Страдал он в жизни много
Страдал он в жизни много, много, Но сожаленья не просил У ближних, так же как у бога, И гордо зло переносил.А было время — и сомненья Свои другим он поверял, Но тщетно… бедный не слыхал От брата слова утешенья!Ему сказали: «Молод ты, Остынет жар в крови с летами, Исчезнут пылкие мечты… Так точно было прежде с нами!»Но простодушно верил он, Что не напрасны те стремленья, И прозревал он в отдаленьи Священной истины закон.Ему твердили с укоризной, Что не любил он край родной; Он мир считал своей отчизной И человечество — семьей!И ту семью любил он страстно И для ее грядущих благ Истратить был готов всечасно Избыток юных сил в трудах.Но он любимым упованьям Пределы всюду находил В стране рабов слепых преданья, И жажды дел не утолил!И умер он в борьбе бесплодной, Никто его не разгадал; Никто порывов не узнал Души любящей, благородной…Считали все его пустым, И только юность пожалели; Когда ж холодный труп отпели, Рыданья не было над ним.Над свежей юноши могилой Теперь березы лишь шумят Да утром пасмурным звучат Напевы иволги унылой…
Похожие по настроению
Почто, мой друг, почто слеза из глаз катится…
Александр Николаевич Радищев
— Почто, мой друг, почто слеза из глаз катится, Почто безвременно печалью дух крушится? Ты бедствен не один! Иной среди утех Всесчастлив кажется, но знает ли, что смех? Улыбка на устах его воссесть не может, Змия раскаянья преступно сердце гложет, — Властитель мира, царь, он носит в сердце ад. — Мне пользует ли то? Лишен друзей и чад, Скитаться по лесам, в пустынях осужденный, Претящей властию отвсюду окруженный, На что мне жить, когда мой век стал бесполезен? — Воспомни прежни дни, когда ты был любезен Всем знающим тебя, соотчичам, друзьям, Когда во льстящей мгле являлось все очам, Когда во власти был, веселий на престоле; Когда рок следовал твоей, казалось, воле, Когда один твой взор счастливых сделать мог. — Блаженством все сие я почитать не мог. Богатство, власть моя лишь зависть умножали; В одежде дружества злодеи предстояли; Вслед честолюбию забот собранье шло; Злодейство правый суд и судию кляло; Злоречие, нося бесстрастия личину, И непорочнейшим делам моим причину Коварну, смрадную старалось приписать И добродетели порочный вид придать. Благодеянию возмездьем огорченье. — Среди превратности что ж было в утешенье? — Душа незлобная и сердце непорочно. — Скончай же жалобы, подъятые бессрочно. Или в пороки впал и гнусность возлюбил, Или чувствительность из сердца истребил? — Душа моя во мне, я тот же, что я был. — Дела твои с тобой, душа твоя с тобою. Престань стенать. Кто мог всесильною рукою И сердце любяще, и душу нежну дать, К утехам может тот тебя опять воззвать. А если твоего сна совесть не тревожит И память прежних дел печаль твою не множит, То верь, что всем бедам уж близок стал конец. Закон незыблемый поставил всеотец, Чтоб обновление из недр премен рождалось, Чтоб все крушением в природе обновлялось, Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала смерть, — То шествие судьбы возможно ли претерть? На восходящую воззри теперь денницу, На лучезарную ее зри колесницу: Из недр густейшей мглы, смертообразна сна, Возобновленну жизнь земле несет она. — Се живоносное светило возблистало И утренни мечты от глаз моих прогнало, Приятный тихий сон телесность обновил, И в сердце паки я надежду ощутил. — Подобно ей печаль в веселье претворится, Оружьем радости вся горесть низложится, На крыльях радости умчится скорбь твоя, Мужайся и будь тверд, с тобой пребуду я.
