Перейти к содержимому

Как часто ночью в тишине глубокой

Алексей Константинович Толстой

Как часто ночью в тишине глубокой Меня тревожит тот же дивный сон: В туманной мгле стоит дворец высокий И длинный ряд дорических колонн, Средь диких гор от них ложатся тени, К реке ведут широкие ступени.И солнце там приветливо не блещет, Порой сквозь тучи выглянет луна, О влажный брег порой лениво плещет, Катяся мимо, сонная волна, И истуканов рой на плоской крыше Стоит во тьме один другого выше.Туда, туда неведомая сила Вдоль по реке влечет мою ладью, К высоким окнам взор мой пригвоздила, Желаньем грудь наполнила мою. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Я жду тебя. Я жду, чтоб ты склонила На темный дол свой животворный взгляд,- Тогда взойдет огнистое светило, В алмазных искрах струи заблестят, Проснется замок, позлатятся горы И загремят невидимые хоры.Я жду, но тщетно грудь моя трепещет, Лишь сквозь туман виднеется луна, О влажный берег лишь лениво плещет, Катяся мимо, сонная волна, И истуканов рой на плоской крыше Стоит во тьме один другого выше.

Похожие по настроению

Сон (В бурной жизни сновиденья)

Алексей Кольцов

В бурной жизни сновиденья Я люблю один мечтать, Посреди ж уединенья Я готов стихи кропать. Но тогда мой тихий гений С музой стройной улетит, Я ношусь между селений, Там, где милым должно жить. Если скучный посетитель Мне явится одному, То надежда-утешитель Собеседуют ему. Одинокий, я скучаю И утех везде ищу, И томлюся, и вздыхаю, Сам не знаю, чем грущу.

Пусто в покое моем. Один я сижу у камина

Алексей Константинович Толстой

Пусто в покое моем. Один я сижу у камина, Свечи давно погасил, но не могу я заснуть. Бледные тени дрожат на стене, на ковре, на картинах, Книги лежат на полу, письма я вижу кругом. Книги и письма! Давно ль вас касалася ручка младая? Серые очи давно ль вас пробегали, шутя?Медленно катится ночь надо мной тяжелою тканью, Грустно сидеть одному. Пусто в покое моем! Думаю я про себя, на цветок взирая увядший: «Утро настанет, и грусть с темною ночью пройдет!» Ночь прокатилась, и весело солнце на окнах играет, Утро настало, но грусть с тенью ночной не прошла!

Ночь, тишина и покой. Что же со мной? Кто же со мной

Федор Сологуб

Ночь, тишина и покой. Что же со мной? Кто же со мной? Где ты, далекий мой друг? Изредка бросишь мне бедный цветок, И улыбаясь уйдешь, нежно-застенчив иль нежно-жесток. В дремной истоме ночной кто же со мной? Что же со мной? Как мне мой сон разгадать, чудный и трудный, безумно-земной? Как перебросить мне мост через поток на желанный восток? Ночь, тишина и покой, вы безответны, но снова со мной, А предо мной на столе брошенный другом увядший цветок.

Который?

Иннокентий Анненский

Когда на бессонное ложе Рассыплются бреда цветы, Какая отвага, о Боже, Какие победы мечты!.. Откинув докучную маску, Не чувствуя уз бытия, В какую волшебную сказку Вольется свободное я! Там все, что на сердце годами Пугливо таил таил я от всех, Рассыплется ярко звездами, Прорвется, как дерзостный смех… Там в дымных топазах запятий Так тихо мне Ночь говорит; Нездешней мучительной страсти Огнем она черным горит… Но я… безучастен пред нею И нем, и недвижим лежу… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . На сердце ее я, бледнея, За розовой раной слежу, За розовой раной тумана, И пьяный от призраков взор Читает нам дерзость обмана И сдавшейся мысли позор. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . О Царь Недоступного Света, Отец моего бытия, Открой же хоть сердцу поэта, Которое создал ты я.

Графине Потоцкой

Иван Козлов

Я не видал твоих очей, Я не слыхал твоих речей; Но звезды ночи помню я И помню песни соловья.Я знаю, ты мила, ясна, Как белоснежная лилея, В речах ты прелести полна, Умом и чувством пламенея.И я знаком моей мечтой С твоей пленительной красой, И голос нежный знаю я; Он слышен в сердце у меня.Так узник в мрачной тишине Мечтает о красах природы, О солнце ярком, о луне, О том, что видел в дни свободы.Уснет ли он — в его очах Леса, река, поля в цветах, И, пробудясь, вздыхает он, Благословляя светлый сон.

