Стихи Ахматовой советские — читать онлайн: 209 стихотворений

Падение Берлина

Я в два часа четыре долгих года

А как музыка зазвучала

Я бросила тысячи звонниц

In memoriam

А вы, мои друзья последнего призыва!

И все пошли за мной, читатели мои

И все пошли за мной, читатели мои,

Теперь я всех благодарю

Теперь я всех благодарю,

Все в Москве пропитано стихами

Все в Москве пропитано стихами,

Из Седьмой Северной элегии

…А я молчу — я тридцать лет молчу.

Если б все, кто помощи душевной

Корея в огне

Где ароматом веяли муссоны

Уложила сыночка кудрявого…

Уложила сыночка кудрявого

Через 23 года

Я гашу те заветные свечи,

Застольная

Под узорной скатертью

И увидел месяц лукавый

И увидел месяц лукавый,

Запретная роза

*Ваша горькая божественная речь…

Это и не старо и не ново…

Это и не старо и не ново,

И клялись они Серпом и Молотом

Меня и этот голос не обманет

Меня и этот голос не обманет,

Оставь нас с музыкой вдвоем

Оставь нас с музыкой вдвоем,

Покорение пустыни

Чей дух извечно-молодой

Ты, Азия, родина родин

Ты, Азия, родина родин!

1 июня 1950

Пусть дети запомнят сегодняшний день

Так в великой нашей Отчизне

Подражание Кафке (Другие уводят любимых)

Другие уводят любимых, —

Быть страшно тобою хвалимой

Быть страшно тобою хвалимой…

И по собственному дому

Врачуй мне душу, а не то

Земля хотя и не родная

Земля хотя и не родная,

Из «Ташкентской тетради»

Блаженный мир — зеленый мир

Последний день в Риме

Заключенье небывшего цикла

Там оперный еще томится Зибель

Там такие бродят души

Там такие бродят души,

Шелестит, опадая орешник

Шелестит, опадая орешник,

И меня по ошибке пленило

И меня по ошибке пленило,

И яростным вином блудодеянья

Молитесь на ночь

Молитесь на ночь, чтобы вам

В скорбях, в страстях, под нестерпимым гнетом

Последнее возвращение

У меня одна дорога:

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то,

Из «дневника путешествия»

Светает — это Страшный суд.

Это скуки первый слой

Я еще сегодня дома

Я еще сегодня дома,

Не мешай мне жить

Не мешай мне жить — и так не сладко,

И я не имею претензий

И опять по самому краю

Обыкновенным было это утро

И прекрасней мраков Рембрандта

И будешь ты из тех старух

И будешь ты из тех старух,

Музыка могла б мне дать

Как ни стремилась к Пальмире я

Завещать какой-то дикой скрипке

О своем я уже не заплачу…

О своем я уже не заплачу,

Что таится в зеркале

Что таится в зеркале? — Горе…

Хозяйка румяна, и ужин готов

Хозяйка румяна, и ужин готов,

Копай, моя лопата

Копай, моя лопата,

Не знаю, что меня вело

Мэчэлли

Мы по ошибке встретили Год —

В тифу

Где-то ночка молодая,

Выход книги

Тот день всегда необычаен.

Сама Нужда смирилась наконец

Сама Нужда смирилась наконец,

Сосны

Не здороваются, не рады!

Первое предупреждение

Какое нам, в сущности, дело,

27 января 1944 (И в ночи январской, беззвездной)

И в ночи январской, беззвездной,

И музыка тогда ко мне

Стеклянный звонок

Стеклянный воздух над костром

И очертанья Фауста вдали

И очертанья Фауста вдали —

Из цикла «В пути»

Совсем вдали висел какой-то мост.

