Словоприношение к императрице Елисавете Первой

Отрасль Петра Первого, его же сердцами Великим и отцом звал больше, чем устами, Народ твой! Отрасль, рукой взращенна самого Всевышшего полкруга в надежду земного! Если, видя общу я, при твоем восходе На престол родителев, не только в народе Твоем радость, но почти во всех краях мира, В песнях твоих не брячит одна моя лира, — Не возмни, что с лености мысль моя не склонна Тебе петь, была бы та леность беззаконна!Трижды я лиру снастил и дрожащи персты Трижды на струны навел, и уста отверзты Готовили тебе песнь; трижды, разделяя Быстро воздух, прилетел из вышнего края Небес белокурый бог, обличил отвагу Мою с гневом; изодрав струны, лиру нагу Вырвал из рук, изломал и стиснул мне губы. Видел я в светлом его лбу морщины грубы, Молний ярости в очах, и на лице — пламень; Безгласен, недвижен я стал с страху, как камень. Грозным тогда голосом «Кое тя обняло Безумие? — сказал мне. — Тебе ли пристало Богов вышних прославлять в смертном теле племя? Не твоих сил на плеча кладешь себе бремя, Ты поскользнешься под ним, причину дашь смеху Тем, что с чуждого стыда чувствуют утеху.Елисавету сердца на престол возводят, И пусть, оставя Олимп, ей уж служить сходят Веселие, и Любовь, и три Благодати; Видя ее, с зависти плачет любве мати; Бежат неправость ея и злые обиды, И гордость, и лакомство, и все злочинств виды. Добродетели делят с нею царства бремя, Возвращая сладкое вам Петрово время; И как Перун имя той с Север исхождая Светло и страшно земли до другого края; Столь славну песням своим имеяй причину, Не подлого должен быть в Еликоне чину; Тебе в низу той горы еще ползать кстати.сли же знак хвального благодарства дати Твоего какой-либо августе желаешь, Поднеси ей книжицу, в которой пятнаешь Злые веселым лицом обычьи и нравы. Августе смелость твоя придаст много славы, Явно бо, что книжку раб дая ей такую, Другом добродетели весь свет признал тую». Сказав то, поднялся он в парнасски палаты, Быстра воза колеса восшумели златы. Тяжек мне был тот заказ из уст властелина Девяти сестр и тяжка заказу причина, Котора невежество мое обличала, — Да покорность мне всего более пристала. Убо, самодержице, прими, что дать знаю: Вот книжка, обычай чем и злой нрав пятнаю. Многих лет в ней приношу бдения и поты; Не пощадил, боязлив, я своей работы; Лист написав, два иль три изодрал, исхерил, Да и так достойну глаз твоих быть не верил. Аполлу послушен я, ты из край до края Тихим сердцем ту прочтешь, зрак не пременяя.