Плач
Алексей Кольцов
На что мне, боже сильный, Дал смысл и бытие, Когда в стране изгнанья Любви и братства нет; Когда в ней вихри, бури И веют и шумят; И черные туманы Скрывают правды свет. Я думал: в мире люди Как ангелы живут, Я думал, в тайных мыслях Один у них закон: К тебе, царю небесный, Любовью пламенеть, И ближе им неимущим Без ропота души Последнюю копейку, Как братьям, уделять. А люди — те же звери: И холодны, и злы; Мишурное величье — Молебный их кумир, А золото и низость — Защитник их и бог. И ты, отец небесный, Не престаешь вседневно Щедроты лить на них. О, просвети мне мысли, Нерадостны они, И мудрости светильник Зажги в моей душе.
Грусть
Давид Давидович Бурлюк
Желтые реки текут к бесконечности Где то созрели унылые льды Рухнули скалы младыя беспечности Воплями буйно летящей орды Созданы сломаны снова столетия Тянется жуткий плакучий пустырь Речь низвелась к хрипоте междуметия Мечется гладный-озябший упырь. Там в нищете в неизвестности каменной Спелого ветра не зная черты Области огненной кротости пламенной Сердцем тоскующим тянешься ты.
Пришлося кончить жизнь в овраге…
Федор Иванович Тютчев
Пришлося кончить жизнь в овраге: Я слаб и стар — нет сил терпеть! «Пьет, верно», — скажут о бродяге, — Лишь бы не вздумали жалеть! Те, уходя, пожмут плечами, Те бросят гривну бедняку! Счастливый путь, друзья! Бог с вами! Я и без вас мой кончить век могу! Насилу годы одолели, Знать, люди с голода не мрут. Авось, — я думал, — на постели Они хоть умереть дадут. Но их больницы и остроги — Все полно! Силой не войдешь! Ты вскормлен на большой дороге — Где жил и рос , старик, там и умрешь. Я к мастерам ходил сначала, Хотел кормиться ремеслом. «С нас и самих работы мало! Бери суму, да бей челом». К вам, богачи, я потащился, Грыз кости с вашего стола, Со псами вашими делился, — Но я, бедняк, вам не желаю зла. Я мог бы красть, я — Ир убогой, Но стыд мне руки оковал; Лишь иногда большой дорогой Я дикий плод с дерев сбивал… За то, что нищ был, между вами Век осужден на сиротство… Не раз сидел я за замками, Но солнца свет — кто продал вам его? Что мне до вас и вашей славы, Торговли, вольностей, побед? Вы все передо мной неправы — Для нищего отчизны нет! Когда пришелец вооруженный Наш пышный город полонил, Глупец, я плакал, раздраженный, Я клял врага, а враг меня кормил! Зачем меня не раздавили, Как ядовитый гад какой? Или зачем не научили — Увы! — полезной быть пчелой! Из ваших, смертные, объятий Я был извержен с первых , Я в вас благословил бы братий, — Днесь при смерти бродяга вас клянет!
Стансы
Иван Козлов
Настала тень осенней длинной ночи. Крушился я, страданьем утомлен, Искали сна мои печальны очи, Но их давно покинул сладкий сон.И я летал в дали, душою зримой: Младые дни мелькали предо мной В своей красе невозвратимой И с мрачной их внезапною грозой.Но сердце вдруг мечтою возвышенной В груди моей кипит, оживлено, С тревогой дум, надеждой примиренной, Подумал я: несчастье… что оно?Оно — гигант, кругом себя бросая Повсюду страх, и ноги из свинца, Но ярче звезд горит глава златая И дивный блеск от светлого лица.Подавлен тот свинцовыми ногами, Пред грозным кто от ужаса падет, Но, озарен, блестит его огнями, Кто смело взор на призрак возведет.За тяжкий крест получит он замену: Забытый гость счастливцами земли Душой поймет священной дружбы цену И жар святой, таинственной любви.Его удел — живые впечатленья, Житейским сном уж грудь не стеснена, В слезах своих найдет он наслажденья, — Страдальца жизнь высокого полна.Так пыл мечты в прозе красу вам кажет, Быстрее путь в час бури по волнам, — И сколько тайн прекрасных горе окажет Тому, чей дух стремится к небесам!В его душе звук совести яснее, Луч правды чист и бледен страх людской: Он думает, он чувствует сильнее, — Не узником он прихоти мирской.Летучий вихрь равно в полях разносит Ковыль-траву и розовый листок, И якоря, увы! никто не бросит В сияющий, но бурный жизни ток.О жизнь! теки: не страшен мрак могилы Тому, кто здесь молился и страдал, Кто, против бед стремя душевны силы, Не смел роптать, любил и уповал.
