Сам себя я ненавижу, Не страшуся ничего; Окончания не вижу Я страданья моего. Сердце стонет, Взор мой тонет Во слезах и день и ночь. Дух томится, Солнце тьмится, В полдень убегая прочь.Скройся, солнце, ты навеки, Скройся, солнце, от меня! Проливайтеся, слез реки, Горький ток из глаз гоня! Я несчастен, Всем причастен Мукам, кои в свете есть! Все имею; Не умею Более терзанья несть.Разрываются все члены, И теснится грудь моя. Я не зрю бедам премены И не жду уже ея. И такою Злой тоскою Во отчаянье введен, Что я люту Ту минуту Проклинаю, как рожден.Во стенании и плаче Я еще тужу о том, И тужу всего я паче, Что родился не скотом; Кроме славы, Все б забавы Были в области моей. Гнанный псами, Я б лесами Сокрывался от людей.Ах, а ныне где сокрыться От злодеев я могу? Разве в землю мне зарыться, Коль от них не убегу? Иль, о горе! В бурно море Мне низвергнуться к водам И в пучине, В сей кручине, Обрести конец бедам!Что во славе, коль покою Я не вижу никогда, И несносною тоскою Я терзаюся всегда? Что в отраду, Мне в награду, Вечной славы ожидать Тьмы в утробе, Мне во гробе, Коей вечно не видать?Поспешай, драгая вечность, Узы ты мои претерть! И в покойну бесконечность Воведи меня ты, смерть! Сердцу больно, Так довольно Злому счастию служить. Если в скуке Жить и в муке, Так на что на свете жить?О тебе одной болею, Дорогая, тя любя, И тебя одной жалею. Я жалею лишь тебя. Я крушуся, Что лишуся Я любезной навсегда, И судьбою Я с тобою Не увижусь никогда.
Похожие по настроению
Стансы (Ты мне велишь пылать душою)
Александр Сергеевич Пушкин
Ты мне велишь пылать душою: Отдай же мне минувши дни,. И мой рассвет соедини С моей вечернею зарею! Мой век невидимо проходит, Из круга смехов и харит Уж время скрыться мне велит И за руку меня выводит. Пред ним смириться должно нам. Кто применяться не умеет Своим пременчивым годам, Тот горесть их одну имеет. Счастливцам резвым, молодым Оставим страсти заблужденья; Живем мы в мире два мгновенья — Одно рассудку отдадим. Ужель навек вы убежали, Любовь, мечтанья первых дней —» Вы, услаждавшие печали Минутной младости моей? Нам должно дважды умирать: Проститься с сладостным мечтаньем Вот смерть ужасная страданьем! Что значит после не дышать? На сумрачном моем закате, Среди вечерней темноты, Так сожалел я об утрате Обманов сладостной мечты. Тогда на голос мой унылый Мне дружба руку подала, Она любви подобна милой В одной лишь нежности была. Я ей принес увядши розы Веселых юношества дней И вслед пошел, но лил я слезы, Что мог идти вослед лишь ей!
Песня
Александр Николаевич Радищев
Ужасный в сердце ад, Любовь меня терзает; Твой взгляд Для сердца лютый яд, Веселье исчезает, Надежда погасает, Твой взгляд, Ах, лютый яд. Несчастный, позабудь…. Ах, если только можно, Забудь, Что ты когда-нибудь Любил ее неложно; И сердцу коль возможно, Забудь Когда-нибудь. Нет, я ее люблю, Любить вовеки буду; Люблю, Терзанья все стерплю Ее не позабуду И верен ей пребуду; Терплю, А все люблю. Ах, может быть, пройдет Терзанье и мученье; Пройдет, Когда любви предмет, Узнав мое терпенье, Скончав мое мученье, Придет Любви предмет. Любви моей венец Хоть будет лишь презренье, Венец Сей жизни будь конец; Скончаю я терпенье, Прерву мое мученье; Конец Мой будь венец. Ах, как я счастлив был, Как счастлив я казался; Я мнил, В твоей душе я жил, Любовью наслаждался, Я ею величался И мнил, Что счастлив был. Все было как во сне, Мечта уж миновалась, Ты мне, То вижу не во сне, Жестокая, смеялась, В любови притворяла Ко мне, Как бы во сне. Моей кончиной злой Не будешь веселиться, Рукой Моей, перед тобой, Меч остр во грудь вонзится. Моей кровь претворится Рукой Тебе в яд злой.
