Ужасный в сердце ад, Любовь меня терзает; Твой взгляд Для сердца лютый яд, Веселье исчезает, Надежда погасает, Твой взгляд, Ах, лютый яд.
Несчастный, позабудь…. Ах, если только можно, Забудь, Что ты когда-нибудь Любил ее неложно; И сердцу коль возможно, Забудь Когда-нибудь.
Нет, я ее люблю, Любить вовеки буду; Люблю, Терзанья все стерплю Ее не позабуду И верен ей пребуду; Терплю, А все люблю.
Ах, может быть, пройдет Терзанье и мученье; Пройдет, Когда любви предмет, Узнав мое терпенье, Скончав мое мученье, Придет Любви предмет.
Любви моей венец Хоть будет лишь презренье, Венец Сей жизни будь конец; Скончаю я терпенье, Прерву мое мученье; Конец Мой будь венец.
Ах, как я счастлив был, Как счастлив я казался; Я мнил, В твоей душе я жил, Любовью наслаждался, Я ею величался И мнил, Что счастлив был.
Все было как во сне, Мечта уж миновалась, Ты мне, То вижу не во сне, Жестокая, смеялась, В любови притворяла Ко мне, Как бы во сне.
Моей кончиной злой Не будешь веселиться, Рукой Моей, перед тобой, Меч остр во грудь вонзится. Моей кровь претворится Рукой Тебе в яд злой.
Похожие по настроению
Любовь одна, веселье жизни хладной
Александр Сергеевич Пушкин
Любовь одна — веселье жизни хладной, Любовь одна — мучение сердец: Она дарит один лишь миг отрадный, А горестям не виден и конец. Стократ блажен, кто в юности прелестной Сей быстрый миг поймает на лету; Кто к радостям и неге неизвестной Стыдливую преклонит красоту! Но кто любви не жертвовал собою? Вы, чувствами свободные певцы! Пред милыми смирялись вы душою, Вы пели страсть — и гордою рукою Красавицам несли свои венцы. Слепой Амур, жестокий и пристрастный, Вам терния и мирты раздавал; С пермесскими царицами согласный, Иным из вас на радость указал; Других навек печалями связал И в дар послал огонь любви несчастной. Наследники Тибулла и Парни! Вы знаете бесценной жизни сладость; Как утра луч, сияют ваши дни. Певцы любви! младую пойте радость, Склонив уста к пылающим устам, В объятиях любовниц умирайте; Стихи любви тихонько воздыхайте!.. Завидовать уже не смею вам. Певцы любви! вы ведали печали, И ваши дни по терниям текли; Вы свой конец с волненьем призывали; Пришел конец, и в жизненной дали Не зрели вы минутную забаву; Но, не нашед блаженства ваших дней, Вы встретили по крайней мере славу, И мукою бессмертны вы своей! Не тот удел судьбою мне назначен: Под сумрачным навесом облаков, В глуши долин, в печальной тьме лесов, Один, один брожу уныл и мрачен. В вечерний час над озером седым В тоске, слезах нередко я стенаю; Но ропот волн стенаниям моим И шум дубрав в ответ лишь я внимаю. Прервется ли души холодный сон, Поэзии зажжется ль упоенье,— Родится жар, и тихо стынет он: Бесплодное проходит вдохновенье. Пускай она прославится другим, Один люблю,— он любит и любим!.. Люблю, люблю!.. но к ней уж не коснется Страдальца глас; она не улыбнется Его стихам небрежным и простым. К чему мне петь? под кленом полевым Оставил я пустынному зефиру Уж навсегда покинутую лиру, И слабый дар как легкий скрылся дым.
