На смерть сестры авторовой Бутурлиной
Стени ты, дух, во мне! стени, изнемогая! Уж нет тебя, уж нет, Элиза дорогая! Во младости тебя из света рок унес. Тебя уж больше нет. О день горчайших слез! Твоею мысль моя мне смертью не грозила. О злая ведомость! Ты вдруг меня сразила. Твой рок судил тебе в цветущих днях умреть, А мой сказать «прости» и ввек тебя не зреть. Как я Московских стен, спеша к Неве, лишался, Я плакал о тебе, однако утешался, И жалость умерял я мысленно судьбой, Что я когда-нибудь увижуся с тобой. Не совершилось то, ты грудь мою расшибла. О сладкая моя надежда, ты погибла! Как мы прощалися, не думали тогда, Что зреть не будем мы друг друга никогда, Но жизнь твоя с моей надеждою промчалась. О мой несчастный век! Элиза, ты скончалась! Оставила ты всех, оставила меня, Любовь мою к себе в мученье пременя. Без утешения я рвуся и рыдаю; Но знать не будешь ты вовек, как я страдаю. Смертельно мысль моя тобой огорчена; Элиза, ты со мной навек разлучена. Когда к другой отсель ты жизни прелетаешь, Почто уже в моей ты мысли обитаешь И представляешься смятенному уму, К неизреченному мученью моему? Чувствительно в мое ты сердце положенна, И живо в памяти моей изображенна: Я слышу голос твой, и зрю твою я тень. О лютая напасть! презлополучный день! О слух! противный слух! известие ужасно! Пролгися; ах, но то и подлинно и ясно! Крепись, моя душа! Стремися то снести! Элиза, навсегда, любезная, прости!
Похожие по настроению
Песня
Александр Николаевич Радищев
Ужасный в сердце ад, Любовь меня терзает; Твой взгляд Для сердца лютый яд, Веселье исчезает, Надежда погасает, Твой взгляд, Ах, лютый яд. Несчастный, позабудь…. Ах, если только можно, Забудь, Что ты когда-нибудь Любил ее неложно; И сердцу коль возможно, Забудь Когда-нибудь. Нет, я ее люблю, Любить вовеки буду; Люблю, Терзанья все стерплю Ее не позабуду И верен ей пребуду; Терплю, А все люблю. Ах, может быть, пройдет Терзанье и мученье; Пройдет, Когда любви предмет, Узнав мое терпенье, Скончав мое мученье, Придет Любви предмет. Любви моей венец Хоть будет лишь презренье, Венец Сей жизни будь конец; Скончаю я терпенье, Прерву мое мученье; Конец Мой будь венец. Ах, как я счастлив был, Как счастлив я казался; Я мнил, В твоей душе я жил, Любовью наслаждался, Я ею величался И мнил, Что счастлив был. Все было как во сне, Мечта уж миновалась, Ты мне, То вижу не во сне, Жестокая, смеялась, В любови притворяла Ко мне, Как бы во сне. Моей кончиной злой Не будешь веселиться, Рукой Моей, перед тобой, Меч остр во грудь вонзится. Моей кровь претворится Рукой Тебе в яд злой.
Элегия
Александр Петрович Сумароков
В болезни страждешь ты… В моем нет сердце мочи Без крайней горести воззрети на тебя. Восплачьте вы, мои, восплачьте, смутны очи, Пустите токи слез горчайших из себя! Рок лютый, умягчись, ты паче мер ужасен, Погибни от моих отягощенных дум И сделай, чтобы страх и трепет был напрасен! Пронзенна грудь моя, и расточен весь ум. О яростны часы! Жестокой время муки! Я всем терзаюся, что в мысли ни беру. Стерплю ли я удар должайшия разлуки, Когда зла смерть… И я, и я тогда умру. Такою же сражусь, такою же судьбою, В несносной жалости страдая и стеня. Умру, любезная, умру и я с тобою, Когда сокроешься ты вечно от меня.
Элегия (Смущайся томный духъ настали грусти люты)
Александр Петрович Сумароков
Смущайся томный духъ настали грусти люты, И окончалися дражайшія минуты: Простите радости играніе и см?хъ, Простите н?жности со множествомъ ут?хъ; Благополучный мой в?къ нын? укатился, И н?ть ужъ н?ть того ч?мъ я на св?т? льстился, О ты котора мн? любовью вручена, Разлучена!… Могу ль сіе снести я бремя, Немилосердый рокъ, презлополучно время, Не только истинна такой ужаcенъ сонъ, Возмите св?ть отъ глазъ и выньте духъ мой вонъ, Которымъ я дышу, сей воздухъ ненавижу, Чрезъ горы и л?са въ слезахъ тебя я вижу, Въ слезахъ любезная въ оставленной стран?. Ты плачетъ, перестань, не плачь, не плачь о мн?, Трепещетъ безъ того мой духъ и томны чл?ны. О градъ какъ мучась я твои оставилъ ст?ны, И въ нихъ прекрасную которой я гор?лъ, Три раза на тебя издалека возр?лъ, И вспоминая то ч?мъ прежде ут?шался, Три раза чувствія, дыханія лишался.