Стансъ (Могу ли я сказать возлюбленной иначе)
Александр Петрович Сумароков
Могу ли я сказать возлюбленной иначе? До смерти буду твой, не буду я ни чѣй: Люблю дражайшая тебя я жизни паче; Ты свѣтъ моихъ очей.Заразы мя твои прельщая не терзаютъ, И духа моево они не возмутятъ, Колико грудь мою всечасно ни пронзаютъ, И стрѣлы ни летять.Изъ сѣти твоея, я видѣлъ неизбѣжность, И не хотѣлъ отъ нихъ я болѣе бѣжать: Надѣяся твою къ себѣ имѣлъ я нѣжность, И сѣявъ тщился жать.Оратель веселясь свою посѣетъ ниву, Хотя ему еще прямой надежды нѣть: Имѣя бодрость онъ и думу нелѣниву, Со радостію жнетъ.Съ какою радостью я жалъ ему подобно, Дождався оть тебя мнѣ щастія чреды, Твои любезная во время намъ способно, Сладчайшія плоды!Во восхищеніи я былъ тогда толикомъ, Что вымолвить того не можно никому, Ниже Пермесскихъ Нимфъ и Аполлона кликомъ, По чувству моему.Когда взаимный жаръ намъ души услаждаетъ, Ни какъ того не льзя стихами изразить: Минуты какъ Ероть дыханье побѣждаеть, Не льзя изобразить.Колико бы о томъ піиты не вѣщали, Превзойдетъ рѣчи ихъ утѣха всѣ сія; Но что сь тобою мы горяще ощущали, То знаю точно я.
Отравленное счасть
Алексей Апухтин
Зачем загадывать, мечтать о дне грядущем, Когда день нынешний так светел и хорош? Зачем твердить всегда в унынии гнетущем, Что счастье ветрено, что счастья не вернешь? Пускай мне суждены мучения разлуки И одиночества томительные дни,— Сегодня я с тобой, твои целую руки, И ночь тиха, и мы одни. О, если бы я мог, хоть в эту ночь немую, Забыться в грезах золотых И всё прошедшее, как ношу роковую, Сложить у милых ног твоих. Но сердце робкое, привыкшее бояться, Не оживет в роскошном сне, Не верит счастию, не смеет забываться И речи скорбные нашептывает мне. Когда я удалюсь, исполненный смущенья, И отзвучат шаги мои едва, Ты вспомнишь, может быть, с улыбкою сомненья Мои тревожные моленья, Мои горячие и нежные слова. Когда враги мои холодною толпою Начнут меня язвить и их услышишь ты, Ты равнодушною поникнешь головою И замолчишь пред наглою враждою, Пред голосом нелепой клеветы. Когда в сырой земле я буду спать глубоко, Бессилен, недвижим и всеми позабыт,— Моей могилы одинокой Твоя слеза не оросит. И, может быть, в минуту злую, Когда мечты твои в прошедшее уйдут, Мою любовь, всю жизнь мою былую Ты призовешь на строгий суд; О, в этот страшный час тревоги, заблужденья, Томившие когда-то эту грудь, Мои невольные, бессильные паденья Ты мне прости и позабудь. Пойми тогда, хоть с поздним сожаленьем, Что в мире том, где друг твой жил, Никто тебя с таким самозабвеньем, С таким страданьем не любил.
Стансы
Евгений Абрамович Боратынский
Судьбой наложенные цепи Упали с рук моих, и вновь Я вижу вас, родные степи, Моя начальная любовь. Степного неба свод желанный, Степного воздуха струи, На вас я в неге бездыханной Остановил глаза мои. Но мне увидеть было слаще Лес на покате двух холмов И скромный дом в садовой чаще — Приют младенческих годов. Промчалось ты, златое время! С тех пор по свету я бродил И наблюдал людское племя И, наблюдая, восскорбил. Ко благу пылкое стремленье От неба было мне дано; Но обрело ли разделенье, Но принесло ли плод оно?.. Я братьев знал; но сны младые Соединили нас на миг: Далече бедствуют иные, И в мире нет уже других. Я твой, родимая дуброва! Но от насильственных судьбин Молить хранительного крова К тебе пришел я не один. Привел под сень твою святую Я соучастницу в мольбах — Мою супругу молодую С младенцем тихим на руках. Пускай, пускай в глуши смиренной, С ней, милой, быт мой утая, Других урочищей вселенной Не буду помнить бытия. Пускай, о свете не тоскуя, Предав забвению людей, Кумиры сердца сберегу я Одни, одни в любви моей.