Песня (Ужъ прошель мой векъ драгой)
Александр Петрович Сумароков
Ужъ прошель мой вѣкъ драгой, Миновался мой покой И веселье скрылось. Мнѣ противна жизнь и свѣтъ. Для меня забавы нѣтъ, Все перемѣнилось; Ужъ не мной горитъ любя, Я тобой забвенна, А лишившися тебя, Я всево лишенна.Въ тѣ часы, какъ рокъ виню, Воздыхаю и стеню, И прегорько плачу: Ты, среди своихъ утѣхъ, Все приемлешъ только въ смѣхъ, Какъ я жизнь ни трачу. Сносно ль мнѣ, что ты зовешъ Не меня драгою, И склонивъ меня, живешъ Ты въ любви съ другою!Славься, что мой умъ плѣня Обмануть ты могъ меня, И любимъ сталъ мною. Я винна въ томъ продъ собой, Только ты меня какой Обличишъ виною? Въ часъ нещастный, ты любовь, Въ сердце мнѣ вселилась; И во злу минуту кровь Ты воспламенилась.Чувствуй радости свои, Ты, чрезъ жалобы мои; Въ жалость не приходишъ; Веселясь моей тоской, Провожденныхъ дней со мной, Въ память не приводишъ. Нестерпимъ мнѣ сей ударь; Какъ ты духъ мой въ тѣлѣ! О любовь! о вредный жаръ! Что сего тяжелѣ!Коль привелъ меня ты въ страсть, Умножай мою напастъ, За любовь сердечну, Щастье ты мое унесъ, И влечешь потоки слезъ, За горячность вѣчну. Хоть увидь меня во снѣ, Въ сей моей неволѣ. Но не хочешь обо мнѣ Ты и слышать болѣ.
Отравленное счасть
Алексей Апухтин
Зачем загадывать, мечтать о дне грядущем, Когда день нынешний так светел и хорош? Зачем твердить всегда в унынии гнетущем, Что счастье ветрено, что счастья не вернешь? Пускай мне суждены мучения разлуки И одиночества томительные дни,— Сегодня я с тобой, твои целую руки, И ночь тиха, и мы одни. О, если бы я мог, хоть в эту ночь немую, Забыться в грезах золотых И всё прошедшее, как ношу роковую, Сложить у милых ног твоих. Но сердце робкое, привыкшее бояться, Не оживет в роскошном сне, Не верит счастию, не смеет забываться И речи скорбные нашептывает мне. Когда я удалюсь, исполненный смущенья, И отзвучат шаги мои едва, Ты вспомнишь, может быть, с улыбкою сомненья Мои тревожные моленья, Мои горячие и нежные слова. Когда враги мои холодною толпою Начнут меня язвить и их услышишь ты, Ты равнодушною поникнешь головою И замолчишь пред наглою враждою, Пред голосом нелепой клеветы. Когда в сырой земле я буду спать глубоко, Бессилен, недвижим и всеми позабыт,— Моей могилы одинокой Твоя слеза не оросит. И, может быть, в минуту злую, Когда мечты твои в прошедшее уйдут, Мою любовь, всю жизнь мою былую Ты призовешь на строгий суд; О, в этот страшный час тревоги, заблужденья, Томившие когда-то эту грудь, Мои невольные, бессильные паденья Ты мне прости и позабудь. Пойми тогда, хоть с поздним сожаленьем, Что в мире том, где друг твой жил, Никто тебя с таким самозабвеньем, С таким страданьем не любил.
В былые времена она меня любила
Денис Васильевич Давыдов
В былые времена она меня любила И тайно обо мне подругам говорила, Смущенная и очи спустя, Как перед матерью виновное дитя. Ей нравился мой стих, порывистый, несвязный, Стих безыскусственный, но жгучий и живой, И чувств расстроенных язык разнообразный, И упоенный взгляд любовью и тоской. Она внимала мне, она ко мне ласкалась, Унылая и думою полна, Иль, ободренная, как ангел улыбалась Надеждам и мечтам обманчивого сна… И долгий взор ее из-под ресниц стыдливых Бежал струей любви и мягко упадал Мне на душу — и на устах пылал Готовый поцелуй для уст нетерпеливых…
Сердце
Эдуард Асадов
Милую полюбя, Я не играл с ней в прятки: И сердце свое и себя — Все отдал ей без остатка. Но хоть смущена была, Недолго она колебалась: Сердце мое взяла, А от меня отказалась. Видимо, лестно ей Было, гордясь красою, Сердце мое как трофей Всюду носить с собою. Пусть тешится! Ей невдомек, Что тем себя и погубит. Слишком опасен ток В сердце, которое любит. В холод груди ее Тайный огонь пройдет, Сразит ее сердце мое, Всю, не щадя, сожжет! Кружите, ветры, смеясь! Твердите, что я чудак! Но верю я — грянет час, Но знаю я — будет так: С глазами, полными слез, Милую всю в огне, Сердце мое, как пес, Назад приведет ко мне!