Грусть старика
Иван Саввич Никитин
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит, А годов невозвратный полет И последнюю радость уносит. Охладела горячая кровь, Беззаботная удаль пропала, И не прежний разгул, не любовь — В душу горькая дума запала. Все погибло под холодом лет, Что когда-то отрадою было, И надежды на счастие нет, И в природе все стало уныло: Лес, нахмурясь, как слабый старик, Погруженный в тяжелую думу, Головою кудрявой поник, Будто тужит о чем-то угрюмо; Ветер с тучею, с синей волной Речь сердитую часто заводит; Бледный месяц над сонной рекой, Одинокий, задумчиво бродит… В годы прежние мир был иной: Как невеста, земля убиралась, Что камыш, хлеб стоял золотой, Степь зеленым ковром расстилалась, Лес приветно под тень свою звал, Ветер весело пел в чистом поле, По ночам ярко месяц сиял, Реки шумно катилися в море. И, как пир, жизнь привольная шла, Душа воли, простора просила, Под грозою отвага была, И не знала усталости сила. А теперь, тяжкой грустью убит, Как живая развалина ходишь, И душа поневоле скорбит, И слезу поневоле уронишь. И подумаешь молча порой: Нет, старик, не бывалые годы! Меж людьми ты теперь уж чужой, Лишний гость меж гостями природы.
Отроком строгим бродил я
Максимилиан Александрович Волошин
Отроком строгим бродил я По терпким долинам Киммерии печальной, И дух мой незрячий Томился Тоскою древней земли. В сумерках, в складках Глубоких заливов, Ждал я призыва и знака, И раз пред рассветом, Встречая восход Ориона, Я понял Ужас ослепшей планеты, Сыновность свою и сиротство… Бесконечная жалость и нежность Переполняют меня. Я безысходно люблю Человеческое тело. Я знаю Пламя, Тоскующее в разделенности тел. Я люблю держать в руках Сухие горячие пальцы И читать судьбу человека По линиям вещих ладоней. Но мне не дано радости Замкнуться в любви к одному: Я покидаю всех и никого не забываю. Я никогда не нарушил того, что растет, Не сорвал ни розу Нераспустившегося цветка: Я снимаю созревшие плоды, Облегчая отягощенные ветви. И если я причинял боль, То потому только, Что жалостлив был в те мгновенья, Когда надо быть жестоким, Что не хотел заиграть до смерти тех, Кто, прося о пощаде, Всем сердцем молили О гибели…
Элегия (Счастлив, кто с юношеских дней)
Николай Языков
Счастлив, кто с юношеских дней, Живыми чувствами убогой, Идет проселочной дорогой К мете таинственной своей! Кто рассудительной душою Без горьких опытов узнал Всю бедность жизни под луною, И ничему не доверял! Зачем не мне такую долю Определили небеса? Идя по жизненному полю, Твержу: мой рай, моя краса, А вижу лишь мою неволю!
Все сверстники мои давно уж на покое
Петр Вяземский
Все сверстники мои давно уж на покое, И младшие давно сошли уж на покой; Зачем же я один несу ярмо земное, Забытый каторжник на каторге земной? Не я ли искупил ценой страданий многих Всё, чем пред промыслом я быть виновным мог? Иль только для меня своих законов строгих Не властен отменить злопамятливый бог?
Тех, кто страдает гордо и угрюмо…
Саша Чёрный
Тех, кто страдает гордо и угрюмо, Не видим мы на наших площадях: Задавлены случайною работой Таятся по мансардам и молчат... Не спекулируют, не пишут манифестов, Не прокурорствуют с партийной высоты, И из своей больной любви к России Не делают профессии лихой... Их мало? Что ж... Но только ими рдеют Последние огни родной мечты. Я узнаю их на спектаклях русских И у витрин с рядами русских книг - По строгому, холодному обличью, По сдержанной печали жутких глаз... В Америке, в Каире иль в Берлине Они одни и те же: боль и стыд. Они — Россия. Остальное — плесень: Валюта, декламация и ложь, Развязная, заносчивая наглость, Удобный символ безразличных — «наплевать», Помойка сплетен, купля и продажа, Построчная истерика тоски И два десятка эмигрантских анекдотов.....
