Кабы знала я, кабы ведала
Кабы знала я, кабы ведала, Не смотрела бы из окошечка Я на молодца разудалого, Как он ехал по нашей улице, Набекрень заломивши мурмолку, Как лихого коня буланого, Звонконогого, долгогривого, Супротив окон на дыбы вздымал!Кабы знала я, кабы ведала, Для него бы я не рядилася, С золотой каймой ленту алую В косу длинную не вплетала бы, Рано до свету не вставала бы, За околицу не спешила бы, В росе ноженьки не мочила бы, На проселок тот не глядела бы, Не проедет ли тем проселком он, На руке держа пестра сокола!Кабы знала я, кабы ведала, Не сидела бы поздно вечером, Пригорюнившись, на завалине, На завалине, близ колодезя, Поджидаючи да гадаючи, Не придет ли он, ненаглядный мой, Напоить коня студеной водой!
Похожие по настроению
Деревенская беда
Алексей Кольцов
На селе своем жил молодец, Ничего не знал, не ведывал, Со друзьями гулял, бражничал, По всему селу роскошничал. В день воскресный, с утра до ночи, В хороводе песни игрывал; Вместе с девицей-красавицей Пляски новые выдумывал. Полюбил я эту девушку: Что душою — больше разумом, Больше поступью павлиною, Да что речь соловьиною… Как, бывало, летом с улицы Мы пойдем с ней рука об руку До двора ее богатова, До крыльца ее высокова. Да как гляну, против зорюшки, На ее глаза — бровь черную, На ее лицо — грудь белую, Всю монистами покрытую, — Аль ни пот с лица посыплется, Аль ни в грудь душа затукает, Месяц в облака закроется, Звезды мелкие попрячутся… На погибель мою староста За сынка вперед посватался; И его казна несметная Повернула все по-своему. Тошно, грустно было на сердце, Как из церкви мою милую При народе взял он за руку, С похвальбою поклонился мне. Тошно, грустно было на сердце, Как он с нею вдоль по улице Что есть духу проскакал — злодей! — К своему двору широкому. Я стоял, глядел, задумался; Снявши шапку, хватил об землю. И пошел себе загуменьем — Под его окошки красные. Там огни горят; там девушки Поют песни, там товарищи Пьют, играют, забавляются, С молодыми все целуются. Вот приходит полночь мертвая, Разошлись гости пьяные, Добры молодцы разъехались, И ворота затворилися… В эту пору для приятеля Заварил я брагу хмельную, Заиграл я свадьбу новую, Что беседу небывалую; Аль ни дым пошел под облаки, Аль ни пламя закрутилося, По соседям — через улицу — На мою избушку бросилось. Где стоял его богатый дом, Где была избушка бедная, — Утром все с землей сровнялося — Только уголья чернелися… С той поры я с горем-нуждою По чужим углам скитаюся, За дневной кусок работаю, Кровным потом умываюся…
Ты знаешь, я люблю
Алексей Константинович Толстой
Ты знаешь, я люблю там, за лазурным сводом, Ряд жизней мысленно отыскивать иных, И, путь свершая мой, с улыбкой мимоходом Смотрю на прах забот и горестей земных.Зачем же сердце так сжимается невольно, Когда твой встречу взор, и так тебя мне жаль, И каждая твоя мгновенная печаль В душе моей звучит так долго и так больно?
На смерть *** (Я знал ее
Антон Антонович Дельвиг
(сельская элегия) Я знал ее: она была душою Прелестней своего прекрасного лица. Умом живым, мечтательной тоскою, Как бы предчувствием столь раннего конца, Любовию к родным и к нам желаньем счастья, Всем, милая, она несчастлива была, И, как весенний цвет, расцветший в дни несчастья, Она внезапно отцвела. И кто ж? Любовь ей сердце отравила! Она неверного пришельца полюбила: На миг ее пленяся красотой, Он кинулся в объятия другой И навсегда ушел из нашего селенья. Что, что ужаснее любви без разделенья, Простой, доверчивой любви! Несчастная, в душе страдания свои Сокрыла, их самой сестре не поверяла, И грусть безмолвная и жаждущая слез, Как червь цветочный, поедала Ее красу и цвет ланитных роз! Как часто гроб она отцовский посещала! Как часто, видел я, она сидела там С улыбкой, без слезы роптанья на реснице, Как восседит Терпенье на гробнице И улыбается бедам.