Любовь
Евгений Абрамович Боратынский
Мы пьем в любви отраву сладкую; Но всё отраву пьем мы в ней, И платим мы за радость краткую Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви, огонь живительный! Все говорят: но что мы зрим? Опустошает, разрушительный, Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания, О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости, Тебе открыл бы душу вновь.
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной
Иван Саввич Никитин
Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной Одну тебя я всей душой любил, Одной тебе я в жертву приносил Сокровища души моей свободной. В заботах дня, в тиши ночей немых Передо мной сиял твой образ милый, Я черпал жизнь в улыбке уст твоих, В приветном слове черпал силы. Дитя, дитя! Я думал: я любим… Нет, я был слеп, я был неосторожен. И вот теперь осмеян, уничтожен, Как раб, ненужный прихотям чужим. О, как я мог так долго ошибаться, Святое чувство на смех отдавать, Служить шутом, игрушку заменять, Так жестоког так глупо унижаться! Еще обман! Еще один урок!.. Учись, бедняк, терпенью в доле темной! Тебе ль любить? Иди дорогой скромной И помни свой печальный уголок. Не верь словам ненужного участья. Полюбишь ли, — таи свою любовь, Души ее, точи по капле кровь И гордо умирай без радости и счастья!
Песенка любовна
Василий Тредиаковский
Красот умильна! Паче всех сильна! Уже склонивши, Уж победивши, Изволь сотворить Милость, мя любить: Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ну ж умилися, Сердцем склонися; Не будь жестока Мне паче рока: Сличью обидно То твому стыдно. Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Так в очах ясных! Так в словах красных! В устах сахарных, Так в краснозарных! Милости нету, Ниже привету? Люблю, драгая, Тя, сам весь тая.Ах! я не знаю, Так умираю, Что за причина Тебе едина Любовь уносит? А сердце просит: Люби, драгая, Мя поминая.
В альбом Александре Андреевне Протасовой
Василий Андреевич Жуковский
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда все в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны; Тогда с небес к твоей спокойной колыбели Святые радости подругами слетели — Их рой сном утренним кругом тебя играл; И ангел прелести, твоя родня, с любовью Незримо к твоему приникнул изголовью И никогда тебя с тех пор не покидал… Лета прошли — твои все спутники с тобою; У входа в свет с живой и ждущею душою Ты в их кругу стоишь, прелестна, как они. А я, знакомец твой в те радостные дни, Я на тебя смотрю с веселием унылым; Теснишься в сердце ты изображеньем милым Всего минувшего, всего, чем жизнь была Так сладостно полна, так пламенно мила, Что вдохновением всю душу зажигало, Всего, что лучшего в ней было и пропало… О, упоение томительной мечты, Покинь меня! Желать — безжалостно ты учишь; Не воскрешая, смерть мою тревожишь ты; В могиле мертвеца ты чувством жизни мучишь.
