Бегство Наполеона из России
Готова ль мне, готова ли карета? Пешком бежать во Францию боюсь! Я побежден, но да поглотит Лета Меня, коль я от робости у. . . . Хрупка Фортуны ломкая пружина, Но мне верна французская дружина! Со мной языков было двадцать восемь, Морозы их с пожарами сразили, И так, как сено мы на нивах косим, Нас косит смерть. Я возвращуся или. . . Но нет, давайте мне скорее бриться, Когда ж обреюсь, буду я молиться!
Похожие по настроению
Наполеон
Александр Сергеевич Пушкин
Чудесный жребий совершился: Угас великий человек. В неволе мрачной закатился Наполеона грозный век. Исчез властитель осужденный, Могучий баловень побед, И для изгнанника вселенной Уже потомство настает. О ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн, Приосенен твоею славой, Почий среди пустынных волн… Великолепная могила! Над урной, где твой прах лежит, Народов ненависть почила И луч бессмертия горит. Давно ль орлы твои летали Над обесславленной землей? Давно ли царства упадали При громах силы роковой; Послушны воле своенравной, Бедой шумели знамена, И налагал ярем державный Ты на земные племена? Когда надеждой озаренный От рабства пробудился мир, И галл десницей разъяренной Низвергнул ветхий свой кумир; Когда на площади мятежной Во прахе царский труп лежал, И день великий, неизбежный — Свободы яркий день вставал, — Тогда в волненье бурь народных Предвидя чудный свой удел, В его надеждах благородных Ты человечество презрел. В свое погибельное счастье Ты дерзкой веровал душой, Тебя пленяло самовластье Разочарованной красой. И обновленного народа Ты буйность юную смирил, Новорожденная свобода, Вдруг онемев, лишилась сил; Среди рабов до упоенья Ты жажду власти утолил, Помчал к боям их ополченья, Их цепи лаврами обвил. И Франция, добыча славы, Плененный устремила взор, Забыв надежды величавы, На свой блистательный позор. Ты вел мечи на пир обильный; Все пало с шумом пред тобой: Европа гибла — сон могильный Носился над ее главой. И се, в величии постыдном Ступил на грудь ее колосс. Тильзит!.. (при звуке сем обидном Теперь не побледнеет росс) — Тильзит надменного героя Последней славою венчал, Но скучный мир, но хлад покоя Счастливца душу волновал. Надменный! кто тебя подвигнул? Кто обуял твой дивный ум? Как сердца русских не постигнул Ты с высоты отважных дум? Великодушного пожара Не предузнав, уж ты мечтал, Что мира вновь мы ждем, как дара; Но поздно русских разгадал… Россия, бранная царица, Воспомни древние права! Померкни, солнце Австерлица! Пылай, великая Москва! Настали времена другие, Исчезни, краткий наш позор! Благослови Москву, Россия! Война по гроб — наш договор! Оцепенелыми руками Схватив железный свой венец, Он бездну видит пред очами, Он гибнет, гибнет наконец. Бежат Европы ополченья! Окровавленные снега Провозгласили их паденье, И тает с ними след врага. И все, как буря, закипело; Европа свой расторгла плен; Во след тирану полетело, Как гром, проклятие племен. И длань народной Немезиды Подъяту видит великан: И до последней все обиды Отплачены тебе, тиран! Искуплены его стяжанья И зло воинственных чудес Тоскою душного изгнанья Под сенью чуждою небес. И знойный остров заточенья Полнощный парус посетит, И путник слово примиренья На оном камне начертит, Где, устремив на волны очи, Изгнанник помнил звук мечей, И льдистый ужас полуночи, И небо Франции своей; Где иногда, в своей пустыне Забыв войну, потомство, трон, Один, один о милом сыне В унынье горьком думал он. Да будет омрачен позором Тот малодушный, кто в сей день Безумным возмутит укором Его развенчанную тень! Хвала! он русскому народу Высокий жребий указал И миру вечную свободу Из мрака ссылки завещал.