Если б, как прежде, я был горделив
Арсений Александрович Тарковский
Если б, как прежде, я был горделив, Я бы оставил тебя навсегда; Все, с чем расстаться нельзя ни за что, Все, с чем возиться не стоит труда,- Надвое царство мое разделив.Я бы сказал: — Ты уносишь с собой Сто обещаний, сто праздников, сто Слов. Это можешь с собой унести.Мне остается холодный рассвет, Сто запоздалых трамваев и сто Капель дождя на трамвайном пути, Сто переулков, сто улиц и сто Капель дождя, побежавших вослед.
Я не любил ее, я знал
Евгений Абрамович Боратынский
Я не любил ее, я знал, Что не она поймет поэта, Что на язык души душа в ней без ответа; Чего ж, безумец, в ней искал? Зачем стихи мои звучали Ее восторженной хвалой И малодушно возвещали Ее владычество и плен постыдный мой? Зачем вверял я с умиленьем Ей все мечты души моей?.. Туман упал с моих очей, Ее бегу я с отвращеньем! Так, омраченные вином, Мы недостойному порою Жмем руку дружеской рукою, Приветствуем его с осклабленным лицом, Красноречиво изливаем Все думы сердца перед ним; Ошибки темное сознание храним, Но блажь досадную напрасно укрощаем Умом взволнованным своим. Очнувшись, странному забвению дивимся, И незаконного наперсника стыдимся, И от противного лица его бежим.
Коля, Коля, ты за что ж разлюбил меня
Федор Сологуб
Коля, Коля, ты за что ж Разлюбил меня, желанный? Отчего ты не придешь Посидеть с твоею Анной? На меня и не глядишь, Словно скрыта я в тумане. Знаю, милый, ты спешишь На свидание к Татьяне. Ах, напрасно я люблю, Погибаю от злодеек. Я эссенции куплю Склянку на десять копеек. Ядом кишки обожгу, Буду громко выть от боли. Жить уж больше не могу Я без миленького Коли. Но сначала наряжусь И, с эссенцией в кармане, На трамвае прокачусь И явлюсь к портнихе Тане. Злости я не утаю, Уж потешусь я сегодня, Вам всю правду отпою, И разлучница, и сводня. Но не бойтесь,— красоты Ваших масок не нарушу, Не плесну я кислоты, Ни на Таню, ни на Грушу. «Бог с тобой,— скажу в слезах, Утешайся, грамотейка! При цепочке, при часах, А такая же ведь швейка!» Говорят, что я проста, На письме не ставлю точек. Всё ж, мой милый, для креста Принеси ты мне веночек. Не кручинься и, обняв Талью новой, умной милой, С нею в кинематограф Ты иди с моей могилы. По дороге ей купи В лавке плитку шоколада, Мне же молви: «Нюта, спи! Ничего тебе не надо. Ты эссенции взяла Склянку на десять копеек И в мученьях умерла, Погибая от злодеек.»
Вы это знаете
Игорь Северянин
Так и жила бы ты в безвестности Для ласки жаждущей души, Когда б не встретил этой местности, Полузаброшенной в глуши. Так ты и свыклась бы с избушками И коротала бы свой век, Судьбой довольная, с подружками, Как деревенский человек. Так и не знала бы ты сладости, Но и туманности идей, Ценила б маленькие радости И прожила бы без затей. И жизнь растения убогая Тебе была бы по плечу. Прошла бы ты своей дорогою, А я своей, — да не хочу! Какой привлек тебя приманкою, Иль сблизил нас с тобою Бог — Я полюбил тебя крестьянкою, А сделать «барыней» не мог. А ты меня, моя желанная, Не стала делать «мужиком». Ты мне всегда казалась странною, И странен я тебе — умом. Ах, нет у нас единомыслия, Да и не будет никогда: Тебе я чужд пытливой мыслию, Ты равнодушием чужда. Всегда в когтях у цепкой бедности, Не наживали мы добра. Не хорошела ты — от бледности, Я — от невзгоды серебра. Так наши жизни мирно сгублены Любовью глупою одной, И силы силами притуплены: Мои — тобой, твои же — мной. Расстаться поздно, горемычная, — Друг другом жизнь озарена… Итак, история обычная Здесь в сотый раз повторена. О, люди, жалкие, бессильные, Интеллигенции отброс, Как ваши речи злы могильные, Как пуст ваш ноющий вопрос! Не виновата в том крестьянская, Многострадальная среда, Что в вас сочится кровь дворянская, Как перегнившая вода. Что вы, порывами томимые, Для жизни слепы и слабы, Что вы, собой боготворимые, Для всех пигмеи и рабы. Как вы смешны с тоской и мукою И как несносны иногда… Поменьше грез, рожденных скукою! Побольше дела и труда!
