Песня (Наяву и в сладком сне)
Наяву и в сладком сне Всё мечтаетесь вы мне: Кудри, кудри шелковые, Юных персей красота, Прелесть — очи и уста, И лобзания живые.И я в раннюю зарю Темным кудрям говорю: Кудри, кудри, что вы вьетесь? Мне уж вами не играть, Мне уж вас не целовать, Вы другому достаетесь.И я утром золотым Молвлю персям молодым: Пух лебяжий, негой страстной Не дыши по старине — Уж не быть счастливым мне На груди моей прекрасной.Я твержу по вечерам Светлым взорам и устам: Замолчите, замолчите! С лютой долей я знаком, О веселом, о былом Вы с душой не говорите!Ночью сплю ли я, не сплю — Все устами вас ловлю, Сердцу сладкие лобзанья! Сердце бьется, сердце ждет,- Но уж милая нейдет В час условленный свиданья.
Похожие по настроению
Песня (Ужъ прошель мой векъ драгой)
Александр Петрович Сумароков
Ужъ прошель мой вѣкъ драгой, Миновался мой покой И веселье скрылось. Мнѣ противна жизнь и свѣтъ. Для меня забавы нѣтъ, Все перемѣнилось; Ужъ не мной горитъ любя, Я тобой забвенна, А лишившися тебя, Я всево лишенна.Въ тѣ часы, какъ рокъ виню, Воздыхаю и стеню, И прегорько плачу: Ты, среди своихъ утѣхъ, Все приемлешъ только въ смѣхъ, Какъ я жизнь ни трачу. Сносно ль мнѣ, что ты зовешъ Не меня драгою, И склонивъ меня, живешъ Ты въ любви съ другою!Славься, что мой умъ плѣня Обмануть ты могъ меня, И любимъ сталъ мною. Я винна въ томъ продъ собой, Только ты меня какой Обличишъ виною? Въ часъ нещастный, ты любовь, Въ сердце мнѣ вселилась; И во злу минуту кровь Ты воспламенилась.Чувствуй радости свои, Ты, чрезъ жалобы мои; Въ жалость не приходишъ; Веселясь моей тоской, Провожденныхъ дней со мной, Въ память не приводишъ. Нестерпимъ мнѣ сей ударь; Какъ ты духъ мой въ тѣлѣ! О любовь! о вредный жаръ! Что сего тяжелѣ!Коль привелъ меня ты въ страсть, Умножай мою напастъ, За любовь сердечну, Щастье ты мое унесъ, И влечешь потоки слезъ, За горячность вѣчну. Хоть увидь меня во снѣ, Въ сей моей неволѣ. Но не хочешь обо мнѣ Ты и слышать болѣ.
Ночка темная…
Алексей Кольцов
Ночка темная, Время позднее, — Скучно девице Без товарища. Полюби меня, Душа девица, Меня, молодца Разудалого. Ночка темная Не протянется, Веселей тебе Будет на сердце Кровь горячая Разыграется, Обольет огнем Груди белые. Припаду я к ним С негой страстною, С жаждой пылкою Наслаждения. Обовью рукой Шейку стройною, Шейку белую, Лебединую. Я вопьюсь в твои Уста сладкие, Я с любовию Страстной, пламенной… Мы тогда с тобой Весь забудем мир, И наплачемся, И натешимся.
Златых кудрей приятная небрежность
Антон Антонович Дельвиг
Златых кудрей приятная небрежность, Небесных глаз мечтательный привет, Звук сладкий уст при слове даже нет Во мне родят любовь и безнадежность. На то ли мне послали боги нежность, Чтоб изнемог я в раннем цвете лет? Но я готов, я выпью чашу бед: Мне не страшна грядущего безбрежность! Не возвратить уже покоя вновь, Я позабыл свободной жизни сладость, Душа горит, но смолкла в сердце радость, Во мне кипит и холодеет кровь: Печаль ли ты, веселье ль ты, любовь? На смерть иль жизнь тебе я вверил младость?
