В стране лучей, незримой нашим взорам
В стране лучей, незримой нашим взорам, Вокруг миров вращаются миры; Там сонмы душ возносят стройным хором Своих молитв немолчные дары;Блаженством там сияющие лики Отвращены от мира суеты, Не слышны им земной печали клики, Не видны им земные нищеты;Все, что они желали и любили, Все, что к земле привязывало их, Все на земле осталось горстью пыли, А в небе нет ни близких, ни родных.Но ты, о друг, лишь только звуки рая Как дальний зов, в твою проникнут грудь, Ты обо мне подумай, умирая, И хоть на миг блаженство позабудь!Прощальный взор бросая нашей жизни, Душою, друг, вглядись в мои черты, Чтобы узнать в заоблачной отчизне Кого звала, кого любила ты,Чтобы не мог моей молящей речи Небесный хор навеки заглушить, Чтобы тебе, до нашей новой встречи, В стране лучей и помнить и грустить!
Похожие по настроению
О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище
Алексей Константинович Толстой
О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище Среди миров иных; Помедли здесь со мной, на этом пепелище Твоих надежд земных!От праха отрешась, не удержать полета В неведомую даль! Кто будет в той стране, о друг, твоя забота И кто твоя печаль?В тревоге бытия, в безбрежном колыханье Без цели и следа, Кто в жизни будет мне и радость, и дыханье, И яркая звезда?Слиясь в одну любовь, мы цепи бесконечной Единое звено, И выше восходить в сиянье правды вечной Нам врозь не суждено!
Золото
Алексей Толстой
Загуляли по ниве серпы; Желтым колосом мерно кивая, Зашепталася рожь золотая, – И уселись рядами снопы. Низко свесили кудри горячие, Словно солнцевы дети, в парче… Обливает их солнце стоячее, Разгорается сила в плече. Медвяным молоком наливное Проливается в горсти зерно… Ох ты, солнце мое золотое! Ох ты, высь, голубое вино!
Сельская элегия
Иван Козлов
В тиши села уединенной Младой страдалец грустно жил, И, долгой мукой утомленный, Он добрым людям говорил: «Уж в церковь нашего селенья Вас призывают на моленья, В вечерний колокол звоня; Молитесь богу за меня.Когда ж начнет дубрава тмиться, Туманы лягут над водой, Тогда скажите: «Не томится Теперь страдалец молодой». Но вы меня не забывайте, В унывных песнях поминайтеИ, слыша звон с кончиной дня, Молитесь богу за меня. Пред хитрой, злобной клеветою Я дам всю жизнь мою в ответ, И с непорочною душою Без страха я покину свет. Не долог был мой путь унылый, — В моей весне уж над могилой Стою в слезах; к ней взор склоня, Молитесь богу за меня.Мой милый друг, мой друг прекрасный! Я думал долго жить с тобой; Но, жертвою мечты напрасной, Мой век минутой был одной. О! сердца нежного тревогу Простите ей; молитесь богу, Услыша звон в мерцанье дня, И за нее, и за меня».
Песня (Прости, за славою летящий)
Кондратий Рылеев
Прости, за славою летящий, Прости, с тобой душа моя; Стремись в бессмертья храм блестящий; Но ах! не позабудь меня! Любовь и долг имев в предмете, Стремись, но береги себя, И в сем за честию полете, Мой друг! не позабудь меня. Что делать в муках мне ужасных? Страшусь войны и мира я; Узришь ты множество прекрасных, Но ах! не позабудь меня. Ты их узришь, оне пленятся; Пленится и душа твоя; Успехом будешь наслаждаться, Но ах! не позабудь меня.
Посмотри, милый друг, как светло в небесах
Константин Аксаков
Посмотри, милый друг, как светло в небесах. Как отрадно там звезды горят, Как лазоревый свод спит над бездною вод И бледнеет румяный закат. Друг мой, помню я дни, промелькнули они, И возврату их нечем помочь. Помню звезды небес, и задумчивый лес, И иную, прелестную ночь. Где ж такая страна? Там она, там она, За широкой, могучей рекой. Там я счастливым был, там беспечно я жил, Не знаком ни с людьми, ни с судьбой. Мы пойдем, милый друг, на зеленый тот луг, Где срывал я весении цветы, А потом ты меня поведешь в те края, Где взрастала, прелестная, ты. Над мечтой юных лет насмехался злой свет, Расставался я с верой моей, Но с тобою любовь возвратила мне вновь Упованье младенческих дней.
