Минуточка
Ах, солнечным, солнечным маем, На пляже встречаясь тайком, С Люлю мы, как дети, играем, Мы солнцем пьяны, как вином.
У моря за старенькой будкой Люлю с обезьянкой шалит, Меня называет «Минуткой» И мне постоянно твердит:
«Ну погоди, ну погоди, Минуточка, Ну погоди, мой мальчик-пай, Ведь любовь— это только шуточка, Это выдумал глупый май».
Мы в августе горе скрываем И, в парке прощаясь тайком, С Люлю, точно дети, рыдаем Осенним и пасмурным днем.
Я плачу, как глупый ребенок, И, голосом милым звеня, Ласкаясь ко мне, как котенок, Люлю утешает меня:
«Ну погоди, ну не плачь, Минуточка, Ну не плачь, мой мальчик-пай, Ведь любовь наша — только шуточка, Ее выдумал глупый май».
Похожие по настроению
Личная песенка
Александр Николаевич Вертинский
Что же мы себя мучаем? Мы ведь жизнью научены… Разве мы расстаемся навек?А ведь были же сладости В каждом горе и радости, Что когда-то делили с тобой. Все, что сердце заполнило, Мне сегодня напомнила Эта песня, пропетая мной.Я всегда был с причудинкой, И тебе, моей худенькой, Я достаточно горя принес. Не одну сжег я ноченьку И тебя, мою доченьку, Доводил, обижая, до слез.И, звеня погремушкою, Был я только игрушкою У жестокой судьбы на пути. Расплатились наличными И остались приличными, А теперь, если можешь, прости.Все пройдет, все прокатиться. Вынь же новое платьице И надень к нему шапочку в тон. Мы возьмем нашу сучечку И друг друга под ручечку, И поедем в Буа де Булонь.Будем снова веселыми, А за днями тяжелыми Только песня помчится, звеня. Разве ты не любимая? Разве ты не единая? Разве ты не жена у меня?
Играет на корнете
Александр Введенский
Играет на корнете-а-пистоне Мой друг, мой верный друг. На голубом балконе Из длинных синих рук. Моё подымет платье Весёлый ветерок, Играя на закате В краснеющий рожок. Я прохожу по улице В юбке до колен; Становишься распутницей: Так много перемен. Я в лавке продовольственной В очередях стою. Всё помню с удовольствием Последнее люблю! И плачу долгим вечером, И думаю о нём, Что ж — делать больше нечего. Вздыхаю пред огнём.
Свидание
Андрей Белый
На мотив из Брюсова Время плетется лениво. Всё тебя нету да нет. Час простоял терпеливо. Или больна ты, мой свет? День-то весь спину мы гнули, а к девяти я был здесь… Иль про меня что шепнули?.. Тоже не пил праздник весь… Трубы гремят на бульваре. Пыль золотая летит. Франтик в истрепанной паре, знать, на гулянье бежит. Там престарелый извозчик парня в участок везет. Здесь оборванец разносчик дули и квас продает. Как я устал, поджидая!.. Злая, опять не пришла… Тучи бледнеют, сгорая. Стелется пыльная мгла. Вечер. Бреду одиноко. Тускло горят фонари. Там… над домами… далеко узкая лента зари. Сердце сжимается больно. Конка протяжно звенит. Там… вдалеке… колокольня образом темным торчит.
Она придет, сверкнет — исчезнет
Игорь Северянин
Она придет, сверкнет — исчезнет! Она, минутная любовь! И больше к жизни не воскреснет, И не пробудит к жизни вновь! А ты, влюбленный! как смешон ты! Как жалок в «чувствах на обмен»! Вдали свободны горизонты, Достигнешь их — все тот же плен…
Минута
Иннокентий Анненский
Узорные ткани так зыбки, Горячая пыль так бела,- Не надо ни слов, ни улыбки: Останься такой, как была;Останься неясной, тоскливой, Осеннего утра бледней Под этой поникшею ивой, На сетчатом фоне теней…Минута — и ветер, метнувшись, В узорах развеет листы, Минута — и сердце, проснувшись, Увидит, что это — не ты…Побудь же без слов, без улыбки, Побудь точно призрак, пока Узорные тени так зыбки И белая пыль так чутка…
То в виде девочки, то в образе старушки
Максимилиан Александрович Волошин
То в виде девочки, то в образе старушки, То грустной, то смеясь — ко мне стучалась ты: То требуя стихов, то ласки, то игрушки И мне даря взамен и нежность, и цветы.То горько плакала, уткнувшись мне в колени, То змейкой тонкою плясала на коврах… Я знаю детских глаз мучительные тени И запах ладана в душистых волосах.Огонь какой мечты в тебе горит бесплодно? Лампада ль тайная? Смиренная свеча ль? Ах, все великое, земное безысходно… Нет в мире радости светлее, чем печаль!