Под рукоплесканья клеветы

И отнять у них невозможно

В мае

Сталинградской страды

Навстречу знаменам, навстречу полкам

Все, кого и не звали, в Италии…

Все, кого и не звали, в Италии, —

От этих антивстреч

Прикована к смутному времени

Тебя прямо в музыку спрячу

Тебя прямо в музыку спрячу,

И черной музыки безумное лицо

…И черной музыки безумное лицо

Как вышедший из западных ворот

Надпись на книге

Почти от залетейской тени

Из цикла «Сожженная тетрадь»

Пусть мой корабль пошел на дно,

Мне безмолвие стало домом

Пусть так теряют смысл слова

И северная весть на севере застала

Пою эту встречу, пою это чудо

Пою эту встречу, пою это чудо —

Слышишь, ветер поет блаженный

Через много лет (отрывок из произведения «Шиповник цветет»)

Ты стихи мои требуешь прямо…

Стряслось небывалое, злое

Стряслось небывалое, злое,

Там завтра мое, улыбаясь, сидело

Превращая концы в начала

Превращая концы в начала,

Полупрервана беседа

. . . полупрервана беседа

Может быть, потом ненавидел

Но кто подумать мог, что шестьдесят четвертый

Говорят дети

В садах впервые загорелись маки,

Если бы тогда шальная пуля

Разве я стала совсем не та

Разве я стала совсем не та,

Заснуть огорченной

Заснуть огорченной,

Зов

В которую-то из сонат

24 мая

Это были черные тюльпаны,

Из-под смертного свода кургана

Меня влекут дороги Подмосковья

Меня влекут дороги Подмосковья,

При непосылке поэмы

Приморские порывы ветра,

Словно дочка слепого Эдипа…

Словно дочка слепого Эдипа,

Из набросков

Даль рухнула, и пошатнулось время,

Соседка из жалости — два квартала…

Соседка из жалости — два квартала,

Наследница

Казалось мне, что песня спета

Лондонцам

Двадцать четвертую драму Шекспира

Спасали всегда почему-то кого-то

Спасали всегда почему-то кого-то,

Но мы от этой нежности умрем

И не дослушаю впотьмах

Самый черный и душный самый

Самый черный и душный самый —

Все опять возвратится ко мне

Все опять возвратится ко мне:

Это с тобой я встречала тогда

Где дремала пустыня

Где дремала пустыня — там ныне сады,

Как слепоглухонемая

Как слепоглухонемая,

Хвалы эти мне не по чину

Хвалы эти мне не по чину,

Не в таинственную беседку…

Не в таинственную беседку

И в памяти черной, пошарив, найдешь…

И в памяти черной, пошарив, найдешь

Неправда, не медный, неправда, не звон

Неправда, не медный, неправда, не звон,

Я играю в ту самую игру

Я играю в ту самую игру,

На стеклах нарастает лед…

На стеклах нарастает лед,

Что там клокотало за дверью стеклянной

Что там клокотало за дверью стеклянной,

Я у музыки прошу

А я говорю, вероятно, за многих…

А я говорю, вероятно, за многих:

Любо вам под половицей

Пятая роза

Звалась Soleil ты или Чайной

Как будто я все ведала заранее

Как будто я все ведала заранее,

И луковки твоей не тронул золотой

И луковки твоей не тронул золотой,

Только десять лет, ты шутишь, Боже мой

…Как! Только десять лет, ты шутишь, Боже мой,

Ни вероломный муж, ни трепетный жених

Ни вероломный муж, ни трепетный жених,

Я выбрала тех, с кем хотела молчать

Что-то неладно со мною опять

Что-то неладно со мною опять,

Памяти В.С. Срезневской

Почти не может быть, ведь ты была всегда:

Беспамятна лишь жизнь

Беспамятна лишь жизнь, — такой не назовем

И в памяти, словно в узорной укладке

И в памяти, словно в узорной укладке:

Еще одно лирическое отступление

Все небо в рыжих голубях,

И теми стихами весь мир озарен

… И теми стихами весь мир озарен

Всех друзей моих благодарю

Всех друзей моих благодарю:

Там по белым дурманным макам

Уж я ль не знала бессонницы…

Уж я ль не знала бессонницы

Напрягаю голос и слух

Напрягаю голос и слух,

Угощу под заветнейшим кленом

Больничные молитвенные дни

Ты первый сдался

Ты первый сдался — я молчала

1950

Пятидесятый год — как бы водораздел,

Так вот он — тот осенний пейзаж… (из цикла «Северные элегии»)

Так вот он — тот осенний пейзаж,

Р.С.Ф.С.Р.

