Трудненько торговать, Полегче воровать. Мужикъ казенной мостъ на откупъ какъ то вытеръ: Прохожимъ трудности нанесъ онъ состо пудъ: А сверьхъ того всегда казенной мостъ былъ худъ. Къ рѣкѣ пришелъ соколъ, да щука, да Юпитеръ: Испорченъ мостъ, И только голова остадася да хвостъ; Не льзя черезъ рѣку перебираться: Досадно, а не льзя съ купцомъ богатымъ драться: А етотъ ябѣдникъ, по русски ето плутъ, И позабылъ со всѣмъ давно ременной жгутъ, По русски кнутъ. Соколъ на воздухъ, щука въ воду, И стали на другомъ прохожи берегу. Юпитеръ не такова роду, И мыслитъ: я летать и плавать не могу: Стоитъ задумавшись: посадской примѣчаетъ, Что мысли у нево гораздо глубоки, Поглубже и рѣки: Иль инако сказать, гораздо далѣки, Подалѣ берега другова той рѣки: А по Юпитерски, толико высоки, Колико до небесъ отъ моста и рѣки. О чемъ ты думаешъ? Юпитеръ отвѣчаетъ Откупщику: я думаю о томъ, Что мнѣ на васъ давно пора бросати громъ.
Похожие по настроению
Мужикъ и кляча
Александр Петрович Сумароков
Имѣя умъ, И много думъ, Природу мы поносимъ, Когда о таковыхъ дѣлахъ мы Бога просимъ И дѣлаемъ молитвой шумъ, Помоществуемъ тщась быти небесами, Какія мы дѣла исполнить можемъ сами. Везла тяжелой кляча возъ, Мужикъ на ней возилъ навозъ, Клячонка съ силою везетъ товаръ союзно; Однако на возу гораздо грузно, А по дорогѣ грязь. Мужикъ ярясь, Рукою дѣлаетъ размахи, И палкою дастъ лошадкѣ шахи. Конь мучится, и кровь течетъ изъ конскихъ латъ. Шахалъ, шахалъ мужикъ, и далъ лошадкѣ матъ. Онъ руки къ небу воздѣваетъ, И Геркулеса призываетъ: Великій Геркулесъ возри ты къ сей странѣ, И помоги навозъ ты клячѣ везть и мнѣ! Кричитъ мужикъ и кланяется въ ноги, Валяяся въ грязи среди дороги. Низшелъ тотчасъ Съ Олимпа гласъ: Навозу никогда, дуракъ, не возятъ Боги;. Однако я Твой возъ подвину: Сними, свинья, Съ телеги грузу половину. Исполнилъ то мужикъ, Работая и плача. Прошелъ мужичій крикъ, И потащила возъ умученная кляча.
Мост
Давид Самойлов
Стройный мост из железа ажурного, Застекленный осколками неба лазурного.Попробуй вынь его Из неба синего — Станет голо и пусто.Это и есть искусство.
По широким мостам
Георгий Адамович
По широким мостам… Но ведь мы все равно не успеем, Эта вьюга мешает, ведь мы заблудились в пути По безлюдным мостам, по широким и черным аллеям Добежать хоть к рассвету, и остановить, и спасти. Просыпаясь дымит и вздыхает тревожно столица. Рестораны распахнуты. Стынет дыханье в груди. Отчего нам так страшно? Иль, может быть, все это снится, Ничего нет в прошедшем, и нет ничего впереди? Море близко. Светает. Шаги уже меряют где-то, Но как скошены ноги, я больше бежать не могу. О еще б хоть минуту! И щелкнул курок пистолета, Все погибло, все кончено… Видишь ты, — кровь на снегу. Тишина. Тишина. Поднимается солнце. Ни слова. Тридцать градусов холода. Тускло сияет гранит. И под черным вуалем у гроба стоит Гончарова, Улыбается жалко и вдаль равнодушно глядит.