Романс
Денис Васильевич Давыдов
Не пробуждай, не пробуждай Моих безумств и исступлений, И мимолетных сновидений Не возвращай, не возвращай! Не повторяй мне имя той, Которой память — мука жизни, Как на чужбине песнь отчизны Изгнаннику земли родной. Не воскрешай, не воскрешай Меня забывшие напасти, Дай отдохнуть тревогам страсти И ран живых не раздражай. Иль нет! Сорви покров долой!.. Мне легче горя своеволье, Чем ложное холоднокровье, Чем мой обманчивый покой.
Песня
Евгений Абрамович Боратынский
Когда взойдет денница золотая, Горит эфир, И ото сна встает, благоухая, Цветущий мир, И славит всё существованья сладость, С душой твоей Что в пору ту? скажи: живая радость, Тоска ли в ней? Когда на дев цветущих и приветных, Перед тобой Мелькающих в одеждах разноцветных, Глядишь порой, Глядишь и пьешь их томных взоров сладость, С душой твоей Что в пору ту? скажи: живая радость, Тоска ли в ней? Страдаю я! Из-за дубравы дальней Взойдет заря, Мир озарит, души моей печальной Не озаря. Будь новый день любимцу счастья в сладость! Душе моей Противен он! что прежде было в радость, То в муку ей. Что красоты, почти всегда лукавой, Мне долгий взор? Обманчив он! знаком с его отравой Я с давних пор. Обманчив он! его живая сладость Душе моей Страшна теперь! что прежде было в радость То в муку ей.
Романс (Во сне, убаюканном ночью)
Игорь Северянин
Б.М. ЛотаревуВо сне, убаюканном ночью, Я видел изнеженный юг, Где греза доступна воочью, Где нет ни морозов, ни вьюг. Был пир захмелевшего лета, Цветочков и крылышек сбор, И ты, как мечта для поэта, Сняла для меня свой убор… А утром: за окнами слякоть, Мгла, холод, и вьюга, и снег. Как грустно! как хочется плакать О сне, преисполненном нег!
Не наяву и не во сне
Иван Козлов
And song that said a thousand things. *Откинув думой жизнь земную, Смотрю я робко в темну даль; Не знаю сам, о чем тоскую, Не знаю сам, чего мне жаль. Волной, меж камнями дробимой, Лучом серебряной луны, Зарею, песнию любимой Внезапно чувства смущены. Надежда, страх, воспоминанья Теснятся тихо вкруг меня; Души невольного мечтанья В словах мне выразить нельзя. Какой-то мрачностью унылой Темнеет ясность прежних дней; Манит, мелькает призрак милой, Пленяя взор во тьме ночей. И мнится мне: я слышу пенье Из-под туманных облаков… И тайное мое волненье Лелеять сердцем я готов. Как много было в песне той!*
Песня (Тише, тише, ветерочек)
Кондратий Рылеев
Тише, тише, ветерочек, В сей зеленой роще вей: Маша, милый мой дружочек, Сладкий сон вкушает в ней. Тише, резвый, своевольный, Кудри так не раздувай; Тише, дерзкий, недовольный, Нежну грудь не обнажай! Спи, — и всюду благодатный Вкруг пусть льется аромат; Птички песнями приятно Пусть все чувства усладят. Спи, о ангел мой прелестный, На узорчатых коврах, Спи под сению древесной, В милых, сладостных мечтах. Спи, о Маша, друг сердечный, Спи с невинностью своей; Но страшись быть столь беспечной — Бойся хитрости людей!
Сон (Вы сегодня так красивы)
Николай Степанович Гумилев
Вы сегодня так красивы, Что вы видели во сне? — Берег, ивы При луне.А еще? К ночному склону Не приходят, не любя. — Дездемону И себя.Вы глядите так несмело: Кто там был за купой ив? — Был Отелло, Он красив.Был ли он вас двух достоин? Был ли он как лунный свет? — Да, он воин И поэт.О какой же пел он ныне Неоткрытой красоте? — О пустыне И мечте.И вы слушали влюбленно, Нежной грусти не тая? — Дездемона, Но не я.
