядущие мои На светлое, святое вдохновенье, На праздники и шалости любви!
Пора стихами заговеться
Петр Вяземский
Пора стихами заговеться И соблазнительнице рифме Мое почтение сказать: На старости, уже преклонной, Смешно и даже беззаконно С собой любовницу таскать. Довольно деток, слишком много, Мы с нею по свету пустили На произвол и на авось: Одни, быть может, вышли в люди, А многим — воля божья буди! — Скончаться заживо пришлось. Другие, что во время оно Какой-то молодостью брали, Теперь глупам стала, старая; Настали новые порядки, И допотопные двойчатки — Кунсткамерский гиппопотам. Кювье литературных прахов, На них ссылается Галахов, Чтоб тварям всем подвесть итог, И вносит их не для почета, А разве только так, для счета, Он в свой животный некролог. Пора с серьезностью суровой И с прозой честной и здоровой Вступить в благочестивый брак. Остыть, надеть халат домашний И, позабыв былые шашни, Запрятать голову в колпак. Прости же, милая шалунья, С которой пир медоволунья Так долго праздновали мы. Всему есть срок, всему граница; И то была весны певица Верна мне до моей зимы. Спасибо ей, моей подруге; Моим всем прихотям к услуге Она являлась на лету: Блеснет нечаянной улыбкой, К стиху прильнет уловкой гибкой, Даст мысли звук и красоту. А может быть, я ей наскучу, Ее обман накличет тучу На наши светлые лады; Не лучше ль, хоть до слез и жалко, С моей веселой запевалкой Нам распроститься до беды? Друг друга не помянем лихом: С тобой я с глазу на глаз в тихом Восторге радость знал вполне; Я не был славолюбьем болен, А про себя я был доволен Твоими ласками ко мне.
Динамизм темы
Вадим Шершеневич
Вы прошли над моими гремящими шумами, Этой стаей веснушек, словно пчелы звеня. Для чего ж столько лет, неверная, думали: Любить или нет меня?Подойдите и ближе. Я знаю: прорежете Десну жизни моей, точно мудрости зуб. Знаю: жуть самых нежных нежитей Засмеется из красной трясины ваших тонких губ.Сколько зим занесенных моею тоскою, Моим шагом торопится опустелый час. Вот уж помню: извозчик. И сиренью морскою Запахло из раковины ваших глаз.Вся запела бурей, но каких великолепий! Прозвенев на весь город, с пальца скатилось кольцо. И сорвав с головы своей легкое кепи, Вы взмахнули им улице встречной в лицо.И двоясь, хохотали В пролетевших витринах, И роняли Из пригоршней глаз винограды зрачка. А лихач задыхался на распухнувших шинах, Торопя прямо в полночь своего рысака.
Другие стихи этого автора
Всего: 125Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи
Аполлон Григорьев
Хоть тихим блеском глаз, улыбкой, тоном речи Вы мне напомнили одно из милых лиц Из самых близких мне в гнуснейшей из столиц… Но сходство не было так ярко с первой встречи… Нет — я к вам бросился, заслыша первый звук На языке родном раздавшийся нежданно… Увы! речь женская доселе постоянно, Как электричество, меня пробудит вдруг… Мог ошибиться я… нередко так со мною Бывало — и могло в сей раз законно быть… Что я не облит был холодною водою, Кого за то: судьбу иль вас благодарить?
Тополю
Аполлон Григорьев
Серебряный тополь, мы ровни с тобой, Но ты беззаботно-кудрявой главой Поднялся высоко; раскинул широкую тень И весело шелестом листьев приветствуешь день. Ровесник мой тополь, мы молоды оба равно И поровну сил нам, быть может, с тобою дано — Но всякое утро поит тебя божья роса, Ночные приветно глядят на тебя небеса. Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжело Склонить и погнуть перед силою ветра чело… Но свеж и здоров ты, и строен и прям, Молись же, товарищ, ночным небесам!