Как стих сказителя народного

Константин Бальмонт

Как стих сказителя народного Из поседевшей старины, Из отдаления холодного Несет к нам стынущие сны,—Так, темной полночью рожденные Воззванья башенных часов, Моей душою повторенные, Встают, как говор голосов.И льнут ко мне с мольбой и с ропотом: «Мы жить хотим в уме твоем». И возвещают тайным шепотом: «Внимай, внимай, как мы поем.Мы замираем, как проклятия, Мы возрастаем, как прибой. Раскрой безгрешные объятия — Мы все обнимемся с тобой».И я взглянул, и вдруг, нежданные, Лучи луны, целуя мглу, Легли, как саваны туманные, Передо мною на полу.И в каждом саване — видение, Как нерожденная гроза, И просят губы наслаждения, И смотрят мертвые глаза.Я жду, лежу, как труп, но слышащий. И встала тень, волнуя тьму, И этот призрак еле дышащий Приникнул к сердцу моему.Какая боль, какая страстная, Как сладко мне ее продлить! Как будто тянется неясная Непрерываемая нить!И тень всё ближе наклоняется, Горит огонь зеленых глаз, И каждый миг она меняется, И мне желанней каждый раз.Но снова башня дышит звуками, И чей-то слышен тихий стон, И я не знаю, чьими муками И чьею грудью он рожден.Я только знаю, только чувствую, Не открывая сжатых глаз, Что я как жертва соприсутствую, И что окончен сладкий час.И вот сейчас она развеется, Моя отторгнутая тень, И на губах ее виднеется Воздушно-алый, алый день.

Нет, не туда, о, ночь, в плененном созерцанье

Константин Романов

Нет, не туда, о, ночь, в плененном созерцанье Взор устремляется, где в ризе золотой, В огнях и пурпуре сокрылся царь дневной, Багряным заревом пылая на прощанье.Усталые глаза хотят красы иной: Там, у тебя они найдут очарованье, Где кротко теплится нетленное сиянье И млеет ясною и томной синевой.От рубежа небес с его зарей огнистой Я очи возвожу к твоей лазури чистой И признаю меж нас таинственный союз.Тебе, о, ночь, тебе, царице светозарной, С восторгом радости, с молитвой благодарной Я умиленною душою отдаюсь!

По ночам, когда в тумане

Максимилиан Александрович Волошин

По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани В вечном кружеве минут.Я ловлю в мгновенья эти, Как свивается покров Со всего, что в формах, в цвете, Со всего, что в звуке слов.Да, я помню мир иной — Полустертый, непохожий, В вашем мире я — прохожий, Близкий всем, всему чужой. Ряд случайных сочетаний Мировых путей и сил В этот мир замкнутых граней Влил меня и воплотил.Как ядро к ноге прикован Шар земной. Свершая путь, Я не смею, зачарован, Вниз на звезды заглянуть. Что одни зовут звериным, Что одни зовут людским — Мне, который был единым, Стать отдельным и мужским!Вечность с жгучей пустотою Неразгаданных чудес Скрыта близкой синевою Примиряющих небес. Мне так радостно и ново Все обычное для вас — Я люблю обманность слова И прозрачность ваших глаз. Ваши детские понятья Смерти, зла, любви, грехов — Мир души, одетый в платье Из священных, лживых слов. Гармонично и поблёкло В них мерцает мир вещей, Как узорчатые стекла В мгле готических церквей… В вечных поисках истоков Я люблю в себе следить Жутких мыслей и пороков Нас связующую нить.Когда ж уйду я в вечность снова? И мне раскроется она, Так ослепительно ясна Так беспощадна, так сурова И звездным ужасом полна!

Ночь

Николай Языков

Померкла неба синева, Безмолвны рощи и поляны; Там под горой, едва, едва Бежит, журчит ручей стеклянный. Царица сна и темноты, Царица дивных сновидений! Как сладостно ласкаешь ты Уединенные мечты И негу вольных вдохновений! Он отдыхает, грешный свет: Главу страдальца утомило Однообразие сует, Страстей и чувственности милой. О ночь! пошли ему покой, Даруй виденья золотые, Да улелеянный тобой Забудет он и шум дневной, И страхи, и надежды злые. Но ты лампады не туши, Не водворяй успокоенья Там, где поэт своей души Свершает стройные творенья; Пускай торжественный восход Великолепного светила Его бессонного найдет, И снова дум его полет Подымет божеская сила!

Природа скрыта в ризе ночи

Петр Ершов

Природа скрыта в ризе ночи, Творенья в сон погружены, Небес недремлющие очи Едва мерцают с вышины. Везде покой. Чуть ветер веет, Отрадной свежестью дыша… Одно мое лишь сердце млеет, Одна грустит моя душа. О чем же грусть? Мечты ль былые Волнуют пламенную кровь, Или потери роковые, Иль безнадежная любовь? О, нет! Суровой жизни холод Давно мечты уж потушил, Давно судьбы тяжелый молот Мне сталью сердце закалил…

Другие стихи этого автора

Всего: 220

Вот уж снег последний в поле тает

Алексей Константинович Толстой

Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…

Грядой клубится белою

Алексей Константинович Толстой

Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!

Замолкнул гром, шуметь гроза устала

Алексей Константинович Толстой

Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!

То было раннею весной

Алексей Константинович Толстой

То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!

Клонит к лени полдень жгучий

Алексей Константинович Толстой

Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.

Я задремал, главу понуря

Алексей Константинович Толстой

Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!

Я вас узнал, святые убежденья

Алексей Константинович Толстой

Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!

Что ты голову склонила

Алексей Константинович Толстой

Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!

Что ни день, как поломя со влагой

Алексей Константинович Толстой

Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.

Что за грустная обитель

Алексей Константинович Толстой

Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…

Хорошо, братцы, тому на свете жить

Алексей Константинович Толстой

Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»

Ходит Спесь, надуваючись

Алексей Константинович Толстой

Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!