На поражение Наполеона
Александр Востоков
Лети, желанный день отмщенья, Добычу адову постигни, порази! Ни сила тигрова, ни лисьи ухищренья Да не приносят ей спасенья: Ты сетью пагубы закинь ей все стези!.. Взыщи на ней всю кровь и все несчастья Закланных ею жертв, опустошенных стран. Всемирным бедствием искавший самовластья, Всему бы миру дал за то ответ тиран! С стыдом к подножию престола пригвожденный, Где правосудие и благость восседят, Свободы б видел он и мирных дней возврат Всем людям, — лишь един сих благ святых лишенный, И вид сей был бы в казнь ему тысящекрат. Но мы от заслуженной казни Тирана — взор свой отвратим, Отверзем радостно сердца свои приязни И всех племен людей в объятья заключим; С челом победы скажем им: От Александра вам и от его народа Вот дар — блаженство и свобода! Дотоль, желанный день! полет свой ускори. Гони, рази неутомимо, Да не падет удар твой мимо; Сверши его! и дни блаженства водвори!
Переход через Балканские горы
Алексей Константинович Толстой
Вершины закутала туч полоса. Денщик, дай кисет и чубук! Меня до костей промочила роса, Здесь сыро — все ольха да бук! Вот выстрел!- Чу, что там вдали за смятенье? Врагов ли господь нам послал в утешенье? Цыганской ли шайки презренный состав Нам встретить в горах решено? Что б ни было, вспомним воинский устав, Рассыпем врагов, как пшено!
Москва
Алексей Толстой
Наползают медные тучи, А из них вороны грают. Отворяются в стене ворота. Выезжают злые опричники, И за рекой трубы играют… Взмесят кони и ростопель Кровь с песком горючим. Вот и мне, вольному соколу, Срубят голову саблей Злые опричники.
Льву Толстому
Андрей Белый
Ты — великан, годами смятый. Кого когда-то зрел и я — Ты вот бредешь от курной хаты, Клюкою времени грозя. Тебя стремит на склон горбатый В поля простертая стезя. Падешь ты, как мороз косматый, На мыслей наших зеленя. Да заклеймит простор громовый Наш легкомысленный позор! Старик лихой, старик пурговый Из грозных косм подъемлет взор,— Нам произносит свой суровый, Свой неизбежный приговор. Упорно ком бремен свинцовый Рукою ветхою простер. Ты — молньей лязгнувшее Время — Как туча градная склонен: Твое нам заслоняет темя Златистый, чистый неба склон, Да давит каменное бремя Наш мимолетный жизни сон… Обрушь его в иное племя, Во тьму иных, глухих времен.
1811-го году
Денис Васильевич Давыдов
Толстой[1] молчит! — неужто пьян? Неужто вновь закуролесил? Нет, мой любезный грубиян Туза бы Дризену отвесил. Давно б о Дризене читал; И битый исключен из списков — Так, видно, он не получал Толстого ловких зубочистков. Так, видно, мой Толстой не пьян.[1]Толстой Федор Иванович (Американец) — хороший приятель Давыдова.
Наполеон
Федор Иванович Тютчев
I Сын Революции, ты с матерью ужасной Отважно в бой вступил — и изнемог в борьбе… Не одолел ее твой гений самовластный!.. Бой невозможный, труд напрасный!.. Ты всю ее носил в самом себе… II Два демона ему служили, Две силы чудно в нем слились: В его главе — орлы парили, В его груди — змии вились… Ширококрылых вдохновений Орлиный, дерзостный полет, И в самом буйстве дерзновений Змеиной мудрости расчет. Но освящающая сила, Непостижимая уму, Души его не озарила И не приблизилась к нему… Он был земной, не божий пламень, Он гордо плыл — презритель волн, — Но о подводный веры камень В щепы разбился утлый челн. III И ты стоял — перед тобой Россия! И, вещий волхв, в предчувствии борьбы, Ты сам слова промолвил роковые: «Да сбудутся ее судьбы!..» И не напрасно было заклинанье: Судьбы откликнулись на голос твой!.. Но новою загадкою в изгнанье Ты возразил на отзыв роковой… Года прошли — и вот, из ссылки тесной На родину вернувшийся мертвец, На берегах реки, тебе любезной, Тревожный дух, почил ты наконец… Но чуток сон — и по ночам, тоскуя, Порою встав, ты смотришь на Восток, И вдруг, смутясь, бежишь, как бы почуя Передрассветный ветерок. Да сбудутся ее судьбы! — это слова Наполеона из приказа по армии при переходе через Неман 22 июня 1812 г.: Россия увлекаема роком: да свершатся ее судьбы.