Поэт (Радушно рабствует поэту)
Николай Языков
Радушно рабствует поэту Животворящая мечта; Его любовному привету Не веруй, дева-красота! — Раздумье лени или скуки, Пустую смесь обычных снов Он рядит в сладостные звуки,- В музыку мыслей и стихов; — А ты, мой чистый ангел рая, Ты примешь, очи потупляя, Их гармоническую ложь; Поверишь слепо чувствам ясным, И сердца трепетом прекрасным Сердечный голос ты поймешь. Как мило взор его смиренный Дичится взора твоего; Кипят, тобою вдохновенны, Восторги нежные его!Уже давно под небесами Ночная тень и тишина. Не спишь, красавица!- Мечтами Ты беспокойными полна: Чуть видны блестки огневые Твоих лазоревых очей, Блуждают кудри золотые По скатам девственных грудей, Ланиты рдеют пурпуровы, Упали жаркие покровы С младого стана и колен… Вот день — и бледная ты встала… Ты не спала, ты все мечтала… А он, таинственник Камен? Им не играли грезы ночи И бодр и свеж проснулся он, И про любовь и черны очи Уже выдумывает сон.
Другие стихи этого автора
Всего: 178Друзьям
Антон Антонович Дельвиг
Вечер осенний сходил на Аркадию. — Юноши, старцы, Резвые дети и девы прекрасные, с раннего утра Жавшие сок виноградный из гроздий златых, благовонных, Все собралися вокруг двух старцев, друзей знаменитых. Славны вы были, друзья Палемон и Дамет! счастливцы! Знали про вас и в Сицилии дальней, средь моря цветущей; Там, на пастушьих боях хорошо искусившийся в песнях, Часто противников дерзких сражал неответным вопросом: Кто Палемона с Даметом славнее по дружбе примерной? Кто их славнее по чудному дару испытывать вина? Так и теперь перед ними, под тенью ветвистых платанов, В чашах резных и глубоких вино молодое стояло, Брали они по порядку каждую чашу — и молча К свету смотрели на цвет, обоняли и думали долго, Пили, и суд непреложный вместе вину изрекали: Это пить молодое, а это на долгие годы Впрок положить, чтобы внуки, когда соизволит Кронион Век их счастливо продлить, под старость, за трапезой шумной Пивши, хвалилися им, рассказам пришельца внимая. Только ж над винами суд два старца, два друга скончали, Вакх, языков разрешитель, сидел уж близ них и, незримый, К дружеской тихой беседе настроил седого Дамета: «Друг Палемон,- с улыбкою старец промолвил,- дай руку! Вспомни, старик, еще я говаривал, юношей бывши: Здесь проходчиво всё, одна не проходчива дружба! Что же, слово мое не сбылось ли? как думаешь, милый? Что, кроме дружбы, в душе сохранил ты? — но я не жалею, Вот Геркулес! не жалею о том, что прошло; твоей дружбой Сердце довольно вполне, и веду я не к этому слово. Нет, но хочу я — кто знает?- мы стары! хочу я, быть может Ныне впоследнее, всё рассказать, что от самого детства В сердце ношу, о чем много говаривал, небо за что я Рано и поздно молил, Палемон, о чем буду с тобою Часто беседовать даже за Стиксом и Летой туманной. Как мне счастливым не быть, Палемона другом имея? Матери наши, как мы, друг друга с детства любили, Вместе познали любовь к двум юношам милым и дружным, Вместе плоды понесли Гименея; друг другу, младые, Новые тайны вверяя, священный обет положили: Если боги мольбы их услышат, пошлют одной дочерь, Сына другой, то сердца их, невинных, невинной любовью Крепко связать и молить Гименея и бога Эрота, Да уподобят их жизнь двум источникам, вместе текущим, Иль виноградной лозе и сошке прямой и высокой. Верной опорою служит одна, украшеньем другая; Если ж две дочери или два сына