Другие стихи этого автора
Всего: 52Бабушка и внучек
Алексей Николаевич Плещеев
Под окном чулок старушка Вяжет в комнатке уютной И в очки свои большие Смотрит в угол поминутно. А в углу кудрявый мальчик Молча к стенке прислонился; На лице его забота, Взгляд на что-то устремился. «Что сидишь всё дома, внучек? Шел бы в сад, копал бы грядки Или кликнул бы сестренку, Поиграл бы с ней в лошадки. Кабы силы да здоровье, И сама бы с вами, детки, Побрела я на лужайку; Дни такие стали редки. Уж трава желтеет в поле, Листья падают сухие; Скоро птички-щебетуньи Улетят в края чужие! Присмирел ты что-то, Ваня, Всё стоишь сложивши ручки; Посмотри, как светит солнце, Ни одной на небе тучки! Что за тишь! Не клонит ветер Ни былинки, ни цветочка. Не дождешься ты такого Благодатного денечка!» Подошел к старушке внучек И головкою курчавой К ней припал; глаза большие На нее глядят лукаво… «Знать, гостинцу захотелось? Винных ягод, винограда? Ну поди возьми в комоде». — «Нет, гостинца мне не надо!» — «Уж чего-нибудь да хочешь… Или, может, напроказил? Может, сам, когда спала я, Ты в комод без спросу лазил? Может, вытащил закладку Ты из святцев для потехи? Ну постой же… За проказы Будет внучку на орехи!» — «Нет, в комод я твой не лазил; Не таскал твоей закладки». — «Так, пожалуй, не задул ли Перед образом лампадки?» — «Нет, бабуся, не шалил я; А вчера, меня целуя, Ты сказала: «Будешь умник — Всё тогда тебе куплю я…»» — «Ишь ведь память-то какая! Что ж купить тебе? Лошадку? Оловянную посуду Или грабли да лопатку?» — «Нет! уж ты мне покупала И лошадку, и посуду. Сумку мне купи, бабуся, В школу с ней ходить я буду». — «Ай да Ваня! Хочет в школу, За букварь да за указку. Где тебе! Садись-ка лучше, Расскажу тебе я сказку…» — «Уж и так мне много сказок Ты, бабуся, говорила; Если знаешь, расскажи мне Лучше то, что вправду было. Шел вчера я мимо школы. Сколько там детей, родная! Как рассказывал учитель, Долго слушал у окна я. Слушал я — какие земли Есть за дальними морями… Города, леса какие С злыми, страшными зверями. Он рассказывал: где жарко, Где всегда стоят морозы, Отчего дожди, туманы, Отчего бывают грозы… И еще — как люди жили Прежде нас и чем питались; Как они не знали бога И болванам поклонялись. Рисовали тоже дети, Много я глядел тетрадок, — Кто глаза, кто нос выводит, А кто домик да лошадок. А как кончилось ученье, Стали хором петь. В окошко И меня втащил учитель, Говорит: «Пой с нами, крошка! Да проси, чтоб присылали В школу к нам тебя родные, Все вы скажете спасибо Ей, как будете большие». Отпусти меня! Бабусю Я за это расцелую И каких тебе картинок Распрекрасных нарисую!» И впились в лицо старушки Глазки бойкие ребенка; И морщинистую шею Обвила его ручонка. На глазах старушки слезы: «Это божие внушенье! Будь по-твоему, голубчик, Знаю я, что свет — ученье. Бегай в школу, Ваня; только Спеси там не набирайся; Как обучишься наукам, Темным людом не гнушайся!» Чуть со стула резвый мальчик Не стащил ее. Пустился Вон из комнаты, и мигом Уж в саду он очутился. И уж русая головка В темной зелени мелькает… А старушка то смеется, То слезинку утирает.