А.К. Толстой
Игорь Северянин
Кн. Л.М. УхтомскойГраф Алексей Толстой, чье имя Звучит мне юностью моей И новгородскими сырыми Лесами в густоте ветвей; Чей чудный стих вешне-березов И упоенно-соловьист, И тихий запад бледно-розов; И вечер благостно росист; Он, чьи припевы удалые — Любви и жизни торжество; Чья так пленительна Мария И звонко-майно «Сватовство»; Он, чье лицо так благородно, Красиво, ясно и светло; Чье творчество так плодородно И так роскошно расцвело. Ему слагаю, благодарный, Восторженные двадцать строк: Его напев великодарный — Расцвета моего залог!
Песня про сражение на реке Черной 4 августа 1855
Лев Николаевич Толстой
Как четвертого числа Нас нелегкая несла Горы отбирать.Барон Вревский генерал К Горчакову приставал, Когда подшофе.«Князь, возьми ты эти горы, Не входи со мною в ссору, Не то донесу».Собирались на советы Все большие эполеты, Даже Плац-бек-Кок.Полицмейстер Плац-бек-Кок Никак выдумать не мог, Что ему сказать.Долго думали, гадали, Топографы всё писали На большом листу.Гладко вписано в бумаге, Да забыли про овраги, А по ним ходить…Выезжали князья, графы, А за ними топографы На Большой редут.Князь сказал: «Ступай, Липранди». А Липранди: «Нет-с, атанде, Нет, мол, не пойду.Туда умного не надо, Ты пошли туда Реада, А я посмотрю…» Вдруг Реад возьми да спросту И повел нас прямо к мосту: «Ну-ка, на уру». Веймарн плакал, умолял, Чтоб немножко обождал. «Нет, уж пусть идут». Генерал же Ушаков, Тот уж вовсе не таков: Всё чего-то ждал. Он и ждал да дожидался, Пока с духом собирался Речку перейти. На уру мы зашумели, Да резервы не поспели, Кто-то переврал. А Белевцев-генерал Всё лишь знамя потрясал, Вовсе не к лицу. На Федюхины высоты Нас пришло всего три роты, А пошли полки!.. Наше войско небольшое, А француза было втрое, И сикурсу тьма. Ждали – выйдет с гарнизона Нам на выручку колонна, Подали сигнал. А там Сакен-генерал Всё акафисты читал Богородице. И пришлось нам отступать, Р… же ихню мать, Кто туда водил.
Освобождение Европы и слава Александра I
Николай Михайлович Карамзин
I Quae homines arant, navigant, aedificant, virtuti omnia parent.* Саллустий/I] Конец победам! Богу слава! Низверглась адская держава: Сражен, сражен Наполеон! Народы и цари! ликуйте: Воскрес порядок и Закон. Свободу мира торжествуйте! Есть правды бог: тирана нет! Преходит тьма, но вечен свет. Сокрылось нощи привиденье. Се утро, жизни пробужденье! Се глас Природы и творца: «Уставов я не пременяю: Не будут камнями сердца, Безумства в ум не обращаю. Злодей торжествовал, где он? Исчез, как безобразный сон!» О радость! В духе умиленный И делом бога восхищенный, Паду, лью слезы и молюсь!.. Отец!.. пусть бури мир волнуют! Над ними ты: не устрашусь! И бури благость знаменуют, Добро, любовь и стройный чин. О! Ты велик, велик един! Умолкло горести роптанье. Минувших зол воспоминанье Уже есть благо для сердец. — Из рук отчаянной Свободы Прияв властительский венец С обетом умирить народы И воцарить с собой Закон, Сын хитрой лжи, Наполеон, Призрак величия, героя, Под лаврами дух низкий кроя, Воссел на трон — людей карать И землю претворять в могилу, Слезами, кровью утучнять, В закон одну поставить силу, Не славой, клятвою побед Наполнить устрашенный свет. И бысть! Упали царства, троны. Его ужасны легионы Как огнь и бурный дух текли Под громом смерти, разрушенья, Сквозь дым пылающей земли; А он с улыбкой наслажденья, Сидя на груде мертвых тел, Страдание и гибель зрел. Ничто Аттилы, Чингисханы, Ничто Батыи, Тамерланы Пред ним в свирепости своей. Они в степях образовались, Среди рыкающих зверей, И в веки варварства являлись, — Сей лютый тигр, не человек, Явился в просвещенный век. Уже гордились мы Наукой, Ума плодом, добра порукой И славились искусством жить; Уже мы знали, что владетель Отцом