Разница во времени
Роберт Иванович Рождественский
Звезды высыпали вдруг необузданной толпой. Между летом и зимой запылала осень трепетно. Между стуком двух сердец, между мною и тобой есть- помимо расстояний- просто разница во времени. Я обыкновенно жил. Я с любовью не играл. Я писал тебе стихи, ничего в замен не требуя. И сейчас пошлю тебе, восемнадцать телеграмм. Ты получишь их не сразу. Это- разница во времени. Я на улицу бегу. Я вздыхаю тяжело. Но, и самого себя переполнив завереньями, как мне закричать ,,люблю,,? Вдруг твое ,,люблю,, прошло? Потому, что существует эта разница во времени. Солнце встало на пути. Ветры встали на пути. Напугать меня хотят высотою горы-вредены. Не смотри на телефон. И немного подожди. Я приду, перешагнув через разницу во времени.
Тоска по милом
Василий Андреевич Жуковский
Дубрава шумит; Сбираются тучи; На берег зыбучий Склонившись, сидит В слезах, пригорюнясь, девица-краса; И полночь и буря мрачат небеса; И черные волны, вздымаясь, бушуют; И тяжкие вздохи грудь белу волнуют. «Душа отцвела; Природа уныла; Любовь изменила, Любовь унесла Надежду, надежду — мой сладкий удел. Куда ты, мой ангел, куда улетел? Ах, полно! я счастьем мирским насладилась: Жила, и любила… и друга лишилась. Теките струей Вы, слезы горючи; Дубравы дремучи, Тоскуйте со мной. Уж боле не встретить мне радостных дней; Простилась, простилась я с жизнью моей: Мой друг не воскреснет; что было, не будет… И бывшего сердце вовек не забудет. Ах! скоро ль пройдут Унылые годы? С весною — природы Красы расцветут… Но сладкое счастье не дважды цветет. Пускай же драгое в слезах оживет; Любовь, ты погибла; ты, радость, умчалась; Одна о минувшем тоска мне осталась».
Мизинич, миг
Велимир Хлебников
Мизинич, миг, Скользнув средь двух часов, Мне создал поцелуйный лик, И крик страстей, и звон оков. Его, лаская, отпустил, О нем я память сохранил, О мальчике кудрявом. И в час работ, И в час забавы О нем я нежно вспоминаю И, ласкою отменной провожая, Зову, прошу: «Будь гостем дорогим!»
Поздно говорить и смешно…
Владимир Семенович Высоцкий
Поздно говорить и смешно - Не хотела, но Что теперь скрывать - все равно Дело сделано... Все надежды вдруг Выпали из рук, Как цветы запоздалые, А свою весну - Вечную, одну - Ах, прозевала я. Весна!.. Не дури - Ни за что не пей вина на пари, Никогда не вешай ключ на двери, Ставни затвори, Цветы - не бери, Не бери да и сама не дари, Если даже без ума - не смотри,- Затаись, замри! С огнем не шути - Подержи мечты о нем взаперти, По весне стучать в твой дом запрети,- А зимой - впусти. Холода всю зиму подряд - Невозможные,- Зимняя любовь, говорят, Понадежнее. Но надежды вдруг Выпали из рук, Как цветы запоздалые, И свою весну - Первую, одну - Знать, прозевала я. Ах, черт побери, Если хочешь - пей вино на пари, Если хочешь - вешай ключ на двери И в глаза смотри,- Не то в январи Подкрадутся вновь сугробы к двери, Вновь увидишь из окна пустыри,- Двери отвори! И пой до зари, И цветы - когда от сердца - бери, Если хочешь подарить - подари, Подожгут - гори!
Другие стихи этого автора
Всего: 70Убившей любовь
Александр Николаевич Вертинский
Какое мне дело, что ты существуешь на свете, Страдаешь, играешь, о чём-то мечтаешь и лжёшь, Какое мне дело, что ты увядаешь в расцвете, Что ты забываешь о свете и счастья не ждёшь. Какое мне дело, что все твои пьяные ночи Холодную душу не могут мечтою согреть, Что ты угасаешь, что рот твой устало-порочен, Что падшие ангелы в небо не смеют взлететь. И кто виноват, что играют плохие актёры, Что даже иллюзии счастья тебе ни один не даёт, Что бледное тело твоё терзают, как псы, сутенёры, Что бледное сердце твоё превращается в лёд. Ты — злая принцесса, убившая добрую фею, Горят твои очи, и слабые руки в крови. Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея, Укрыться от этой, тобою убитой любви. Какое мне дело, что ты заблудилась в дороге, Что ты потеряла от нашего счастья ключи. Убитой любви не прощают ни люди, ни боги. Аминь. Исчезай. Умирай. Погибай и молчи.
