Отчизна

*Восстань, пророк, и виждь, и внемли. Исполнись волею моей И, обходя моря и земли. Глаголом жги сердца людей.

А. С. Пушкин*

Я прожил жизнь в скитаниях без сроку. Но и теперь еще сквозь грохот дней Я слышу глас, я слышу глас пророка: «Восстань! Исполнись волею моей!»

И я встаю. Бреду, слепой от вьюги, Дрожу в просторах Родины моей. Еще пытаясь в творческой потуге Уже не жечь, а греть сердца людей.

Но заметают звонкие метели Мои следы, ведущие в мечту, И гибнут песни, не достигнув цели. Как птицы замерзая на лету.

Россия, Родина, страна родная! Ужели мне навеки суждено В твоих снегах брести изнемогая. Бросая в снег ненужное зерно?

Ну что ж… Прими мой бедный дар, Отчизна! Но, раскрывая щедрую ладонь, Я знаю, что в мартенах коммунизма Все переплавит в сталь святой огонь.

Похожие по настроению

Угораздило меня родиться

Андрей Дементьев

Угораздило меня родиться В этой безалаберной стране. Я хочу быть перелетной птицей. Зиму — ТАМ. А к дому — по весне. Впрочем, это мне не угрожает. Я же не какой-нибудь изгой. Как ни хороша земля чужая, Мне она не может стать родной. Видно, мне еще достанет лиха На остаток века моего. И придется жить с неразберихой, Как живет в России большинство.

Русь моя, Россия, дом, земля и матерь

Арсений Александрович Тарковский

Русь моя, Россия, дом, земля и матерь! Ты для новобрачного — свадебная скатерть, Для младенца — колыбель, для юного — хмель, Для скитальца — посох, пристань и постель, Для пахаря — поле, для рыбаря — море, Для друга — надежда, для недруга — горе, Для кормщика — парус, для воина — меч, Для книжника — книга, для пророка — речь, Для молотобойца — молот и сила, Для живых — отцовский кров, для мертвых — могила. Для сердца сыновьего — негасимый свет. Нет тебя прекрасней и желанней нет. Разве даром уголь твоего глагола Рдяным жаром вспыхнул под пятой монгола? Разве горький Игорь, смертью смерть поправ, Твой не красил кровью бебряный рукав? Разве киноварный плащ с плеча Рублева На ветру широком не полощет снова? Как — душе дыханье, руке — рукоять. Хоть бы в пропасть кинуться — тебя отстоять.

Выхожу я в родные просторы

Георгий Иванов

Выхожу я в родные просторы, На зеленые нивы смотрю, Подымаю тревожные взоры, На багряную ленту — зарю. Надвигаются синие тучи, И тревожная плещет река, И звенит о тоске неминучей Старомодная песнь ямщика. Больно сердцу от пенья свирели, Грустно видеть, как блекнет заря, И качаются старые ели, О тревоге своей говоря. Незаметно она наплывала, Пелена серо-пепельной мглы, А давно ли душа ликовала, Разбивая свои кандалы. А давно ли, давно ли, давно ли, Жизнь была озаренно-светла, Словно радуга в солнечном поле, Наша дивная радость цвела. И казалось, свершаем мы тризну Над неправдой, изменою, злом, И Россию — Россию-отчизну Мы по праву свободной зовем. Как забуду я красные флаги, Эти буйные дни февраля? Полный кубок любви и отваги, Что пила ты, родная земля! Много лет ты в неволе томилась, Восставая на черное зло, И с жестокой неправдою билась, И страдала за правду светло.

Россия

Константин Бальмонт

Есть слово — и оно едино. Россия. Этот звук — свирель. В нем воркованье голубино. Я чую поле, в сердце хмель, Позвавший птиц к весне апрель. На иве распустились почки, Береза слабые листочки Раскрыла — больше снег не враг, Трава взошла на каждой кочке, Заизумрудился овраг. Тоска ли в сердце медлит злая? Гони. Свой дух утихомирь. Вновь с нами ласточка живая, Заморского отвергшись края, В родимую влюбилась ширь. И сердце, ничего не зная, Вновь знает нежно, как она, Что луговая и лесная Зовет к раскрытости весна. От солнца — ласка властелина, Весь мир — одно окно лучу. Светла в предчувствии долина. О чем томлюсь? Чего хочу? Всегда родимого взыскую, Люблю разбег родных полей, Вхожу в прогалину лесную — Нет в мире ничего милей. Ручьи, луга, болота, склоны, В кустах для зайца уголок. В пастушью дудку вдунул звоны, Качнув подснежник, ветерок. Весенним дождиком омочен, Весенним солнцем разогрет, Мой край в покров весны одет, Нерукотворно беспорочен. Другого в мире счастья нет.