людей обязан быть, Любить не власть, но добродетель; И что победами славна Лишь справедливая война. Сей изверг, миру в казнь рожденный, Мечтою славы ослепленный, Чтоб быть бессмертным, убивал! Хотел всемирныя державы, Лишь небо богу уступал;* Топтал святейшие уставы; Не скиптром правил, а мечом, И был — державным палачом! В чертогах, в хижинах стенали; В венцах главы рабов сияли: Престолы сделались стыдом. Темнели разум, просвещенье: Долг, совесть, честь казались сном. Слабела вера в провиденье: «Где мститель? где любовь отца?» Грубели чувства и сердца. Среди гробов, опустошенья, Безмолвия, оцепененья — С кровавым, дерзостным челом Насилие торжествовало И, веселяся общим злом, Себя хвалами величало, Вещая: «Властвует судьба! Она мне служит как раба!» Еще в Европе отдаленной Один народ благословенный Главы под иго не склонял, Хранил в душе простые нравы, В войнах издревле побеждал, Давал иным странам уставы, Но сам жил только по своим, Царя любил, царем любим; Не славился богатством знаний, Ни хитростию мудрований, Умел наказывать врагов, Являясь в дружестве правдивым; Стоял за Русь, за прах отцов, И был без гордости счастливым; Свободы ложной не искал, Но всё имел, чего желал. Уже тиран свирепым оком, Влекомый к казни тайным роком, Измерил путь в сию страну И поднял для нее оковы: Изрек погибель и войну. Уже рабы его готовы Последнюю из жертв заклать — И началась святая рать. Для нас святая!.. Боже мститель! Се ты, злодейства истребитель! Се ты на бурных облаках, В ударах молнии палящей! Ты в сердце россов и в устах, В руке за веру, правду мстящей! Кто бога воинств победит? У нас и меч его и щит! Тирану служат миллионы; Героев росских легионы Идут алмазною стеной; А старцы, жены простирают Десницу к вышнему с мольбой, Слезами благость умиляют. Везде курится фимиам: Россия есть обширный храм. Лежат храбрейшие рядами; Поля усеяны костями; Всё пламенем истреблено. Не грады, только честь спасаем!.. О славное Бородино! Тебя потомству оставляем На память, что России сын Стоит против двоих один!* А ты, державная столица, Градов славянских мать царица, Создание семи веков, Где пышность, нега обитали, Цвели богатства, плод трудов; Где храмы лепотой сияли И где покоился в гробах Царей, святых нетленный прах! Москва! прощаемся с тобою, И нашей собственной рукою Тебя мы в пепел обратим!* Пылай: се пламя очищенья! Мы землю с небом примирим. Ты жертва общего спасенья! В твоих развалинах найдет Враг мира гроб своих побед. Свершилось!.. Дымом омраченный, Пустыней, пеплом окруженный, Узрел он гибель пред собой. Бежит!.. но бог с седым Героем* Шлет казнь из тучи громовой: Здесь воины блестящим строем, Там ужасы зимы и глад Его встречают и мертвят. Как в безднах темной адской сени Толпятся осужденных тени Под свистом лютых эвменид, Так сонмы сих непобедимых, Едва имея жизни вид, В страданиях неизъяснимых Скитаются среди лесов; Им пища — лед, им снег — покров. В огонь ввергаются от хлада; Себя терзают в муках глада: Полмертвый мертвого грызет. Стадами птицы плотоядны Летят за ними с криком вслед; За ними звери кровожадны, Разинув челюсти, бегут И члены падающих рвут. О жертвы хищного злодейства! Вы были радостью семейства; Имели ближних и друзей, — Почто вы гибели искали В дали полуночных степей? Мы вашей крови не жадали; Но кто оковы нам несет, Умрем — или он сам падет! Где ваши легионы страха? Лежат безмолвно в недрах праха; Осталась память их одна, И ветры пепел развевают. Се ваши громы, знамена: Младенцы ими здесь играют. — Свободны мы, но в рабстве мир: Еще тиранов цел кумир. Еще Европа в изумленье; Но скоро общее волненье Вселяет мужество в сердца. Гласят: «И мы хотим свободы И нашим бедствиям конца!» Подвиглись троны и народы; Друг с друга в гневе цепи рвут И с яростью на