Радостный завет
Константин Бальмонт
Памяти князя А.И. УрусоваМне кажется, что каждый человек Не потому оцениваться должен, Как жил он в этой жизни на Земле, А потому, как он ушел из жизни. Пока мы здесь, мы видим смену дней, И в этой смене разное свершаем. Пока мы здесь, мы слушаем напевы Своей мечты: в одном она нежней, В другом — грубей; во всех она случайна, И всем поет различно о различном. А Смерть равняет всех, затем что властно Стирает все различия мечты. Пока живем пьянящею игрою, Мы думаем, что жизни нет конца, Но Смерть к нам неожиданно приходит И говорит. «Ты должен умереть» И только в этот миг разлуки высшей Со всем, что было дорого для сердца, Является величие души, И разность душ видна неустранимо. Иной в теченьи лет героем был, И в миг один с себя свой блеск свергает Другой всю жизнь казался еле видным, И в миг один проснулся в нем герой. Прекрасней всех кто, вечно светлый в жизни, Не изменил себе, свой день кончая, Но, озарив, последнюю черту, Без жалобы угас, как гаснет Солнце. Вот почему тот самый человек, Чья тень теперь, невидимая, с нами, Не только дорог жизнью мне своей, Но тем, что был живым и в самой Смерти. Своих друзей, свою работу, книги Не разлюблял он до последних дней, Он холодел лишь для телесной жизни, Он отходил без ропота и страха, И нам оставил радостный завет В своем, как бы прощальном, восклицаньи. Когда уж остывала кровь его, И видел взор души — что может видеть Лишь взор души, от пут освобожденной, Он вдруг воскликнул, звучно, как поэт: «Есть Бог хоть это людям непонятно!» И снова повторил «Есть Бог! Есть Бог!» Да, верю, знаю Ты сказал пред смертью, Что каждый сознает в свой лучший миг. Есть родина для всех живых созданий, Есть Правда, что незримо правит Миром, И мы ее достигнем на Земле, И мы ее постигнем в запредельном. Безгласности вещания внимания, К незримому душою обратившись, Я говорю вам. «Бог нас ждет! Есть Бог!»
Послание к А.Н. Очкину (О, ты, с которым я, от юношеских лет)
Николай Языков
О, ты, с которым я, от юношеских лет, Привык позабывать непостоянный свет, Привык делить мечты, надежды, наслажденья, И музы девственной простые песнопенья, И тихие часы досугов золотых! Друг сердца моего и друг стихов моих! Завидую тебе: умеренным счастливой, Твой дух не возмущен мечтой славолюбивой; Ты, гордо позабыв мятежный света шум. В уединении, жилище смелых дум, Ведешь с науками невидимые годы, И жизнь твоя, как ход торжественный природы, Покорна мудрости законам вековым. Ты счастья не искал за рубежом родным; Но верный сам себе и от страстей свободной, Нашел его в душе, простой и благородной; А я, поверивший надежде молодой, Обманут счастием, один, в стране чужой, Пою мою печаль — певец, душою сирый — Как струны хладные Арминиевой лиры, И в тишине учусь душою тосковать. Но я еще люблю былое вспоминать; Люблю в страну отцов в мечтах переселяться И всем утраченным, всем милым наслаждаться, И с вами быть душой, родимые друзья! О незабвенный край, о родина моя! Страна, где я любил лишь прелести природы; Где юности моей пленительные годы Катились весело незримою струей; Где вечно царствуют с отрадной тишиной Миролюбивых душ живые наслажденья; Страна, где в первый раз богиня песнопенья Стыдливою рукой цевницу мне дала, Огонь поэзии в душе моей зажгла — И я, божественным восторгом оживленный, Воспел мои мечты и мой удел смиренный, И непритворною, свободною душой Благодарил богов за песни и покой! Тогда, не знав людей застенчивый мой гений Не знал и зависти коварных оскорблений. Суд ветреной толпы его не занимал; Он пел для дружества и славы не искал. Но вы сокрылись, дни счастливого незнанья! И чувства новые и новые желанья Сменили навсегда покой души моей. Отдайте мне, Судьбы, блаженство прошлых дней, Отдайте мирные отеческие сени И сердце без любви и ум без заблуждений! Не тщетно ль радости минувшие зову? Уж бремя суеты тягчит мою главу; Унылая душа невольно холодеет И на грядущее надеяться не смеет; И гаснет жизнь моя!- Лишь ты, хранитель мой, Одна отрада мне, забытому судьбой! Ты можешь, верный жрец богини вдохновенья, Родить в моей душе и жажду просвещенья И твердость на пути спасительных трудов, И оживить мой ум и жар моих стихов. Когда ж, от бремени сует освобожденный, С собою помирясь, и дружбой ободренный, Я полечу в страну, где молодость моя Узнает мир души и цену бытия? О! сбудутся ль мои последние желанья? Клянусь, собрав умом плоды образованья, Провесть в кругу родных, на родине моей, Остаток счастливый тобой спасенных дней! Тогда души моей воскреснут наслажденья. Забыв коварный свет, в тиши уединенья, Я буду воспевать мой радостный удел, Родимые поля, простые нравы сел И прадедовских лет дела и небылицы — И посвящать тебе дары моей цевницы!