Тайна скуки
Аполлон Григорьев
Скучаю я, — но, ради Бога, Не придавайте слишком много Значенья, смысла скуке той. Скучаю я, как все скучают… О чем?.. Один, кто это знает, — И тот давно махнул рукой. Скучать, бывало, было в моде, Пожалуй, даже о погоде Иль о былом — что все равно… А ныне, право, до того ли? Мы все живем с умом без воли, Нам даже помнить не дано. И даже… Да, хотите — верьте, Хотите — нет, но к самой смерти Охоты смертной в сердце нет. Хоть жить уж вовсе не забавно, Но для чего ж не православно, А самовольно кинуть свет? Ведь ни добра, ни даже худа Без непосредственного чуда Нам жизнью нашей не нажить В наш век пристойный… Часом ране Иль позже — дьявол не в изъяне, — Не в барышах ли, может быть? Оставьте ж мысль — в зевоте скуки Душевных ран, душевной муки Искать неведомых следов… Что вам до тайны тех страданий, Тех фосфорических сияний От гнили, тленья и гробов?..
Страданий, страсти и сомнений
Аполлон Григорьев
Страданий, страсти и сомнений Мне суждено печальный след Оставить там, где добрый гений Доселе вписывал привет…Стихия бурная, слепая, Повиноваться я привык Всему, что, грудь мою сжимая, Невольно лезет на язык…Язык мой — враг мой, враг издавна… Но, к сожаленью, я готов, Как христианин православный, Всегда прощать моих врагов. И смолкнет он по сей причине, Всегда как колокол звуча, Уж разве в «метеорском чине» Иль под секирой палача…Паду ли я в грозящей битве Или с «запоя» кончу век, Я вспомнить в девственной молитве Молю, что был де человек, Который прямо, беззаветно Порывам душу отдавал, Боролся честно, долго, тщетно И сгиб или усталый пал.
С тайною тоскою
Аполлон Григорьев
С тайною тоскою, Смертною тоской, Я перед тобою, Светлый ангел мой.Пусть сияет счастье Мне в очах твоих, Полных сладострастья, Томно-голубых.Пусть душой тону я В этой влаге глаз, Все же я тоскую За обоих нас.Пусть журчит струею Детский лепет твой, В грудь мою тоскою Льется он одной.Не тоской стремленья, Не святой слезой, Не слезой моленья — Грешною хулой.Тщетно па распятье Обращен мой взор — На устах проклятье, На душе укор.
Расстались мы, и встретимся ли снова
Аполлон Григорьев
Расстались мы — и встретимся ли снова, И где и как мы встретимся опять, То знает бог, а я отвык уж знать, Да и мечтать мне стало нездорово… Знать и не знать — ужель не всё равно? Грядущее — неумолимо строго, Как водится… Расстались мы давно, И, зная то, я знаю слишком много… Поверье то, что знание беда, — Сбывается. Стареем мы прескоро В наш скорый век. Так в ночь, от приговора, Седеет осужденный иногда.
Прощай, прощай
Аполлон Григорьев
Прощай, прощай! О, если б знала ты, Как тяжело, как страшно это слово… От муки разорваться грудь готова, А в голове больной бунтуют снова Одна другой безумнее мечты. Я гнал их прочь, обуздывая властью Моей любви глубокой и святой; В борьбу и в долг я верил, веря счастью; Из тьмы греха исторгнут чистой страстью, Я был царем над ней и над собой. Я, мучася, ревнуя и пылая, С тобою был спокоен, чист и тих, Я был с тобою свят, моя святая! Я не роптал — главу во прах склоняя, Я горько плакал о грехах своих. Прощай! прощай!.. Вновь осужден узнать я На тяжкой жизни тяжкую печать Не смытого раскаяньем проклятья… Но, испытавший сердцем благодать, я Теперь иду безропотно страдать.
Вечер душен, ветер воет
Аполлон Григорьев
Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной. Небосклон туманно-серый, Воздух так сгущён… Весь дыханием холеры, Смертью дышит он. Все одна другой страшнее Грёзы предо мной; Все слышнее и слышнее Похоронный вой. Или нервами больными Сон играет злой? Но запели: «Со святыми, — Слышу, — упокой!» Все сильнее ветер воет, В окна дождь стучит… Сердце ломит, сердце ноет, Голова горит! Вот с постели поднимают, Вот кладут на стол… Руки бледные сжимают На груди крестом. Ноги лентою обвили, А под головой Две подушки положили С длинной бахромой. Тёмно, тёмно… Ветер воет… Воет где-то пес… Сердце ноет, ноет, ноет… Хоть бы капля слёз! Вот теперь одни мы снова, Не услышат нас… От тебя дождусь ли слова По душе хоть раз? Нет! навек сомкнула вежды, Навсегда нема… Навсегда! и нет надежды Мне сойти с ума! Говори, тебя молю я, Говори теперь… Тайну свято сохраню я До могилы, верь. Я любил тебя такою Страстию немой, Что хоть раз ответа стою… Сжалься надо мной. Не сули мне счастье встречи В лучшей стороне… Здесь — хоть звук бывалой речи Дай услышать мне. Взгляд один, одно лишь слово… Холоднее льда! Боязлива и сурова Так же, как всегда! Ночь темна и ветер воет, Глухо воет пес… Сердце ломит, сердце ноет!.. Хоть бы капля слёз!..