брань текут. О диво! Зрелище святое! — Кто в шумном, благолепном строе, Венчанный лаврами побед, С лицом умильным и смиренным Народы к торжеству ведет И перстом, к небу обращенным, Им кажет бога вышних сил, С кем он уже врагов сразил? — России царь благочестивый, Герой в душе миролюбивый! Он долго брани не хотел; Спасал от бурь свою державу: Отец чад подданных жалел И ненавидел крови славу; Когда ж меч правды обнажил, Рек: с нами бог! и победил. Вотще злодей окровавленный, Как вепрь до сердца уязвленный, Остаток собирает жертв Коварства, лютого обмана: У них мечи, но дух их мертв: Идут сражаться за тирана! И с кем? с любовью к олтарям, К свободе, к истинным царям! Ничто все хитрости искусства Против восторга, правды чувства. Толпы героев и вождей Война народная рождает, И первый из земных царей Собою им пример являет. (Россия! не страшись: над ним Господь благий с щитом своим!) Днем в поле, нощию не дремлет: Советам прозорливых внемлет, Все думы Александр решит; Предвидит замыслы лукавых; Союз от зависти хранит; Стыдя виновных, хвалит правых И слабым мужество дает. Он силен: в нем коварства нет! Стократно в битвах одоленный, Иссохших лавров обнаженный, Ознаменованный стыдом, Тиран перун угасший мещет — И се последний грянул гром, И новый Вавилон трепещет! Колосс Наполеон падет К ногам царей: свободен свет! Земли подвиглось основанье! Гремит народов восклицанье: Он пал! Он пал! Кипят сердца; К надеждам счастья оживают. Как дети одного отца, Все, все друг друга обнимают… Он пал! в восторге целый свет! Народы братья! злобы нет! В сем общем, радостном волненье, Царей, героев прославленье, Чье имя первое в устах? Кому гремят вселенной лики: Без лести, в искренних хвалах Дают название Великий? Отечество мое! ликуй И с Александром торжествуй! Отверзлися врата эфира, И духи выспреннего мира Парили над главой твоей, Помазанник, сосуд избранный Ко избавлению людей, Монарх, Россиею венчанный, Но данный богом всем странам, Языкам, будущим векам; Когда врагам, уже смиренным, Твоею славой удивленным, Вещал ты в благости: мир вам! Когда с любовью восхищенной, Дотоле чуждой их сердцам, Они в сей час благословенный, Внимая ангельскую речь, Лобзали твой победный меч; Когда, их чувством умиленный, Оливой, пальмой осененный, Среди народа и вождей, На месте, обагренном кровью Невиннейшего из царей, Ты с чистой верою, любовью, Молясь, колена преклонил И бога гнева укротил* Когда, злодеями гонимый, Но втайне добрыми любимый, Святого Лудовика сын, Несчастием сопровожденный От цвета жизни до седин, На трон тобою возведенный, Тебя с слезами обнимал И сыном неба называл! Вещайте, летописи Славы! Каких веков, какой державы Монарх столь блага совершил? Ищу… Закройтесь: нет примера! К величию подвигнут был Он вами, Добродетель, Вера! На бога твердо уповал И выше всех героев стал. России слава, царств спасенье, Наук, торговли оживленье, Союз властей — покой, досуг, Уму и сердцу вожделенный, — О! сколько, сколько счастья вдруг! Как мир, грозою потрясенный, В разрыве смертоносных туч С любовью видит солнца луч, Так все мы тишину встречаем, Приветствуем душой, ласкаем Изгнанницу столь многих лет! Забудем зло, но рассуждая. Нас опыт к Мудрости ведет: Из глубины веков блистая, Как ясная умов заря, Сия другиня олтаря К нам ныне руку простирает — Страстям велит молчать — вещает: «Цари, народы! благо вам, Десницей вышнего спасенным! Но клятва будущим войнам, Безумцам, славой обольщенным! Велик отец и друг людей, Не гений зла, не муж кровей. Кто следом Галлии тирана, Путем насилия, обмана, Для ада радостных побед, Еще к бессмертью устремится? Стократ он прежде смерть найдет, Чем с ним победами сравнится, — И сей Наполеон в пыли; Живет теперь в позор земли, Несчастный пьет стыда отраву! Цари! всемирную