Рай
Василий Андреевич Жуковский
Есть старинное преданье, Что навеки рай земной Загражден нам в наказанье Непреклонною судьбой; Что дверей его хранитель — Ангел с пламенным мечом; Что путей в сию обитель Никогда мы не найдем. Нет, друзья! вы в заблужденье! Есть на свете Божий рай! Есть! и любит Провиденье Сей подобный небу край! Там невидим грозный мститель — Ангел с пламенным мечом, Там трех ангелов обитель, Данных миру божеством! Не страшит, но привлекает Их понятный сердцу взор! Сколь улыбка их пылает! Сколь их сладок разговор! В их приюте неизвестно — Что порок, что суета! Непорочностью небесной Их прекрасна красота! Ты, который здесь уныло Совершаешь путь земной, К ним приди — их образ милый Примирит тебя с судьбой. Ах! друзья, кто здесь их знает, Кто им жертвует душой, Тот отдать не пожелает За небесный рай — земной!
Отшедшим
Владимир Соловьев
Едва покинул я житейское волненье, Отшедшие друзья уж собрались толпой, И прошлых смутных лет далекие виденья Яснее и ясней выходят предо мной.Весь свет земного дня вдруг гаснет и бледнеет, Печалью сладкою душа упоена, Еще незримая — уже звучит и веет Дыханьем вечности грядущая весна.Я знаю: это вы к земле свой взор склонили, Вы подняли меня над тяжкой суетой И память вечного свиданья оживили, Едва не смытую житейскою волной.Еще не вижу вас, но в час предназначенья, Когда злой жизни дань всю до конца отдам, Вы въявь откроете обитель примиренья И путь покажете к немеркнущим звездам.
Я ль первый отойду из мира в вечность — ты ли…
Яков Петрович Полонский
Я ль первый отойду из мира в вечность — ты ли, Предупредив меня, уйдешь за грань могил, Поведать небесам страстей земные были, Невероятные в стране бесплотных сил! Мы оба поразим своим рассказом небо Об этой злой земле, где брат мой просит хлеба, Где золото к вражде — к безумию ведет, Где ложь всем явная наивно лицемерит, Где робкое добро себе пощады ждет, А правда так страшна, что сердце ей не верит, Где — ненавидя — я боролся и страдал, Где ты — любя — томилась и страдала; Но — Ты скажи, что я не проклинал; А я скажу, что ты благословляла!..
Другие стихи этого автора
Всего: 220Вот уж снег последний в поле тает
Алексей Константинович Толстой
Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…
Грядой клубится белою
Алексей Константинович Толстой
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!
Замолкнул гром, шуметь гроза устала
Алексей Константинович Толстой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
То было раннею весной
Алексей Константинович Толстой
То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!
Клонит к лени полдень жгучий
Алексей Константинович Толстой
Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.
Я задремал, главу понуря
Алексей Константинович Толстой
Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!
Я вас узнал, святые убежденья
Алексей Константинович Толстой
Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!
Что ты голову склонила
Алексей Константинович Толстой
Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!
Что ни день, как поломя со влагой
Алексей Константинович Толстой
Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.
Что за грустная обитель
Алексей Константинович Толстой
Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…
Хорошо, братцы, тому на свете жить
Алексей Константинович Толстой
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»
Ходит Спесь, надуваючись
Алексей Константинович Толстой
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!