Гений-хранитель

Грустный душою и сердцем больной, я на одр мой недавно Кинулся, плакать хотел — не мог и роптал на бессмертных. Все испытанья, все муки, меня повстречавшие в жизни, Снова, казалось, и вместе на душу тяжелые пали. Я утомился, и сон в меня усыпленье пролил: Вижу — лежу я на камне, покрытый весь ранами, цепи Руки мои бременят, надо мною стоит и рыдает Юноша светлый, крылатый — созданье творящего Зевса. «Бедный товарищ, терпенье!» — он молвил мне. (Сладость внезапно В грудь мою полилась, и я жадно стал дивного слушать) «Я твой гений-хранитель! вижу улыбку укора, Вижу болезненный взгляд твой, страдалец невинный, и плачу. Боги позволили мне в сновиденьи предутреннем ныне Горе с тобой разделить и их оправдать пред тобою. Любят смертных они, и уж радость по воле их ждет вас С мрачной ладьи принять и вести в обитель награды. Но доколе вы здесь, вы игралище мощного рока; Властный, законы ужастные пишет он паркам суровым. Эрмий со мною (тебя еще не было) послан был Зевсом Миг возвестить, когда им впрясть нить своей жизни. Вняли веленью они и к делу руки простерли. Я подошел к ним, каждую собственным именем н’азвал, Низко главу наклонил и молил, всех вместе и розно, Ровно нить сию прясть иль в начале ее перерезать. Нет! И просьбы и слезы были напрасны! Дико Песню запели они и в перстах вретено закружилось».