Первая среди равных,

Моею Музой оказалась мука

Моею Музой оказалась мука.

Зазвонили в Угличе рано

Зазвонили в Угличе рано,

Кто его сюда прислал

За такую скоморошину…

За такую скоморошину,

Здесь девушки прелестнейшие спорят

Для суда и для стражи незрима

Для суда и для стражи незрима,

Кого просить, куда бежать

Кого просить, куда бежать,

Разлука призрачна

Разлука призрачна — мы будем вместе скоро,

Снова ветер знойного июля

Приди как хочешь

*Il me remet en mon premier Malheur.

Там зори из легчайшего огня…

Там зори из легчайшего огня.

Предвесенняя элегия

Меж сосен метель присмирела,

Лежала тень на месяце двурогом

Лежала тень на месяце двурогом…

Кто тебя мучил такого

Из Ленинградских элегий

О! Из какой великолепной тьмы,

На свиданье с белой ночью

Быть может, презреннее всех на земле

Так уж глаза опускали

Так уж глаза опускали,

Стихи из ненаписанного романа

У кого-то . . . . . есть

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице…

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице

«Иеремия» Стравинского

И вот из мрака встает одна

И Вождь орлиными очами

Но тебе я не дала кольца

Но тебе я не дала кольца,

Путь мой предсказан одною из карт

Путь мой предсказан одною из карт,

Чтоб я не предавалась суесловью

Чтоб я не предавалась суесловью.

За плечом, где горит семисвечник

За плечом, где горит семисвечник,

Севморпуть

Чей разум угадал сквозь льды

Словно дальнему голосу внемлю…

Словно дальнему голосу внемлю,

По самому жгучему лугу

По самому жгучему лугу,

Пускай огонь сигнальный не горит

Я была тебе весной и песней

Я была тебе весной и песней,

И кружку пенили отцы

И кружку пенили отцы,

Волга — Дон

В грозном вое степных ураганов,

Не сраженная бледным страхом

Не находка она, а утрата

Не находка она, а утрата,

Все это было — твердая рука

Памяти Анты

Пусть это даже из другого цикла…

Пять строек великих, как пять маяков

Пять строек великих, как пять маяков,

Что с кровью рифмуется

…что с кровью рифмуется

Взоры огненней огня

И жесткие звуки влажнели, дробясь

И жесткие звуки влажнели, дробясь,

То лестью новогоднего сонета

То лестью новогоднего сонета,

Это ты осторожно коснулся

Пусть грубой музыки обрушится волна

Пусть грубой музыки обрушится волна,

Скука, скую

Скука, скую . . . . . . . .

И я все расскажу тебе

И я все расскажу тебе:

Не то чтобы тебя ищу

Не то чтобы тебя ищу,

И в недрах музыки я не нашла ответа

И в недрах музыки я не нашла ответа,

И осталось из всего земного

Одичалая и немая

Одичалая и немая,

Не лги мне

Не лги мне, не лги мне, не лги мне,

Не дышали мы сонными маками

Не дышали мы сонными маками,

И странный спутник был мне послан адом

И странный спутник был мне послан адом,

Со шпаной в канавке

Знаешь сам, что не стану славить

Шутки — шутками, а сорок

И возникает мой сонет

И возникает мой сонет,

Как зеркало в тот день Нева лежала

Как зеркало в тот день Нева лежала,

Нужен мне он или не нужен

Нужен мне он или не нужен —

Умеръ

Четыре буквы, вечный мрак!

Накануне

. . . . . . . . . . . . накануне

Поджигателям

И чем грозите вы?

От меня, как от той графини…

От меня, как от той графини,