Травка зеленеет, солнышко блестит
Алексей Николаевич Плещеев
Травка зеленеет, Солнышко блестит; Ласточка с весною В сени к нам летит. С нею солнце краше И весна милей… Прощебечь с дороги Нам привет скорей! Дам тебе я зерен, А ты песню спой, Что из стран далеких Принесла с собой…
Внучка
Алексей Николаевич Плещеев
Бабушка, ты тоже Маленькой была? И любила бегать, И цветы рвала? И играла в куклы Ты, бабуся, да? Цвет волос какой был У тебя тогда? Значит, буду так же Бабушкой и я, — Разве оставаться Маленькой нельзя? Очень бабушку мою — Маму мамину — люблю. У нее морщинок много, А на лбу седая прядь, Так и хочется потрогать, А потом поцеловать. Может быть, и я такою Буду старенькой, седою, Будут у меня внучатки, И тогда, надев очки, Одному свяжу перчатки, А другому — башмачки.
Птичка
Алексей Николаевич Плещеев
Для чего, певунья птичка, Птичка резвая моя, Ты так рано прилетела В наши дальние края? Заслонили солнце тучи, Небо всё заволокли; И тростник сухой и жёлтый Клонит ветер до земли. Вот и дождик, посмотри — ка, Хлынул, словно из ведра; Скучно, холодно, как будто Не весенняя пора!.. — Не для солнца, не для неба Прилетела я сюда; В камышах сухих и желтых Не совью себе гнезда. Я совью его под кровлей Горемыки-бедняка; Богом я ему в отраду Послана издалека. В час, как он, вернувшись с поля В хату ветхую свою, Ляжет, грустный, на солому, Песню я ему спою. Для него я эту песню Принесла из-за морей; Никогда ее не пела Для счастливых я людей. В ней поведаю я много Про иной, чудесный свет, Где ни бедных, ни богатых, Ни нужды, ни горя нет. Эта песня примиренье В грудь усталую прольет; И с надеждою на бога Бедный труженик заснет.
Скучная картина
Алексей Николаевич Плещеев
Скучная картина! Тучи без конца, Дождик так и льется, Лужи у крыльца… Чахлая рябина Мокнет под окном; Смотрит деревушка Сереньким пятном. Что ты рано в гости, Осень, к нам пришла? Еще просит сердце Света и тепла! Все тебе не рады! Твой унылый вид Горе да невзгоды Бедному сулит. Слышит он заране Крик и плач ребят; Видит, как от стужи Ночь они не спят; Нет одежды теплой, Нету в печке дров… Ты на чей же, осень, Поспешила зов? Вон и худ и бледен Сгорбился больной… Как он рад был солнцу, Как был бодр весной! А теперь — наводит Желтых листьев шум На душу больную Рой зловещих дум! Рано, рано, осень, В гости к нам пришла… Многим не дождаться Света и тепла!
Ёлка в школе
Алексей Николаевич Плещеев
В школе шумно, раздается Беготня и шум детей… Знать, они не для ученья Собрались сегодня в ней. Нет, рождественская елка В ней сегодня зажжена; Пестротой своей нарядной Деток радует она. Детский взор игрушки манят Здесь лошадки, там волчок, Вот железная дорога, Вот охотничий рожок. А фонарики, а звезды, Что алмазами горят! Орехи золотые! Прозрачный виноград! Будьте ж вы благословенны, Вы, чья добрая рука Выбирала эту елку Для малюток!.. Редко, редко озаряет Радость светлая их дни, И весь год им будут сниться Елки яркие огни.
Мамина молитва
Алексей Николаевич Плещеев
Кротко озаряла комнату лампада; Мать над колыбелью, наклонясь, стояла. А в саду сердито выла буря злая, Над окном деревья темные качая. Дождь шумел, раскаты слышалися грома; И гремел, казалось, он над крышей дома. На малютку сына нежно мать глядела, Колыбель качая, тихо песню пела: «Ах, уймись ты, буря; не шумите, ели! Мой малютка дремлет тихо в колыбели! Ты, гроза Господня, не буди ребенка! Пронеситесь, тучи черные сторонкой». Спи, дитя, спокойно… Вот гроза стихает, Матери молитва сон твой охраняет. Завтра, как проснешься и откроешь глазки, Снова встретишь солнце, и любовь, и ласку.