Несчастный жар страдальческой любви
Владимир Бенедиктов
Пиши, поэт! Слагай для милой девы Симфонии сердечные свои! Переливай в гремучие напевы Несчастный жар страдальческой любви! Чтоб выразить отчаянные муки, Чтоб весь твой огнь в словах твоих изник,- Изобретай неслыханные звуки, Выдумывай неведомый язык! И он поет. Любовью к милой дышит Откованный в горниле сердца стих. Певец поэт — она его не слышит; Он слезы льет — она не видит их. Когда ж молва, все тайны расторгая, Песнь жаркую по свету разнесет И, может быть, красавица другая Прочувствует ее, не понимая, Она ее бесчувственно поймет. Она пройдет, измерит без раздумья Всю глубину поэта тяжких дум; Ее живой быстро-летучий ум Поймет язык сердечного безумья,- И, гордого могущества полна, Перед своим поклонником, она На бурный стих порой ему укажет, Где вся душа, вся жизнь его горит, С улыбкою: «Как это мило!» — скажет И, легкая, к забавам улетит. А ты ступай, мечтатель неизменный, Вновь расточать бесплатные мечты! Иди опять красавице надменной Ковать венец, работник вдохновенный, Ремесленник во славу красоты!
Другие стихи этого автора
Всего: 9Журавли
Александр Николаевич Радищев
Осень листы ощипала с дерев, Иней седой на траву упадал, Стадо тогда журавлей собралося, Чтоб прелететь в теплу, дальну страну, За море жить. Один бедный журавль, Нем и уныл, пригорюнясь сидел: Ногу стрелой перешиб ему ловчий. Радостный крик журавлей он не множит; Бодрые братья смеялись над ним. «Я не виновен, что я охромел, Нашему царству, как вы, помогал. Вам надо мной хохотать бы не должно, Ни презирать, видя бедство мое. Как мне лететь? Отымает возможность, Мужество, силу претяжка болезнь. Волны, несчастному, будут мне гробом. Ах, для чего не пресек моей жизни Ярый ловец!» — Между тем веет ветр, Стадо взвилося и скорым полетом За море вмиг прелететь поспешает. Бедный больной назади остается; Часто на листьях, пловущих в водах, Он отдыхает, горюет и стонет; Грусть и болезнь в нем все сердце снедают, Мешкав он много, летя помаленьку, Землю узрел, вожделенну душою, Ясное небо и тихую пристань. Тут всемогущий болезнь излечил, Дал жить в блаженстве в награду трудов,- Многи ж насмешники в воду упали. О вы, стенящие под тяжкою рукою Злосчастия и бед! Исполнены тоскою, Клянете жизнь и свет; Любители добра, ужель надежды нет? Мужайтесь, бодрствуйте и смело протекайте Сей краткой жизни путь. На он-пол поспешайте: Там лучшая страна, там мир вовек живет, Там юность вечная, блаженство там вас ждет.
Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду?..
Александр Николаевич Радищев
Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду? Я тот же, что и был и буду весь мой век. Не скот, не дерево, не раб, но человек! Дорогу проложить, где не бывало следу, Для борзых смельчаков и в прозе и в стихах, Чувствительным сердцам и истине я в страх В острог Илимский еду.
Молитва («Тебя, о боже мой, тебя не признавают…»)
Александр Николаевич Радищев
Тебя, о боже мой, тебя не признают, — Тебя, что твари все повсюду возвещают. Внемли последний глас: я если прегрешил, Закон я твой искал, в душе тебя любил; Не колебаяся на вечность я взираю; Но ты меня родил, и я не понимаю, Что бог, кем в дни мои блаженства луч сиял, Когда прервется жизнь, навек меня терзал.