Прощай и ты, последняя зорька
Аполлон Григорьев
Прощай и ты, последняя зорька, Цветок моей родины милой, Кого так сладко, кого так горько Любил я последнею силой…Прости-прощай ты и лихом не вспомни Ни снов тех безумных, ни сказок, Ни этих слез, что было дано мне Порой исторгнуть из глазок.Прости-прощай ты — в краю изгнанья Я буду, как сладким ядом, Питаться словом последним прощанья, Унылым и долгим взглядом.Прости-прощай ты, стемнели воды… Сердце разбито глубоко… За странным словом, за сном свободы Плыву я далёко, далёко…
Прости
Аполлон Григорьев
Прости!.. Покорен воле рока, Без глупых жалоб и упрека, Я говорю тебе: прости! К чему упрек? Я верю твердо, Что в нас равно страданье гордо, Что нам одним путем идти. Мы не пойдем рука с рукою, Но память прошлого с собою Нести равно осуждены. Мы в жизнь, обоим нам пустую, Уносим веру роковую В одни несбыточные сны. И пусть душа твоя нимало В былые дни не понимала Души моей, любви моей… Ее блаженства и мученья Прошли навек, без разделенья И без возврата… Что мне в ней? Пускай за то, что мы свободны, Что горды мы, что странно сходны, Не суждено сойтиться нам; Но все, что мучит и тревожит, Что грудь сосет и сердце гложет, Мы разделили пополам. И нам обоим нет спасенья!.. Тебя не выкупят моленья, Тебе молитва не дана: В ней небо слышит без участья Томленье скуки, жажду счастья, Мечты несбыточного сна…
Подражания
Аполлон Григорьев
1Песня в пустынеПускай не нам почить от дел В день вожделенного покоя — Еговы меч нам дан в удел, Предуготованным для боя.И бой, кровавый, смертный бой Не утомит сынов избранья; Во брани падших ждет покой В святом краю обетованья.Мы по пескам пустым идем, Палимы знойными лучами, Но указующим столпом Егова сам идет пред нами.Егова с нами — он живет, И крепче каменной твердыни, Несокрушим его оплот В сердцах носителей святыни.Мы ту святыню пронесли Из края рабства и плененья — Мы с нею долгий путь прошли В смиренном чаяньи спасенья.И в бой, кровавый, смертный бой Вступить с врагами мы готовы: Святыню мы несем с собой — И поднимаем меч Еговы. 2ПроклятиеДа будет проклят тот, кто сам Чужим поклонится богам И — раб греха — послужит им, Кумирам бренным и земным, Кто осквернит Еговы храм Служеньем идолам своим, Или войдет, подобный псам, С нечистым помыслом одним… Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет проклят тот вдвойне, Кто с равнодушием узрит Чужих богов в родной стране И за Егову не отметит, Не препояшется мечом На Велиаровых рабов, Иль укоснит изгнать бичом Из храма торжников и псов. Господь отмщений, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.Да будет трижды проклят тот, Да будет проклят в род и в род, Кто слезы лить о псах готов, Жалеть о гибели сынов: Ему не свят святой Сион, Не дорог Саваофа храм, Не знает, малодушный, он, Что нет в святыни части псам, Что Адонаи, предков бог, Ревнив, и яростен, и строг.
Нет, не рожден я биться лбом
Аполлон Григорьев
Нет, не рожден я биться лбом, Ни терпеливо ждать в передней, Ни есть за княжеским столом, Ни с умиленьем слушать бредни. Нет, не рожден я быть рабом, Мне даже в церкви за обедней Бывает скверно, каюсь в том, Прослушать августейший дом. И то, что чувствовал Марат, Порой способен понимать я, И будь сам Бог аристократ, Ему б я гордо пел проклятья… Но на кресте распятый Бог Был сын толпы и демагог.