Стансы
Игорь Северянин
Счастье жизни — в искрах алых, В просветленьях мимолетных, В грезах ярких, но бесплотных, И в твоих очах усталых.Горе — в вечности пороков, В постоянном с ними споре, В осмеянии пророков И в исканьях счастья — горе.
Стансы ночи
Иннокентий Анненский
О. П. Хмара-БарщевскойМеж теней погасли солнца пятна На песке в загрезившем саду. Все в тебе так сладко-непонятно, Но твое запомнил я: «приду».Черный дым, но ты воздушней дыма, Ты нежней пушинок у листа, Я не знаю, кем, но ты любима Я не знаю, чья ты, но мечта.За тобой в пустынные покои Не сойдут алмазные огни, Для тебя душистые левкои Здесь ковром раскинулись одни.Эту ночь я помню в давней грезе, Но не я томился и желал: Сквозь фонарь, забытый на березе, Талый воск и плакал и пылал.
Стансы
Иван Козлов
Настала тень осенней длинной ночи. Крушился я, страданьем утомлен, Искали сна мои печальны очи, Но их давно покинул сладкий сон.И я летал в дали, душою зримой: Младые дни мелькали предо мной В своей красе невозвратимой И с мрачной их внезапною грозой.Но сердце вдруг мечтою возвышенной В груди моей кипит, оживлено, С тревогой дум, надеждой примиренной, Подумал я: несчастье… что оно?Оно — гигант, кругом себя бросая Повсюду страх, и ноги из свинца, Но ярче звезд горит глава златая И дивный блеск от светлого лица.Подавлен тот свинцовыми ногами, Пред грозным кто от ужаса падет, Но, озарен, блестит его огнями, Кто смело взор на призрак возведет.За тяжкий крест получит он замену: Забытый гость счастливцами земли Душой поймет священной дружбы цену И жар святой, таинственной любви.Его удел — живые впечатленья, Житейским сном уж грудь не стеснена, В слезах своих найдет он наслажденья, — Страдальца жизнь высокого полна.Так пыл мечты в прозе красу вам кажет, Быстрее путь в час бури по волнам, — И сколько тайн прекрасных горе окажет Тому, чей дух стремится к небесам!В его душе звук совести яснее, Луч правды чист и бледен страх людской: Он думает, он чувствует сильнее, — Не узником он прихоти мирской.Летучий вихрь равно в полях разносит Ковыль-траву и розовый листок, И якоря, увы! никто не бросит В сияющий, но бурный жизни ток.О жизнь! теки: не страшен мрак могилы Тому, кто здесь молился и страдал, Кто, против бед стремя душевны силы, Не смел роптать, любил и уповал.
Стансы
Константин Фофанов
Все пережито, что возможно, Все передумано давно, И все так бледно, так ничтожно! Чего желать? Не все ль равно!Рассудок чувству не уступит, А чувство ум клянет назло, И память страстью не искупит Того, что время отняло.Не сметь любить, не сметь обидеть, Не сметь желать во цвете лет, Не знать, не чувствовать, не видеть,- Ужели блага выше нет?
Ныне уже надлежит, увы, мне умереть
Василий Тредиаковский
Ныне уже надлежит, увы! мне умереть: Мои все скорби цельбы не могут здесь иметь. Все мое старание, чтоб их облегчити, Не может как еще их больше растравити. В скуке, которая всегда меня здесь обдержит, Могу ли я жить больше? ах! умереть надлежит. Радости твои, сердце, пропали безвеста: Ибо Аминта ушла вовсе с сего места. Но к чему вопить ныне не имея мочи? Отстать от всего лучше, стратив ее очи. Без моей милой, в ней же вся мне есть утеха, Ах! душа моя рвется страстьми без успеха. Не осталось от моей горячей мне страсти, Как раскаянье, скука, печаль и напасти. Во всех моих днех нужных слабость бесконечна Шлет меня скоро к смерти, что бесчеловечна. Долгая, можешь ли ты из сердца, Разлука, Вынять любви всё и память, есть ли ты сторука? Ах! проклята, в тебе ли мне искать помоги: Ты мне чинишь, ты, ныне смертны налоги. Ты отняла Аминту, разговоров сладость, Ласковые приветы и всю мою радость. Но она в моем сердце вся есть с красотою, К умноженью печалей в мысли есть со мною.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.