Ода к другу моему
Александр Николаевич Радищев
Летит, мой друг, крылатый век, В бездонну вечность всё валится, Уж день сей, час и миг протек, И вспять ничто не возвратится Никогда. Краса и молодость увяли, Покрылись белизной власы,- Где ныне сладостны часы, Что дух и тело чаровали Завсегда? Твой поступь был непреткновен, Гордящася глава вздымалась; В желаньях ты не пречерчен, Твоим скорбь взором развевалась, Яко прах. Согбенный лет днесь тяготою, Потупил в землю тусклый взор; Скопленный дряхлостей собор Едва пренес с своей клюкою Один шаг. Таков всему на свете рок: Не вечно на кусту прельщает Мастистый розовый цветок, И солнце днем лишь просияет, Но не в ночь. Мольбу напрасно мы возводим, Да прелесть юных добрых лет Калечна старость не женет: Нигде от едкой не уходим Смерти прочь. Разверстой медной хляби зев, Что смерть вокруг тебя рыгает, Ту с визгом сунув махом в бег, Щадя, в тебя не попадает На сей раз. Когда на влажистой долине Верхи седые ветр взмутит, Как вал, ярясь, в корабль стучит — Преплыл не поглощен в пучине Ты в сей час. Не мни, чтоб смерть своей косой Тебя в полете миновала; Нет в мире тверди никакой, Против ее чтоб устояла, Как придет. Оставишь дом, друзей, супругу, Богатства, чести, что стяжал: Увы! последний час настал, Тебя который в ночь упругу Повлечет. Кончины узрим все чертог, Объят кровавыми струями; Пред веком смерть судил нам бог — Ее вершится всё устами В мире сем. Ты мертв; но дом не опустеет, Взовет преемник смехи твой; Веселой попирать ногой, Не думая, твой прах умеет, Ни о чем. Почто стенати под пятой Сует, желаний и заботы? Поверь, вперять нам ум весь свой В безмерны жизни обороты Нужды нет. Спокойным оком я взираю На бурны замыслы царей; Для пользы кратких, тихих дней, Крушась всечасно, не сбираю Златых бед. Костисту лапу сокрушим, Печаль котору в нас вонзила; Мы жало скуки преломим, Прошед что в нас с чела до тыла, Душу ест. Бедру весельем препояшем, Исполним радости сосуд, Да вслед идет любовь нам тут; Богине бодрственно воспляшем Нежных мест.
Идилия
Александр Николаевич Радищев
Краснопевая овсянка, На смородинном кусточке Сидя, громко распевала И не видит пропасть адску, Поглотить ее разверсту. Она скачет и порхает, — Прыг на ветку — и попала Не в бездонну она пропасть, Но в силок. А для овсянки Силок, петля — зла неволя; Силок дело не велико, — Но лишение свободы!.. Все равно: силок, оковы, Тьма кромешна, плен иль стража, — Коль не можешь того делать, Чего хочешь, то выходит, Что железные оковы И силок из конской гривы — Всё равно, равно и тяжки: Одно нам, другое птичке. Но ее свободы хищник Не наездник был алжирский, Но Милон, красивый парень, Душа нежна, любовь в сердце. «Не тужи, моя овсянка! — Говорит ей младой пастырь. — Не злодею ты досталась, И хоть будешь ты в неволе, Но я с участью твоею С радостью готов меняться!» Говоря, он птичку вынул Из силка и, сделав клетку Из своих он двух ладоней, Бежит в радости великой К тому месту, где от зноя В роще темной и сенистой Лежа стадо отдыхало. Тут своей широкой шляпой, Посадив в траву легонько, Накрывает краснопеву Пленницу; бежит поспешно К кустам гибким он таловым, «Не тужи, мила овсянка, Я из прутиков таловых Соплету красивый домик И тебя, моя певица, Отнесу в подарок Хлое. За тебя, любезна птичка, За твои кудрявы песни Себе мзду у милой Хлои, Поцелуй просить я буду; Поцелуи ее сладки! Хлоя в том мне не откажет, Она цену тебе знает; В ней есть ум и сердце нежно. Только лишь бы мне добраться… То за первым поцелуем Я у ней другой украду, Там и третий и четвертый; А быть может, и захочет Мне в прибавок дать и пятый. Ах, когда бы твоя клетка Уж теперь была готова!..»* Так вещая, пук лоз гибких Наломав, бежит поспешно, К своему бежит он стаду Или, лучше, к своей шляпе, Где сидит в неволе птичка; Но… злой рок, о рок ты лютый… Остра грусть пронзает сердце: Ветр предательный, ветр бурный Своротил широку шляпу, Птичка порх — и улетела, И все с нею поцелуи. На песке кто дом построит, Так пословица вещает, С ног свалит того ветр скоро.