Дети и птичка
Алексей Николаевич Плещеев
«Птичка! Нам жаль твоих песенок звонких! Не улетай от нас прочь… Подожди!»— «Милые крошки! Из вашей сторонки Гонят меня холода и дожди. Вон на деревьях, на крыше беседки Сколько меня поджидает подруг! Завтра вы спать ещё будете, детки, А уж мы все понесёмся на юг. Нет там ни стужи теперь, ни дождей, Ветер листы не срывает с ветвей, Солнышко в тучи не прячется там…»— «Скоро ли, птичка, вернёшься ты к нам?» «Я с запасом новых песен К вам вернусь, когда с полей Снег сойдёт, когда в овраге Зажурчит, блестя, ручей— И начнёт под вешним’ солнцем Вся природа оживать… Я вернусь, когда, малютки, Вы уж будете читать!»
Когда мне встретится истерзанный борьбою
Алексей Николаевич Плещеев
Когда мне встретится истерзанный борьбою, Под гнетом опыта поникший человек; И речью горькой он, насмешливой и злою Позору предает во лжи погрязший век;И вера в род людской в груди его угасла, И дух, что некогда был полон мощных сил, Подобно ночнику, потухшему без масла, Без веры и любви стал немощен и хил;И правды луч, сверкающий за далью Грядущих дней, очам его незрим,— Как больно мне! Глубокою печалью При встрече той бываю я томим.И говорю тогда: явись, явись к нам снова, Господь, в наш бедный мир, где горе и разлад; Да прозвучит еще божественное слово И к жизни воззовет твоих отпадших чад!
Когда я прижимал тебя к груди своей
Алексей Николаевич Плещеев
Когда я прижимал тебя к груди своей, Любви и счастья полн и примирен с судьбою, Я думал: только смерть нас разлучит с тобою; Но вот разлучены мы завистью людей! Пускай тебя навек, прелестное созданье, Отторгла злоба их от сердца моего; Но, верь, им не изгнать твой образ из него, Пока не пал твой друг под бременем страданья! И если мертвецы приют покинут свой И к вечной жизни прах из тлена возродится, Опять чело мое на грудь твою склонится: Нет рая для меня, где нет тебя со мной!
Знакомые звуки, чудесные звуки
Алексей Николаевич Плещеев
Знакомые звуки, чудесные звуки! О, сколько вам силы дано! Прошедшее счастье, прошедшие муки, И радость свиданья, и слезы разлуки… Вам всё воскресить суждено.Знакомые тени являются снова, Проходят одна за другой… И сердце поверить обману готово, И жаждет, и молит всей жизни былого, Согретое страстью былой.И всё, что убито бесплодной борьбою, Опять шевельнулось в груди… На доблестный подвиг, на битву с судьбою Иду я отважно, и яркой звездою Надежда горит впереди.В возлюбленном взоре, в улыбке участья Прочел я давно, что любим; Не страшны мне грозы, не страшно ненастье; Я знаю — любви бесконечное счастье Меня ожидает за ним!Довольно, довольно!.. замолкните, звуки! Мою вы терзаете грудь… Прошедшее счастье, прошедшие муки, И радость свиданья, и слезы разлуки, О сердце! навеки забудь!..
Звуки
Алексей Николаевич Плещеев
Не умолкай, не умолкай! Отрадны сердцу эти звуки, Хоть на единый миг пускай В груди больной задремлют муки. Волненья прошлых, давних дней Мне песнь твоя напоминает; И льются слезы из очей, И сладко сердце замирает… И мнится мне, что слышу я Знакомый голос, сердцу милый; Бывало, он влечет меня К себе какой-то чудной силой; И будто снова предо мной Спокойный, тихий взор сияет И душу сладостной тоской, Тоской блаженства наполняет… Так пой же! Легче дышит грудь, И стихли в ней сомненья муки… О, если б мог когда-нибудь Я умереть под эти звуки!