державу Оставьте богу одному! Залог, вам небом порученный, Вы должны возвратить ему Не кровью слабых обагренный Для умноженья областей, Но с мирным счастием людей. Не для войны живет властитель: Он мира, целости хранитель. Пусть каждый собственность блюдет И чуждого да не коснется! Тогда спокоен будет свет. У диких кровь рекою льется: Там воин — первый человек; Но век ума гражданский век. Судить, давать, блюсти Законы, С мечом в руке — для обороны От чуждых и своих врагов — Есть дело вышней царской власти. Не будет праздных вам часов, Пока, увы! пылают страсти. Любите знаний тихий свет: От них — Наполеона нет!* Народы! власти покоряйтесь; Свободой ложной не прельщайтесь: Она призрак, страстей обман. Вы зрели галлов заблужденье: И своевольство и тиран Отметили им за возмущенье Против законного царя, Уставов древних, олтаря. Питайте в сердце добродетель, Тогда не будет ваш владетель Святых законов попирать. Ко злому только зло влечется: Благим и царь есть благодать. Господь небес о всех печется, И червь его рукой храним. Над вами царь, а бог над ним. В правленьях новое опасно, А безначалие ужасно. Как трудно общество создать! Оно устроилось веками, Гораздо легче разрушать Безумцу с дерзкими руками. Не вымышляйте новых бед: В сем мире совершенства нет! Цари да будут справедливы, Народы верностью счастливы! Не искушайте никогда Всевышнего в долготерпенье: Спасает бог — но не всегда». Рекла — и мир в благоговенье; Умолкла — но ее совет Есть глас ума в деяньях лет. Исчезните, примеры злые! Теките счастья дни златые Для всех народов и царей! А ты, наш царь благословенный, Спеши, спеши к стране своей, Победой, славой утружденный! Везде ты искренно хвалим, А здесь и славим и любим. Тебя как солнце ждем душею! Ах! благодарностью своею Достойны мы твоими быть! Гряди с геройскими полками, Которых память будет жить Вовек с чудесными делами! Российских древних царств глава, Седая в доблести Москва С себя прах смерти отрясает; Развалины свои венчает Цветами юныя весны. Не бойся мрачных лиц, стенаний: Печали все погребены. Услышишь громы восклицаний: «Для счастья нашего живи!» Узришь один восторг любви. [I *[1]Все, что создают люди, когда пашут, плавают, строят, служит добродетели. [2] На одной медали Наполеонова времени изображено всевидящее око с надписью: «Тебе небо, мне земля». [3] Уверяют, что французов было 180000, а наших 90000, кроме московского ополчения, не бывшего в деле. [4] Очевидцы рассказывают, что Каретный и Москотильный ряды зажжены рукою самих лавошников, также и многие домы хозяйскою. [5] Князем Кутузовым Смоленским. [6] Читатели помнят о сем умилительном священнодействии на месте, где варвары убили Лудовика XVI. [7] Если бы Наполеон злодействовал не в просвещенные, а в варварские времена, то он мог бы умереть в величии.[/I]
Другие стихи этого автора
Всего: 220Вот уж снег последний в поле тает
Алексей Константинович Толстой
Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли.Юный лес, в зеленый дым одетый, Теплых гроз нетерпеливо ждет; Всё весны дыханием согрето, Всё кругом и любит и поет;Утром небо ясно и прозрачно. Ночью звезды светят так светло; Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?Грустно жить тебе, о друг, я знаю, И понятна мне твоя печаль: Отлетела б ты к родному краю И земной весны тебе не жаль…
Грядой клубится белою
Алексей Константинович Толстой
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку белеется Туманная гряда, Рассеется, развеется, А горе никогда!
Замолкнул гром, шуметь гроза устала
Алексей Константинович Толстой
Замолкнул гром, шуметь гроза устала, Светлеют небеса, Меж черных туч приветно засияла Лазури полоса; Еще дрожат цветы, полны водою И пылью золотой, — О, не топчи их с новою враждою Презрительной пятой!