Эпитафия
Александр Николаевич Радищев
О! если то не ложно, Что мы по смерти будем жить,- Коль будем жить, то чувствовать нам должно; Коль будем чувствовать, нельзя и не любить. Надеждой сей себя питая И дни в тоске препровождая, Я смерти жду, как брачна дня; Умру и горести забуду, В объятиях твоих я паки счастлив буду. Но если ж то мечта, что сердцу льстит, маня, И ненавистный рок отъял тебя навеки, Тогда отрады нет, да льются слезны реки.Тронись, любезная! стенаниями друга, Се предстоит тебе в объятьях твоих чад; Не можешь коль прейти свирепых смерти врат, Явись хотя в мечте, утеши тем супруга…
Сафические строфы
Александр Николаевич Радищев
Ночь была прохладная, светло в небе Звезды блещут, тихо источник льется, Ветры нежно веют, шумят листами Тополы белы. Ты клялася верною быть вовеки, Мне богиню нощи дала порукой; Север хладный дунул один раз крепче — Клятва исчезла. Ах! почто быть клятвопреступной!.. Лучше Будь всегда жестока, то легче будет Сердцу. Ты, маня лишь взаимной страстью, Ввергла в погибель. Жизнь прерви, о рок! рок суровый, лютый, Иль вдохни ей верной быть в клятве данной. Будь блаженна, если ты можешь только Быть без любови.
Творение мира
Александр Николаевич Радищев
ПеснословиеХ о рТако предвечная мысль, осеняясь собою И своего всемогущества во глубине, Тако вещала, егда все покрытые мглою Первенственны семена, опочив в тишине, Действия чужды и жизни восторга лежали, Времени круга миры когда не измеряли.Б о гЕдин повсюду и предвечен, Всесилен бог и бесконечен; Всегда я буду, есмь и был, Един везде вся исполняя, Себя в себе я заключая, Днесь все во мне, во всем я жил. Но неужель всегда пребуду Всесилен мыслью, мыслью бог? И в недрах божества забуду То, что б начати я возмог? Или любовь моя блаженна Во мне пребудет невозжженна, Безгласна, томна, лишь во мне Всевечно жар ее пылая, Ужель, бесплодно истлевая, Пребудет божества во дне? Расширим себе пределы, Тьмой умножим божество, Совершим совета меры, Да явится вещество.Х о рВострепещи днесь, упругое древле ничто! Ветхий се деньми грядет во могуществе стройном, Да сокрушит навсегда смерть во царстве покойном, Всюду да будет жизнь, радость, утехи.Б о гНо что Начнем? Речем: Возлюбленное слово, О первенец меня! Ты искони готово Во мне, я ты, ты я. Тебе я навсегда вручаю Владычество и власть мою, В тебе любовь я заключаю, Тобою мир да сотворю. Исполнь божественны обеты, Яви твореньем божество, Исполнь премудрости советы, Твори жизнь, силу, вещество. Тобою я прославлюсь, Бездействия избавлюсь, Ты то явишь, что я возмог, А я в себе почию, бог.Х о рМертвые днесь развевайтеся сени, Жизни начало зиждитель дает; В жизни всегдашней не будет премены, Мрачна пустыня познает, что свет.С л о в оНачнем творить,- что медлю я? Иль воля вечного бессильна? Иль мысль его не изобильна? Иль зрит препону власть моя?Ч а с т ь х о р аНежная любовь тревожит Бесконечные судьбы, И гаданье скорби множит Мира будущи беды.Ч а с т ь х о р аОтверзись, мрачная пучина, Грядущего пади покров, Явися, будуща судьбина, Предел тебе положит бог!Х о рСе исчезает пред взором всезрящим Века не суща еще темнота, Се знаменуют рок словом горящим Мира грядуща всевечны уста.