Песня о Родине

Михаил Исаковский

1Та песня с детских лет, друзья, Была знакома мне: «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне».Трансвааль, Трансвааль — страна моя!.. Каким она путем Пришла в смоленские края, Вошла в крестьянский дом?И что за дело было мне, За тыщи верст вдали, До той страны, что вся в огне, До той чужой земли?Я даже знал тогда едва ль — В свой двенадцать лет,— Где эта самая Трансвааль И есть она иль нет.И всё ж она меня нашла В Смоленщине родной, По тихим улицам села Ходила вслед за мной.И понял я ее печаль, Увидел тот пожар. Я повторял: — Трансвааль, Трансвааль!- И голос мой дрожал.И я не мог уже — о нет!— Забыть про ту страну, Где младший сын — в тринадцать лет — Просился на войну.И мне впервые, может быть, Открылося тогда — Как надо край родной любить, Когда придет беда;Как надо родину беречь И помнить день за днем, Чтоб враг не мог ее поджечь Погибельным огнем…2«Трансвааль, Трансвааль — страна моя!..» Я с этой песней рос. Ее навек запомнил я И, словно клятву, нес.Я вместе с нею путь держал, Покинув дом родной, Когда четырнадцать держав Пошли на нас войной;Когда пожары по ночам Пылали здесь и там И били пушки англичан По нашим городам;Когда сражались сыновья С отцами наравне… «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне…»3Я пел свой гнев, свою печаль Словами песни той, Я повторял: — Трансвааль, Трансвааль!- Но думал о другой,—О той, с которой навсегда Судьбу свою связал. О той, где в детские года Я палочки срезал;О той, о русской, о родной, Где понял в первый раз: Ни бог, ни царь и не герой Свободы нам не даст;О той, что сотни лет жила С лучиною в светце, О той, которая была Вся в огненном кольце.Я выполнял ее наказ, И думал я о ней… Настал, настал суровый час Для родины моей;Настал, настал суровый час Для родины моей,— Молитесь, женщины, за нас — За ваших сыновей…4Мы шли свободу отстоять, Избавить свет от тьмы. А долго ль будем воевать — Не спрашивали мы.Один был путь у нас — вперед! И шли мы тем путем. А сколько нас назад придет — Не думали о том.И на земле и на воде Врага громили мы. И знамя красное нигде Не уронили мы.И враг в заморские края Бежал за тыщи верст. И поднялась страна моя Во весь могучий рост.Зимой в снегу, весной в цвету И в дымах заводских — Она бессменно на посту, На страже прав людских.Когда фашистская чума В поход кровавый шла, Весь мир от рабского ярма Страна моя спасла.Она не кланялась врагам, Не дрогнула в боях. И пал Берлин к ее ногам, Поверженный во прах.Стоит страна большевиков, Великая страна, Со всех пяти материков Звезда ее видна.Дороги к счастью — с ней одной Открыты до конца, И к ней — к стране моей родной — Устремлены сердца.Ее не сжечь, не задушить, Не смять, не растоптать,— Она живет и будет жить И будет побеждать!5«…Трансвааль, Трансвааль!..» — Я много знал Других прекрасных слов, Но эту песню вспоминал, Как первую любовь;Как свет, как отблеск той зари, Что в юности взошла, Как голос матери-земли, Что крылья мне дала.Трансвааль, Трансвааль!— моя страна, В лесу костер ночной… Опять мне вспомнилась она, Опять владеет мной.Я вижу синий небосвод, Я слышу бой в горах: Поднялся греческий народ С оружием в руках.Идет из плена выручать Судьбу своей земли, Идет свободу защищать, Как мы когда-то шли.Идут на битву сыновья С отцами наравне… «Трансвааль, Трансвааль — страна моя, Ты вся горишь в огне…»Пускай у них не те слова И пусть не тот напев, Но та же правда в них жива, Но в сердце — тот же гнев.И тот же враг, что сжег Трансвааль,— Извечный враг людской,— Направил в них огонь и сталь Безжалостной рукой.Весь мир, всю землю он готов Поджечь, поработить, Чтоб кровь мужей и слезы вдов В доходы превратить;Чтоб даже воздух, даже свет Принадлежал ему… Но вся земля ответит: — Нет! Вовек не быть тому!И за одним встает другой Разгневанный народ,— На грозный бой, на смертный бой И стар и млад идет,И остров Ява, и Китай, И Греции сыны Идут за свой родимый край, За честь своей страны;За тех, что в лютой кабале, В неволе тяжкой мрут, За справедливость на земле И за свободный труд.Ни вражья спесь, ни злая месть Отважным не страшна. Народы знают: правда есть! И видят — где она.Дороги к счастью — с ней одной Открыты до конца, И к ней — к стране моей родной Устремлены сердца,Ее не сжечь, не задушить, Не смять, не растоптать. Она живет и будет жить И будет побеждать!

