Сон

Истерзанный тоской, усталостью томим, Я отдохнуть прилег под явором густым.

Двурогая луна, как серп жнеца кривой, В лазурной вышине сияла надо мной.

Молчало всё кругом… Прозрачна и ясна, Лишь о скалу порой дробилася волна.

В раздумье слушал я унылый моря гул, Но скоро сон глаза усталые сомкнул.

И вдруг явилась мне, прекрасна и светла, Богиня, что меня пророком избрала.

Чело зеленый мирт венчал листами ей, И падал по плечам златистый шелк кудрей.

Огнем любви святой был взор ее согрет, И разливал на всё он теплоту и свет.

Благоговенья полн, лежал недвижим я И ждал священных слов, дыханье притая.

Но вот она ко мне склонилась и рукой Коснулася слегка груди моей больной.

И наконец уста разверзлися ее, И вот что услыхал тогда я от нее:

«Страданьем и тоской твоя томится грудь, А пред тобой лежит еще далекий путь.

Скажу ль я, что тебя в твоей отчизне ждет? Подымет на тебя каменья твой народ

За то, что обвинишь могучим словом ты Рабов греха, рабов постыдной суеты!

За то, что возвестишь ты мщенья грозный час Тому, кто в тине зла и праздности погряз!

Чье сердце не смущал гонимых братьев стон, Кому законом был отцов его закон!

Но не страшися их! И знай, что я с тобой, И камни пролетят над гордой головой.

В цепях ли будешь ты, не унывай и верь, Я отопру сама темницы мрачной дверь.

И снова ты пойдешь, избранный мной левит, И в мире голос твой не даром прозвучит.

Зерно любви в сердца глубоко западет; Придет пора, и даст оно роскошный плод.

И человеку той поры недолго ждать, Недолго будет он томиться и страдать.

Воскреснет к жизни мир… Смотри, уж правды луч Прозревшим пламенем сверкает из-за туч!

Иди же, веры полн… И на груди моей Ты скоро отдохнешь от муки и скорбей».

Сказала… И потом сокрылася она, И пробудился я, взволнованный, от сна.

И Истине святой, исполнен новых сил, Я дал обет служить, как прежде ей служил.

Мой падший дух восстал… И утесненным вновь Я возвещать пошел свободу и любовь…