Б о гЕдиным взором все объемля, Что было, есть и может быть, Закону моему не внемля — Во страхе господа ходить, Я зрю, что тварь не пожелает; Кичася гордостью, взмечтает, Что всей она природы царь. О бренна и немощна тварь! Почто против отца дерзаешь? Или, ослушна, быти чаешь Блаженною сама собой? Я мог бы днесь, предупреждая И мысль мою переменяя, Быть твари повелеть иной. Не ярый слабостей я мститель, Отец всещедрый и зиждитель: Любовию к тебе горю. Чуждаться будешь совершенства, Но корень твоего блаженства В тебе нетленен сотворю.Ч а с т ь х о р аО любовь несказанна, Прежде века избранна, В тебе жизнь и начало В мире все восприяло.Х о рВзора пространства пустыни все с трепетом вечна В сретенье радостным ликом грядут, Бездну безвещия зыблет днесь мочь бесконечна, Мертвые жизнь семена с нетерпением ждут.Ч а с т ь х о р аБожественна утроба рдеет, Клубя в рожденье вещество, Любовь начально семя греет, Твореньем узришь божество.С л о в оМысль благая, совершайся, И превечно исполняйся Отца мудрости совет, Да окрепнет в твердь пучина, Неизмерима равнина, Где пространство днесь живет. Оживись, телесно семя, Приими начало, время, И движенье, вещество, Твердость телом, Жизнь движеньем,- Се вещает божество.
Почто, мой друг, почто слеза из глаз катится…
Александр Николаевич Радищев
— Почто, мой друг, почто слеза из глаз катится, Почто безвременно печалью дух крушится? Ты бедствен не один! Иной среди утех Всесчастлив кажется, но знает ли, что смех? Улыбка на устах его воссесть не может, Змия раскаянья преступно сердце гложет, — Властитель мира, царь, он носит в сердце ад. — Мне пользует ли то? Лишен друзей и чад, Скитаться по лесам, в пустынях осужденный, Претящей властию отвсюду окруженный, На что мне жить, когда мой век стал бесполезен? — Воспомни прежни дни, когда ты был любезен Всем знающим тебя, соотчичам, друзьям, Когда во льстящей мгле являлось все очам, Когда во власти был, веселий на престоле; Когда рок следовал твоей, казалось, воле, Когда один твой взор счастливых сделать мог. — Блаженством все сие я почитать не мог. Богатство, власть моя лишь зависть умножали; В одежде дружества злодеи предстояли; Вслед честолюбию забот собранье шло; Злодейство правый суд и судию кляло; Злоречие, нося бесстрастия личину, И непорочнейшим делам моим причину Коварну, смрадную старалось приписать И добродетели порочный вид придать. Благодеянию возмездьем огорченье. — Среди превратности что ж было в утешенье? — Душа незлобная и сердце непорочно. — Скончай же жалобы, подъятые бессрочно. Или в пороки впал и гнусность возлюбил, Или чувствительность из сердца истребил? — Душа моя во мне, я тот же, что я был. — Дела твои с тобой, душа твоя с тобою. Престань стенать. Кто мог всесильною рукою И сердце любяще, и душу нежну дать, К утехам может тот тебя опять воззвать. А если твоего сна совесть не тревожит И память прежних дел печаль твою не множит, То верь, что всем бедам уж близок стал конец. Закон незыблемый поставил всеотец, Чтоб обновление из недр премен рождалось, Чтоб все крушением в природе обновлялось, Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала смерть, — То шествие судьбы возможно ли претерть? На восходящую воззри теперь денницу, На лучезарную ее зри колесницу: Из недр густейшей мглы, смертообразна сна, Возобновленну жизнь земле несет она. — Се живоносное светило возблистало И утренни мечты от глаз моих прогнало, Приятный тихий сон телесность обновил, И в сердце паки я надежду ощутил. — Подобно ей печаль в веселье претворится, Оружьем радости вся горесть низложится, На крыльях радости умчится скорбь твоя, Мужайся и будь тверд, с тобой пребуду я.