О жизни спокойной

О! коль мысли спокойны зрю в тебе, Сенека! Ей, ты должен быть образ нынешнего века. Всяк волен тя презирать или подражати — Я тебе подобну жизнь хочу повождати. Пусть клянет кто несчастья, а я им доволен, И когда мя забыли, так остался волен. Ах! дражайшая воля, с чем тебя сравняти? Жизнь, так покойну, можно ль несчастием звати? Если осталась хотя мала часть наследства, Живу там, отдаленный, дни текут без бедства; Когда заря румяна приступит к востоку И прогонит всю с неба темноту глубоку, За ней лучи златые солнца воссияют, Цвет придав всем вещам, их оживотворяют; Разны птицы под небом лишь любовь запели — Отложив сон свой спешно, встаю я с постели. Коли приятно время, иду гулять в поля, Сто раз в себе размышляю, коль блаженна воля. Ниже желание чести и богатства мучит Покойны во мне чувствы, все мне не наскучит. Смотрю ли густы леса, верхи их зелены — Разность несказанну древ и всякой премены Исполнила природа обильной рукою, Дивлюся и говорю тогда сам с собою: «О, как вся тварь красна есть повсюду доброта! Боже, неизмерима твоя к нам щедрота! Неизмерима благость, ты всего начало, Ты творец, от тебе все сие быти стало. Небесное пространство, купно в нем светилы, Смертным нашим очам и жизни столь милы, Движение законы от тебя приемлет, Всяко тело небесно ум наш не объемлет». Оставя высокие мысли, мне невнятны, Еще обращу очи на вещи приятны, Которыми зрение мое веселится, И чем место здешнее отвсюду красится. Малы пригорки зрятся, а при них долины; Различных трав множество, благовонны крины Там с прочими цветами растут под ногами. Страна вдали покрыта темными лесами; Другая вся отверзста, где стада пасутся И по лугам зеленым источники вьются. Вокруг жатва златая места наполняет, За труды земледельцев та обогащает. Пройдет довольно время, и мысль веселится, Когда уже надлежит домой возвратиться, Где все просто, но чисто; пища мне готова; Говорю что попало, нет коварна слова, По обеде ту или другую забаву Найду, приличную мне и моему нраву; Иль, чиня брань животным, оных я стреляю, Либо при огне книжку покойно читаю. Знав все непостоянство и лесть всего мира, Не тужу, что мя счастье оставило сира; Доволен что есть; впрочем, на что затевати, Коли известная смерть всех имать пожрати.