Сумасшедший шарманщик
Александр Николаевич Вертинский
Каждый день под окошком он заводит шарманку. Монотонно и сонно он поет об одном. Плачет старое небо, мочит дождь обезьянку, Пожилую актрису с утомленным лицом. Ты усталый паяц, ты смешной балаганщик, С обнаженной душой ты не знаешь стыда. Замолчи, замолчи, замолчи, сумасшедший шарманщик, Мои песни мне надо забыть навсегда, навсегда! Мчится бешеный шар и летит в бесконечность, И смешные букашки облепили его, Бьются, вьются, жужжат, и с расчетом на вечность Исчезают, как дым, не узнав ничего. А высоко вверху Время — старый обманщик, Как пылинки с цветов, с них сдувает года… Замолчи, замолчи, замолчи, сумасшедший шарманщик, Этой песни нам лучше не знать никогда, никогда! Мы — осенние листья, нас бурей сорвало. Нас всё гонят и гонят ветров табуны. Кто же нас успокоит, бесконечно усталых, Кто укажет нам путь в это царство весны? Будет это пророк или просто обманщик, И в какой только рай нас погонят тогда?.. Замолчи, замолчи, замолчи, сумасшедший шарманщик, Эту песнь мы не сможем забыть никогда, никогда!
Мадам, уже падают листья
Александр Николаевич Вертинский
На солнечном пляже в июне В своих голубых пижама Девчонка — звезда и шалунья — Она меня сводит с ума. Под синий berceuse океана На желто-лимонном песке Настойчиво, нежно и рьяно Я ей напеваю в тоске: «Мадам, уже песни пропеты! Мне нечего больше сказать! В такое волшебное лето Не надо так долго терзать! Я жду Вас, как сна голубого! Я гибну в любовном огне! Когда же Вы скажете слово, Когда Вы придете ко мне?» И, взглядом играя лукаво, Роняет она на ходу: «Вас слишком испортила слава. А впрочем… Вы ждите… приду!..» Потом опустели террасы, И с пляжа кабинки свезли. И даже рыбачьи баркасы В далекое море ушли. А птицы так грустно и нежно Прощались со мной на заре. И вот уж совсем безнадежно Я ей говорил в октябре: «Мадам, уже падают листья, И осень в смертельном бреду! Уже виноградные кисти Желтеют в забытом саду! Я жду Вас, как сна голубого! Я гибну в осеннем огне! Когда же Вы скажете слово? Когда Вы придете ко мне?!» И, взгляд опуская устало, Шепнула она, как в бреду: «Я Вас слишком долго желала. Я к Вам… никогда не приду».
То, что я должен сказать
Александр Николаевич Вертинский
Я не знаю, зачем и кому это нужно, Кто послал их на смерть недрожавшей рукой, Только так беспощадно, так зло и ненужно Опустили их в Вечный Покой! Осторожные зрители молча кутались в шубы, И какая-то женщина с искаженным лицом Целовала покойника в посиневшие губы И швырнула в священника обручальным кольцом. Закидали их елками, замесили их грязью И пошли по домам — под шумок толковать, Что пора положить бы уж конец безобразью, Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать. И никто не додумался просто стать на колени И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране Даже светлые подвиги — это только ступени В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!
В синем и далеком океане
Александр Николаевич Вертинский
Вы сегодня нежны, Вы сегодня бледны, Вы сегодня бледнее луны… Вы читали стихи, Вы считали грехи, Вы совсем как ребенок тихи. Ваш лиловый аббат Будет искренно рад И отпустит грехи наугад… Бросьте ж думу свою, Места хватит в раю. Вы усните, а я вам спою. В синем и далеком океане, Где-то возле Огненной Земли, Плавают в сиреневом тумане Мертвые седые корабли. Их ведут слепые капитаны, Где-то затонувшие давно. Утром их немые караваны Тихо опускаются на дно. Ждет их океан в свои объятья, Волны их приветствуют, звеня. Страшны их бессильные проклятья Солнцу наступающего дня… В синем и далеком океане Где-то возле Огненной земли...
Я сегодня смеюсь над собой
Александр Николаевич Вертинский
Я сегодня смеюсь над собой… Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки наивной, смешной. Я устал от белил и румян И от вечной трагической маски, Я хочу хоть немножечко ласки, Чтоб забыть этот дикий обман. Я сегодня смеюсь над собой: Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки про сон золотой…
Ваши пальцы
Александр Николаевич Вертинский
Ваши пальцы пахнут ладаном, А в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо нам, Никого теперь не жаль. И когда весенней вестницей Вы пойдете в синий край, Сам Господь по белой лестнице Поведет Вас в светлый рай. Тихо шепчет дьякон седенький, За поклоном бьет поклон И метет бородкой реденькой Вековую пыль с икон. Ваши пальцы пахнут ладаном, А в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо нам, Никого теперь не жаль.
