Зелонида

Гуляя говоритъ Евлампій Зелонидѣ: Я всѣ зрю прелѣсти въ твоемъ пастушка видѣ: Не толь украшенны сея рѣки брега, Не цвѣтоносныя зѣленыя луга, Ни рощи липовы съ лужайками своими: Прекрасны хоть они; не ослѣпляюсъ ими: А на тебя когда пастушка я взгляну, Почувствую я жаръ, почувствуя вздрогну. Не вижу красоты подобной въ лучшемъ цвѣтѣ: Мнѣ мнится что всево прекрасняй ты на свѣтѣ; И естьли я когда тебя драгая зрю; Тревогу чувствую и весь тогда горю: А прелѣсти твои мой умъ превозмогають, И мысли, какъ магнить, желѣзо притягаютъ: Какъ тучная трава къ себѣ стада влечетъ, Мой умъ какь быстрый токъ къ тебѣ стремясь течетъ: Подобно такъ лѣтятъ цвѣты увидя пчелы, Или по воздуху такъ пущенныя стрѣлы; Однако отъ тово спокойство я гублю, Скажи, пастушка мнѣ: и я тебя люблю. Сама я, можетъ быть, не меньше ощущаю, И духъ тобою мой не меньше восхищаю. Довольно я тебѣ приятности кажу; А что тебя люблю, во вѣки не скажу. Тревогу ты мою драгая симъ сугубишь; Однако мнится мнѣ: меня ты мало любишь. Я мало ли люблю, пастухъ дознайся самъ: Съ тобою всякой день гуляю по лѣсамъ, Съ тобою я однимъ хожу во всѣ дороги, И при тебѣ одномъ я въ рѣчкѣ мою ноги: Когда поутру ты во мой шалашъ войдешь, Въ рубашкѣ только ты одинъ меня найдешь: Какъ будто съ дѣвушкой я въ тѣ часы бываю, И что мущина тутъ, я часто забываю. Такъ любишь очень ты? Да етова не мни, Чтобъ кончилнсь тобой мои дѣвичьи дни. Къ чему же солнца свѣтъ, коль градъ съ небесъ валится, Къ чему и ласка мнѣ, коль жаръ не утолится? Не сносно время то, мучительны часы, Въ которыя я зрю прелѣстныя красы, Когда они меня лишъ только истощаютъ, И мнѣ спокойствія ни чѣмъ не возвращаютъ: И естьои отъ того мнѣ только умерѣть; Такъ я отъ сихъ часовъ тебя не буду зрѣть. И овцы въ жаркій день палимы небесами, Отъ жара лютаго скрываются лѣсами: Убѣжище овцамъ во рощахъ хладна тѣнь; А я тобой горю и во прохладный день. Колико я съ тобой дружна, толь мнѣ противно, Что столько ты упрямъ: а то мнѣ очень дивно, Что ты моихъ рѣчей не можешь понимать. Но естьли должно мнѣ пастушки не замать; Такъ рѣчи мнѣ твои любезная жестоки; Коль пити не могу, на что мнѣ водъ потоки? Довольно я тебѣ что дѣлати кажу: Послушай, я еще ясняй тебѣ скажу: Пшеница на овинъ безъ жатвы не дается, И само ни кому питье въ уста не льется: Въ силки приманою влетаетъ воробѣй. Ты щастливъ, я твоя, а ты еще рабѣй. Влюбленна пастуха страсть больше не терзаетъ, А онъ осмѣлився на все уже дерзаетъ.