родятся, весь пламень Дружбы своей перелить в их младые, невинные души. Мы родилися: нами матери часто менялись, Каждая сына другой сладкомлечною грудью питала; Впили мы дружбу, и первое, что лишь запомнил я,- ты был; С первым чувством во мне развилася любовь к Палемону. Выросли мы — и в жизни много опытов тяжких Боги на нас посылали, мы дружбою всё усладили. Скор и пылок я смолоду был, меня всё поражало, Всё увлекало; ты кроток, тих и с терпеньем чудесным, Свойственным только богам, милосердым к Япетовым детям. Часто тебя оскорблял я,- смиренно сносил ты, мне даже, Мне не давая заметить, что я поразил твое сердце. Помню, как ныне, прощенья просил я и плакал, ты ж, друг мой, Вдвое рыдал моего, и, крепко меня обнимая, Ты виноватым казался, не я.- Вот каков ты душою! Ежели все меня любят, любят меня по тебе же: Ты сокрывал мои слабости; малое доброе дело Ты выставлял и хвалил; ты был всё для меня, и с тобою Долгая жизнь пролетела, как вечер веселый в рассказах. Счастлив я был! не боюсь умереть! предчувствует сердце — Мы ненадолго расстанемся: скоро мы будем, обнявшись, Вместе гулять по садам Елисейским, и, с новою тенью Встретясь, мы спросим: «Что на земле? всё так ли, как прежде? Други так ли там любят, как в старые годы любили?» Что же услышим в ответ: по-старому родина наша С новой весною цветет и под осень плодами пестреет, Но друзей уже нет, подобных бывалым; нередко Слушал я, старцы, за полною чашей веселые речи: «Это вино дорогое!- Его молодое хвалили Славные други, Дамет с Палемоном; прошли, пролетели Те времена! хоть ищи, не найдешь здесь людей, им подобных, Славных и дружбой, и даром чудесным испытывать вина».
Дифирамб
Антон Антонович Дельвиг
Други, пусть года несутся, О годах не нам тужить! Не всегда и грозди вьются! Так скорей и пить, и жить! Громкий смех над докторами! При плесканьи полных чаш Верьте мне, Игея с нами, Сам Лиэй целитель наш! Светлый Мозель восхищенье Изливает в нашу кровь! Пейте ж с ним вы мук забвенье И болтливую любовь. Выпили? Еще! Веселье Пышет розой по щекам, И беспечное похмелье Уж манит Эрота к нам.
Эпилог (Любви моей напевы)
Антон Антонович Дельвиг
Так певал без принужденья, Как на ветке соловей, Я живые впечатленья Полной юности моей. Счастлив другом, милой девы Всё искал душою я. И любви моей напевы Долго кликали тебя.
Вдохновение
Антон Антонович Дельвиг
Не часто к нам слетает вдохновенье, И краткий миг в душе оно горит; Но этот миг любимец муз ценит, Как мученик с землею разлученье. В друзьях обман, в любви разуверенье И яд во всем, чем сердце дорожит, Забыты им: восторженный пиит Уж прочитал свое предназначенье. И презренный, гонимый от людей, Блуждающий один под небесами, Он говорит с грядущими веками; Он ставит честь превыше всех частей, Он клевете мстит славою своей И делится бессмертием с богами.
Элегия
Антон Антонович Дельвиг
Когда, душа, просилась ты Погибнуть иль любить, Когда желанья и мечты К тебе теснились жить, Когда еще я не пил слёз Из чаши бытия, — Зачем тогда, в венке из роз, К теням не отбыл я! Зачем вы начертались так На памяти моей, Единый молодости знак, Вы, песни прошлых дней! Я горько долы и леса И милый взгляд забыл, — Зачем же ваши голоса Мне слух мой сохранил! Не возвратите счастья мне, Хоть дышит в вас оно! С ним в промелькнувшей старине Простился я давно. Не нарушайте ж, я молю, Вы сна души моей И слова страшного «люблю» Не повторяйте ей!