Лиловый негр
Александр Николаевич Вертинский
В. Холодной Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы? Куда ушел Ваш китайчонок Ли?.. Вы, кажется, потом любили португальца, А может быть, с малайцем Вы ушли. В последний раз я видел Вас так близко. В пролеты улиц Вас умчал авто. И снится мне — в притонах Сан-Франциско Лиловый негр Вам подает манто.
Ненужное письмо
Александр Николаевич Вертинский
Приезжайте. Не бойтесь. Мы будем друзьями, Нам обоим пора от любви отдохнуть, Потому что, увы, никакими словами, Никакими слезами ее не вернуть. Будем плавать, смеяться, ловить мандаринов, В белой узенькой лодке уйдем за маяк. На закате, когда будет вечер малинов, Будем книги читать о далеких краях. Мы в горячих камнях черепаху поймаем, Я Вам маленьких крабов в руках принесу. А любовь — похороним, любовь закопаем В прошлогодние листья в зеленом лесу. И когда тонкий месяц начнет серебриться И лиловое море уйдет за косу, Вам покажется белой серебряной птицей Адмиральская яхта на желтом мысу. Будем слушать, как плачут фаготы и трубы В танцевальном оркестре в большом казино, И за Ваши печальные детские губы Будем пить по ночам золотое вино. А любовь мы не будем тревожить словами Это мертвое пламя уже не раздуть, Потому что, увы, никакими мечтами, Никакими стихами любви не вернуть.
Доченьки
Александр Николаевич Вертинский
У меня завелись ангелята, Завелись среди белого дня! Все, над чем я смеялся когда-то, Все теперь восхищает меня! Жил я шумно и весело — каюсь, Но жена все к рукам прибрала. Совершенно со мной не считаясь, Мне двух дочек она родила. Я был против. Начнутся пеленки… Для чего свою жизнь осложнять? Но залезли мне в сердце девчонки, Как котята в чужую кровать! И теперь, с новым смыслом и целью Я, как птица, гнездо свое вью И порою над их колыбелью Сам себе удивленно пою: «Доченьки, доченьки, доченьки мои! Где ж вы, мои ноченьки, где вы, соловьи?» Вырастут доченьки, доченьки мои… Будут у них ноченьки, будут соловьи! Много русского солнца и света Будет в жизни дочурок моих. И, что самое главное, это То, что Родина будет у них! Будет дом. Будет много игрушек, Мы на елку повесим звезду… Я каких-нибудь добрых старушек Специально для них заведу! Чтобы песни им русские пели, Чтобы сказки ночами плели, Чтобы тихо года шелестели, Чтобы детства забыть не могли! Правда, я постарею немного, Но душой буду юн как они! И просить буду доброго Бога, Чтоб продлил мои грешные дни! Вырастут доченьки, доченьки мои… Будут у них ноченьки, будут соловьи! А закроют доченьки оченьки мои — Мне споют на кладбище те же соловьи.
Дым без огня
Александр Николаевич Вертинский
Вот зима. На деревьях цветут снеговые улыбки. Я не верю, что в эту страну забредет Рождество. По утрам мой комичный маэстро так печально играет на скрипке И в снегах голубых за окном мне поет Божество! Мне когда-то хотелось иметь золотого ребенка, А теперь я мечтаю уйти в монастырь, постареть И молиться у старых притворов печально и тонко Или, может, совсем не молиться, а эти же песенки петь! Все бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки. Всем понятно, что я никуда не уйду, что сейчас у меня Есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки И что все это — так… пустяки… просто дым без огня!
Танго «Магнолия»
Александр Николаевич Вертинский
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури, Когда поет и плачет океан И гонит в ослепительной лазури Птиц дальний караван, В бананово-лимонном Сингапуре, в бури, Когда у Вас на сердце тишина, Вы, брови темно-синие нахмурив, Тоскуете одна… И, нежно вспоминая Иное небо мая, Слова мои, и ласки, и меня, Вы плачете, Иветта, Что наша песня спета, А сердце не согрето без любви огня. И, сладко замирая от криков попугая, Как дикая магнолия в цвету, Вы плачете, Иветта, Что песня недопета, Что это лето где-то Унеслось в мечту! В банановом и лунном Сингапуре, в бури, Когда под ветром ломится банан, Вы грезите всю ночь на желтой шкуре Под вопли обезьян. В бананово-лимонном Сингапуре, в бури, Запястьями и кольцами звеня, Магнолия тропической лазури, Вы любите меня.