Родина

Михаил Юрьевич Лермонтов

Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья. Но я люблю — за что, не знаю сам — Ее степей холодное молчанье, Ее лесов безбрежных колыханье, Разливы рек ее, подобные морям; Проселочным путем люблю скакать в телеге И, взором медленным пронзая ночи тень, Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Дрожащие огни печальных деревень; Люблю дымок спаленной жнивы, В степи ночующий обоз И на холме средь желтой нивы Чету белеющих берез. С отрадой, многим незнакомой, Я вижу полное гумно, Избу, покрытую соломой, С резными ставнями окно; И в праздник, вечером росистым, Смотреть до полночи готов На пляску с топаньем и свистом Под говор пьяных мужичков.

К отечеству

Николай Михайлович Карамзин

Цвети, отечество святое, Сынам любезное, драгое! Мы все боготворим тебя И в жертву принести себя Для пользы твоея готовы. Ах! смерть ничто, когда оковы И стыд грозят твоим сынам! Так древле Кодры умирали, Так Леониды погибали В пример героям и друзьям. Союз родства и узы крови Не так священны для сердец, Как свят закон твоей любови. Оставит милых чад отец, И сын родителя забудет, Спеша отечеству служить; Умрет он, но потомство будет Героя полубогом чтить.

К Отечеству и врагам его

Владимир Бенедиктов

Русь — отчизна дорогая! Никому не уступлю: Я люблю тебя, родная, Крепко, пламенно люблю. В духе воинов-героев, В бранном мужестве твоем И в смиреньи после боев — Я люблю тебя во всем: В снеговой твоей природе, В православном алтаре, В нашем доблестном народе, В нашем батюшке-царе, И в твоей святыне древней, В лоне храмов и гробниц, В дымной, сумрачной деревне И в сиянии столиц, В крепком сне на жестком ложе И в поездках на тычке, В щедром барине — вельможе И смышленном мужике, В русской деве светлоокой С звонкой россыпью в речи, В русской барыне широкой, В русской бабе на печи, В русской песне залюбовной, Подсердечной, разлихой, И в живой сорвиголовой, Всеразгульной — плясовой, В русской сказке, в русской пляске, В крике, в свисте ямщика, И в хмельной с присядкой тряске Казачка и трепака, Я чудном звоне колокольном Но родной Москве — реке, И в родном громоглагольном Мощном русском языке, И в стихе веселонравном, Бойком, стойком, — как ни брось, Шибком, гибком, плавном славном, Прорифмованном насквозь, В том стихе, где склад немецкий В старину мы взяли в долг, Чтоб явить в нем молодецкий Русский смысл и русский толк. Я люблю тебя, как царство, Русь за то, что ты с плеча Ломишь Запада коварство, Верой — правдой горяча. Я люблю тебя тем пуще, Что прямая, как стрела, Прямотой своей могущей Ты Европе не мила. Что средь брани, в стойке твердой, Миру целому ты вслух, Без заносчивости гордой Проявила мирный дух, Что, отрекшись от стяжаний И вставая против зла, За свои родные грани Лишь защитный меч взяла, Что в себе не заглушила Вопиющий неба глас, И во брани не забыла Ты распятого за нас. Так, родная, — мы проклятья Не пошлем своим врагам И под пушкой скажем: ‘Братья! Люди! Полно! Стыдно вам’. Не из трусости мы голос, Склонный к миру, подаем: Нет! Торчит наш каждый волос Иль штыком или копьем. Нет! Мы стойки. Не Европа ль Вся