Четыре возраста фантазии
Антон Антонович Дельвиг
Вместе с няней фантазия тешит игрушкой младенцев, Даже во сне их уста сладкой улыбкой живит; Вместе с любовницей юношу мучит, маня непрестанно В лучший и лучший мир, новой и новой красой; Мужа степенного лавром иль веткой дубовой прельщает, Бедному ж старцу она тщетным ничем не блестит! Нет! на земле опустевшей кажет печальную урну С прахом потерянных благ, с надписью: в небе найдёшь.
Тихая жизнь
Антон Антонович Дельвиг
Блажен, кто за рубеж наследственных полей Ногою не шагнет, мечтой не унесется; Кто с доброй совестью и с милою своей Как весело заснет, так весело проснется; Кто молоко от стад, хлеб с нивы золотой И мягкую волну с своих овец сбирает, И для кого свой дуб в огне горит зимой, И сон прохладою в день летний навевает. Спокойно целый век проводит он в трудах, Полета быстрого часов не примечая, И смерть к нему придет с улыбкой на устах, Как лучших, новых дней пророчица благая. Так жизнь и Дельвигу тихонько провести. Умру — и скоро все забудут о поэте! Что нужды? Я блажен, я мог себе найти В безвестности покой и счастие в Лилете!
Фани
Антон Антонович Дельвиг
Мне ль под оковами Гимена Все видеть то же и одно? Мое блаженство — перемена, Я дев меняю, как вино. Темира, Дафна и Лилета Давно, как сон, забыты мной, И их для памяти поэта Хранит лишь стих удачный мой. Чем с девой робкой и стыдливой Случайно быть наедине, Дрожать и миг любви счастливой Ловить в ее притворном сне — Не слаще ли прелестной Фани Послушным быть учеником, Платить любви беспечно дани И оживлять восторги сном?
В альбом Б
Антон Антонович Дельвиг
У нас, у небольших певцов, Рука и сердце в вечной ссоре: Одно тебе, без лишних слов, Давно бы несколько стихов Сердечных молвило, на горе Моих воинственных врагов; Другая ж лето всё чертила В стихах тяжелых вялый вздор, А между тем и воды с гор И из чернильницы чернила Рок увлекал с толпой часов. О, твой альбом-очарователь! С ним замечтаться я готов. В теченьи стольких вечеров Он, как старинный мой приятель, Мне о былом воспоминал! С ним о тебе я толковал, Его любезный обладатель! И на листках его встречал Черты людей, тобой любимых И у меня в душе хранимых По доброте, по ласкам их И образованному чувству К свободно-сладкому искусству Сестёр бессмертно-молодых.
Твой друг ушел
Антон Антонович Дельвиг
Твой друг ушел, презрев земные дни, Но ты его, он молит, вспомяни. С одним тобой он сердцем говорил, И ты один его не отравил. Он не познал науки чудной жить: Всех обнимать, всех тешить и хвалить, Чтоб каждого удобней подстеречь И в грудь ловчей воткнуть холодный меч. Но он не мог людей и пренебречь: Меж ними ты, старик отец и мать.
Слёзы любви
Антон Антонович Дельвиг
Сладкие слёзы первой любви, как росы, вы иссохли! — Нет! на бессмертных цветах в светлом раю мы блестим!
Сонет о любви
Антон Антонович Дельвиг
Я плыл один с прекрасною в гондоле, Я не сводил с нее моих очей; Я говорил в раздумье сладком с ней Лишь о любви, лишь о моей неволе. Брега цвели, пестрело жатвой поле, С лугов бежал лепечущий ручей, Все нежилось.- Почто ж в душе моей Не радости, унынья было боле? Что мне шептал ревнивый сердца глас? Чего еще душе моей страшиться? Иль всем моим надеждам не свершиться? Иль и любовь польстила мне на час? И мой удел, не осушая глаз, Как сей поток, с роптанием сокрыться?