То было раннею весной
Алексей Константинович Толстой
То было раннею весной, Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной, И зелень рощ сквозила; Труба пастушья поутру Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору Был папоротник тонкий. То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной Ты очи опустила. То на любовь мою в ответ Ты опустила вежды — О жизнь! о лес! о солнца свет! О юность! о надежды! И плакал я перед тобой, На лик твой глядя милый,- То было раннею весной, В тени берез то было! То было утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы!
Клонит к лени полдень жгучий
Алексей Константинович Толстой
Из Крымских очерковКлонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и пахучей, Нежась, спит блестящий жук; А из камней вытекая, Однозвучен и гремуч, Говорит, не умолкая, И поет нагорный ключ.
Я задремал, главу понуря
Алексей Константинович Толстой
Я задремал, главу понуря, И прежних сил не узнаю; Дохни, господь, живящей бурей На душу сонную мою.Как глас упрека, надо мною Свой гром призывный прокати, И выжги ржавчину покоя, И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый, И, вняв карающим словам, Как камень от удара млата, Огонь таившийся издам!
Я вас узнал, святые убежденья
Алексей Константинович Толстой
Я вас узнал, святые убежденья, Вы спутники моих минувших дней, Когда, за беглой не гоняясь тенью, И думал я и чувствовал верней, И юною душою ясно видел Всe, что любил, и всe, что ненавидел! Средь мира лжи, средь мира мне чужого, Не навсегда моя остыла кровь; Пришла пора, и вы воскресли снова, Мой прежний гнев и прежняя любовь! Рассеялся туман и, слава богу, Я выхожу на старую дорогу! По-прежнему сияет правды сила, Ее сомненья боле не затмят; Неровный круг планета совершила И к солнцу снова катится назад, Зима прошла, природа зеленеет, Луга цветут, весной душистой веет!
Что ты голову склонила
Алексей Константинович Толстой
Что ты голову склонила? Ты полна ли тихой ленью? Иль грустишь о том, что было? Иль под виноградной сенью Начертания сквозные Разгадать хотела б ты, Что на землю вырезные Сверху бросили листы? Но дрожащего узора Нам значенье непонятно — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно! Час полуденный палящий, Полный жизни огневой, Час веселый настоящий, Этот час один лишь твой! Не клони ж печально взора На рисунок непонятный — Что придет, узнаешь скоро, Что прошло, то невозвратно!
Что ни день, как поломя со влагой
Алексей Константинович Толстой
Что ни день, как поломя со влагой, Так унынье борется с отвагой, Жизнь бежит то круто, то отлого, Вьется вдаль неровною дорогой, От беспечной удали к заботам Переходит пестрым переплетом, Думы ткут то в солнце, то в тумане Золотой узор на темной ткани.
Что за грустная обитель
Алексей Константинович Толстой
Что за грустная обитель И какой знакомый вид! За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит!Стукнет вправо, стукнет влево, Будит мыслей длинный ряд; В нем рассказы и напевы Затверженные звучат.А в подсвечнике пылает Догоревшая свеча, Где-то пес далеко лает, Ходит маятник, стуча;Стукнет влево, стукнет вправо, Все твердит о старине; Грустно так! Не знаю, право, Наяву я иль во сне?Вот уж лошади готовы — Сел в кибитку и скачу,- Полно, так ли? Вижу снова Ту же сальную свечу,Ту же грустную обитель, И кругом знакомый вид, За стеной храпит смотритель, Сонно маятник стучит…
Хорошо, братцы, тому на свете жить
Алексей Константинович Толстой
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинешенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь, обухом вколоченный. И глядит уж он на свое добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прет вперед, напролом идет, Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить, Кому бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть! А и худо, кажись, не без доброго! И дойдет он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдет вперед, воротится, Начинает идти сызнова; А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зеленые, Залюбуется на божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И все люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается, Ишь стоит, мол, призадумался, Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать. Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему. Ни торговым делом не правити!»
Ходит Спесь, надуваючись
Алексей Константинович Толстой
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то на нем во целу сажень, Пузо-то его все в жемчуге, Сзади-то у него раззолочено. А и зашел бы Спесь к отцу, к матери, Да ворота некрашены! А и помолился б Спесь во церкви божией, Да пол не метен! Идет Спесь, видит: на небе радуга; Повернул Спесь во другую сторону: Не пригоже-де мне нагибатися!