Элегия (На долго разлученъ съ тобою дарагая)
Александр Петрович Сумароков
На долго разлученъ съ тобою дарагая, Я плачу день и ночь тебя воспоминая. Минуты радостны возлюбленныхъ мнѣ дней, Не выйдутъ никогда изъ памяти моей. На что ни погляжу, на все взираю смутно Тоскую завсегда, вздыхаю всеминутно. Стараюсь облегчить грусть духу своему, И серце покорить въ правленіе уму; Но такъ какъ жарка кровь и онъ меня терзаетъ, Что серце чувствуетъ, то мысль изображаетъ. Какъ въ изумленіи и въ жалости взгляну, Гдѣ ты осталася, въ прекрасну ту страну, Котору горы, лѣсь отъ глазъ моихъ скрываютъ, Куда вздыханія со стономь отлетаютъ: Мнѣ мнится въ пламени, что слышу голосъ твой, Въ плачевный день когда растался я съ тобой, Что ты любезная топя прелестны взгляды, Со мной прощаешся и плачешъ безъ отрады. Мнѣ кажется тогда бунтующему кровь; Что въ истинну съ тобой я разлучаюсь вновь, И духъ мой чувствуетъ, прошедтей, точну муку, Какъ онъ терзаемъ былъ въ дѣйствительну разлуку. О день! День лютый! Будь хотя на часъ забвенъ! Злой рокъ! Иль мало я тобою пораженъ, Что вображаешся такъ часто ты, толь ясно? Уже и безъ того я мучуся всечасно. Престань еще тѣснить уже стѣсненну грудь, Иль дай хотя на часъ нещастну отдохнуть. Увы! Не зря драгой не будетъ облегченья, Не зря тебя не льзя пробыти безъ мученья. Но ахъ! Когда дождусь, чтобъ оный часъ пришелъ, Въ который бъ я опять въ рукахъ тебя имѣлъ! Пройди, пройди скоряй о время злополучно, И дай съ возлюбленной мнѣ жити неразлучно! Терпѣть и мучиться не станеть скоро силъ. Почто любезная, почто тебѣ я милъ! Прошли минуты тѣ, что толь насъ веселили: Далекія страны съ тобой мя разлучили, И нѣтъ скорбящу мнѣ оставшу жизнь губя, Надежды ни какой зрѣть въ скорости тебя. Чемъ буду прогонять тебя я, время злобно? Какое мѣсто мнѣ отраду дать способно? Куда я ни пойду, на что я ни гляжу, Я облегченія ни гдѣ не нахожу. Куда ни вскину я свои печальны взоры, Въ луга или въ лѣса, на холмы иль на горы, На шумныя ль валы, на тихія ль струи, На пышно ль зданіе, ахъ всѣ мѣста сіи, Какъ громкой кажется плачевною трубою, Твердятъ мнѣ, и гласятъ, что нѣть тебя со мною. Вездѣ стеню, вездѣ отъ горести своей, Такъ горлица лишась того, что мило ей, Не зная что зачать, мѣста перемѣняетъ, Летитъ съ куста на кустъ, на всѣхъ кустахъ рыдаетъ. Когда была въ тебѣ утѣха толь кратка, Къ чему весела жизнь была ты толь сладка! Коль шастливъ человѣкъ, ково не научали, Веселости въ любви, любовны знать печали! Кто въ разлученіи съ любезной не бывалъ, Тотъ скуки и тоски прямыя не вкушалъ. Съ тѣмъ, кто съ возлюбленной живетъ своею купно, Забавы завсегда бываютъ неотступно, И нѣтъ ему часа себѣ вообразить, Какъ былобъ тяжело, ему съ ней розно жить. Лишъ вамъ, которыя подвержены сей страсти, И чувствовали въ ней подобны мнѣ напасти! Коль сносно мнѣ мое страданіе терпѣть, Лишъ вамъ однимъ лишъ вамъ то можно разумѣть, Страдай моя душа и мучься несказанно! Теките горькихъ слезъ потоки непрестанно! И есть ли мнѣ тоска жизнь горьку прекратитъ И смерть потерянно спокойство возвратитъ; Такъ знай любезная, что шествуя къ покою, Я мысля о тебѣ глаза свои закрою. Не смертью, но тобой, я душу возмущу, И съ именемъ твоимъ духъ томный испущу.
На смерть девицы
Николай Михайлович Карамзин
Вчера здесь роза расцветала, Собою красила весь луг; Но ныне роза в зной увяла — Краса ее исчезла вдруг. Куда, Элиза, ты сокрылась Толь скоро от друзей твоих? Вчера ты с нами веселилась, Быв в цвете майских дней своих. Но вдруг, Элиза, увядаешь — Болезни зной пожег твой цвет, Глаза со вздохом закрываешь… Я слезы лью — Элизы нет! Любив здесь в жизни добродетель, Ты ею красила себя; Теперь наш бог и благодетель Осыплет благами тебя. Друзья умершей! не печальтесь; Она в объятиях отца. Отрите слезы, утешайтесь! Ее блаженство без конца.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.