Он так меня любил (Из Дельфины Жирарден)
Иннокентий Анненский
Нет, не любила я! Но странная забота Теснила грудь мою, когда он приходил; То вся краснела я, боялася чего-то… Он так меня любил, он так меня любил!Чтоб нравиться ему тогда, цветы и те наряды Я берегла, что он по сердцу находил; С ним говорила я, его ловила взгляды… Он так меня любил, он так меня любил! Но раз он мне сказал: «В ту рощу в час заката Придешь ли?» — «Да, приду…» Но не хватило сил; Я в рощу не пошла, — он ждал меня напрасно… Он так меня любил, он так меня любил! Тогда уехал он, сердясь на неудачу; Несчастный, как меня проклясть он должен был! Я не увижусь с ним, мне тяжело, я плачу… Он так меня любил, он так меня любил!
Если б жил я теперь не за Пресней
Сергей Клычков
Если б жил я теперь не за Пресней, Где труба заслонилась трубой, Ах, вот если… ещё бы раз если… За ворота я вышел бы с песней И расстался бы нежно с тобой! Я ушёл бы в туман на поляну И легко перенёс бы обман… И подплыла б луна, как беляна… И всплыла бы звезда-талисман! А теперь эти дни как оглобли! Словно скрип от колёс — эта жизнь! Не навек ли тогда, не по гроб ли Мы, не ведая слёз, поклялись? Кто же думал, что клятва — проклятье? Кто же знал, что так лживы слова? Что от нежного белого платья На заплатки пойдут рукава? Юность, юность! Залётная птица! Аль уж бороду мне отпустить? Аль уйти и ни с кем не проститься, Оглянуться с пути и простить? И страшусь я, и жду сам развязки… И беглец я, и… скорый гонец! Так у самой затейливой сказки Нехороший бывает конец… И когда я в глаза тебе гляну, Не поймёшь уж теперь… не поймёшь, Что луна на ущербе — беляна Аль из сердца исторгнутый нож?.. Ну и что ж? — Плакать тут, на народе, Душу черпая с самого дна? Всякий скажет: «Чудак или… вроде… Видно, кость ему ломит к погоде, И виски бередит седина!»
Ах, сам я не верил
Василий Лебедев-Кумач
Ах, сам я не верил, что с первого взгляда Любовь налетит, как гроза. Ах, сам я не думал, что могут солдата Поранить девичьи глаза. Не знал я, не ведал, что пули быстрее Сердца поражает любовь. Не думал, что сабли казацкой острее Густая и темная бровь. Ах, сам я не верил, что буду я вскоре У девушки робкой в плену. Не знал я, что в милом и ласковом взоре, Как в море, навек утону. И жаждой томимый, и солнцем палимый, Я многие страны прошел, Но лучше моей дорогой и любимой Нигде на земле не нашел…
Другие стихи этого автора
Всего: 220Вот уж снег последний в поле тает
Алексей Константинович Толстой
Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…
Грядой клубится белою
Алексей Константинович Толстой
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!
Замолкнул гром, шуметь гроза устала
Алексей Константинович Толстой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
То было раннею весной
Алексей Константинович Толстой
То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!
Клонит к лени полдень жгучий
Алексей Константинович Толстой
Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.
Я задремал, главу понуря
Алексей Константинович Толстой
Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!
Я вас узнал, святые убежденья
Алексей Константинович Толстой
Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!
Что ты голову склонила
Алексей Константинович Толстой
Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!
Что ни день, как поломя со влагой
Алексей Константинович Толстой
Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.
Что за грустная обитель
Алексей Константинович Толстой
Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…
Хорошо, братцы, тому на свете жить
Алексей Константинович Толстой
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»
Ходит Спесь, надуваючись
Алексей Константинович Толстой
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!