сознательно глядит, Как наш верный Севастополь В адском пламени стоит? Крепок каждый наш младенец; Каждый отрок годен в строй; Каждый пахарь — ополченец; Каждый воин наш — герой. Голубица и орлица Наши в Крым летят — Ура! И девица и вдовица — Милосердия сестра. Наша каждая лазейка — Подойди: извергнет гром! Наша каждая копейка За отечество ребром. Чью не сломим мы гордыню, Лишь воздвигни царь — отец Душ корниловских твердыню И нахимовских сердец! Но, ломая грудью груди, Русь, скажи своим врагам: Прекратите зверство, люди! Христиане! Стыдно вам! Вы на поприще ученья Не один трудились год: Тут века! — И просвещенья Это ль выстраданный плод? В дивных общества проектах Вы чрез высь идей прошли И во всех возможных сектах Христианство пережгли. Иль для мелкого гражданства Только есть святой устав, И святыня христианства Не годится для держав? Теплота любви и веры — Эта жизнь сердец людских — Разве сузила б размеры Дел державных, мировых? Раб, идя сквозь все мытарства, В хлад хоть сердцем обогрет; Вы его несчастней, царства, — Жалки вы: в вас сердца нет. Что за чадом отуманен Целый мир в разумный век! Ты — француз! Ты — англичанин! Где ж меж вами человек? Вы с трибун, где дар витейства Человечностью гремел, Прямо ринулись в убийства, В грязный омут хищных дел. О наставники народов! О науки дивный плод! После многих переходов Вот ваш новый переход: Из всемирных филантропов, Гордой вольности сынов — В подкупных бойцов — холпов И журнальных хвастунов, Из великих адвокатов, Из крушителей венца — В пальмерстоновских пиратов Или в челядь сорванца’. Стой, отчизна дорогая! Стой! — И в ранах, и в крови Все молись, моя родная, Богу мира и любви! И детей своих венчая Высшей доблести венцом, Стой, чела не закрывая, К солнцу истины лицом!

К России

Владимир Владимирович Набоков

Отвяжись, я тебя умоляю! Вечер страшен, гул жизни затих. Я беспомощен. Я умираю от слепых наплываний твоих. Тот, кто вольно отчизну покинул, волен выть на вершинах о ней, но теперь я спустился в долину, и теперь приближаться не смей. Навсегда я готов затаиться и без имени жить. Я готов, чтоб с тобой и во снах не сходиться, отказаться от всяческих снов; обескровить себя, искалечить, не касаться любимейших книг, променять на любое наречье все, что есть у меня, — мой язык. Но зато, о Россия, сквозь слезы, сквозь траву двух несмежных могил, сквозь дрожащие пятна березы, сквозь все то, чем я смолоду жил, дорогими слепыми глазами не смотри на меня, пожалей, не ищи в этой угольной яме, не нащупывай жизни моей! Ибо годы прошли и столетья, и за горе, за муку, за стыд, — поздно, поздно! — никто не ответит, и душа никому не простит.

Россия

Юрий Иосифович Визбор

Любовь моя, Россия, Люблю, пока живу, Дожди твои косые, Полян твоих траву, Дорог твоих скитанья, Лихих твоих ребят. И нету оправданья Не любящим тебя. Любовь моя, Россия, Ты с каждым днём сильней. Тебя в груди носили Солдаты на войне, Шинелью укрывали И на руках несли, От пуль оберегали, От горя сберегли. Любовь моя, Россия, Немало над тобой Невзгоды моросили Осеннею порой. Но ты за далью синей Звездой надежд живёшь, Любовь моя, Россия, Спасение моё!