На мосту
Иван Суриков
В раздумьи на мосту стоял Бедняк бездомный одиноко, Осенний ветер бушевал И волны вскидывал высоко. Он думал: «Боже, для чего ж Нас честно в мире жить учили, Когда в ходу одна здесь ложь, О чести ж вовсе позабыли? Я верил в правду на земле, Я честно мыслил и трудился, И что ж? — Морщин лишь на челе Я преждевременных добился. Не рассветал мой мрачный день, Давила жизнь меня сурово, И я скитался, точно тень, Томимый голодом, без крова. Мне жизнь в удел дала нужду И веру в счастье надломила. Чего же я от жизни жду, — Иль вновь моя вернётся сила? Нет, не воротится она, Трудом убита и нуждою, Как ночь осенняя, темна Дорога жизни предо мною…» И вниз глаза он опустил, Томяся думой безысходной, И грустно взор остановил Он на волнах реки холодной. И видит он в глуби речной Ряд жалких жертв суровой доли, Хотевших там найти покой От скорби жизненной и боли. В их лицах бледных и худых Следы страдания и муки, — Недвижен взор стеклянный их И сжаты судорожно руки. Над ними мрачная река Неслась и глухо рокотала… И сжала грудь ему тоска И страхом душу оковала. И поднял взор он к небесам, Надеясь в них найти отраду; Но видит с ужасом и там Одну лишь чёрных туч громаду.
На реке
Михаил Исаковский
Сердитой махоркой да тусклым костром Не скрасить сегодняшний отдых… У пристани стынет усталый паром, Качаясь на медленных водах. Сухая трава и густые пески Хрустят по отлогому скату. И месяц, рискуя разбиться в куски, На берег скользит по канату.В старинных сказаньях и песнях воспет, Паромщик идет К шалашу одиноко. Служил он парому до старости лет, До белых волос, До последнего срока.Спокойные руки, испытанный глаз Повинность несли аккуратно. И, может быть, многие тысячи раз Ходил он туда и обратно.А ночью, когда над рекою туман Клубился, Похожий на серую вату, Считал перевозчик и прятал в карман Тяжелую Медную плату.И спал в шалаше под мерцанием звезд, И мирно шуршала Солома сухая… Но люди решили, что надобно — мост, Что нынче эпоха другая.И вот расступилася вдруг тишина, Рабочих на стройку созвали. И встали послушно с глубокого дна Дубовые черные сваи.В любые разливы не дрогнут они,— Их ставили люди на совесть… Паром доживает последние дни, К последнему рейсу готовясь.О нем, о ненужном, забудет народ, Забудет, и срок этот — близко. И по мосту месяц на берег скользнет Без всякого страха и риска.Достав из кармана истертый кисет, Паромщик садится На узкую лавку. И горько ему, что за выслугой лет Он вместе с паромом Получит отставку;Что всю свою жизнь разменял на гроши, Что по ветру годы развеял; Что строить умел он одни шалаши, О большем и думать не смея.Ни радости он не видал на веку, Ни счастье ему не встречалось… Эх, если бы сызнова жить старику,— Не так бы оно получалось!
По мосту, мосту
Петр Вяземский
Народная песня Здесь нашу песенку невольно Припомнишь». «По мосту, мосту». Мостов раскинулось довольно В длину, и вширь, и в высоту. Назло ногам, назло коленям, Куда,, пожалуй, ни иди, Всё лазишь по крутым ступеням, А мост всё видишь впереди. Иной из них глядит картинно: Изящность в нем и легкость есть, Но нелегко в прогулке длинной Лезть, а спустившись, снова лезть. Тут на ногах как будто гири, В суставах чувствуешь свинец, И каждый мост — мост dei sospiri, И мост одышки, наконец.
У Максобского моста
Расул Гамзатович Гамзатов
[I]Перевод Якова Козловского[/I] Эту ночь позабудешь едва ли: На траве, что была голубой, Мы вблизи от аула лежали У Максобского моста с тобой. Кони траву щипали на склоне, А луна серебрила холмы. И, сведенные в пальцах, ладони Положили под головы мы. Вдохновенно, как дети лишь могут, Слушать тех, кто снежком убелен, Горкой речки мы слушали клекот, Шелест трав, колокольчиков звон. Мир при этом безмолвье венчало, Было все так волшебно вокруг, Так прекрасно и так величаво, Что восторг охватил меня вдруг. И как горец, приметивший гостя, Зажигает все лампы тотчас, Небо полночи полною горстью Одарило созвездьями нас. Я на звезды не мог наглядеться, Надышаться от счастья не мог. Показалось, лишь вспомнил я детство, Будто теплый подул ветерок. И о родине думал я снова, И по этой причине простой, В мыслях зла не касаясь людского, Любовался людской красотой, Думал я, как мы пламенно любим, Презирая и фальшь и вранье. До биенья последнего людям Посвящается сердце мое.
Мост
Тимофей Белозеров
Дрожат перила. Зноем дышит ветер. В пыли, в поту бетонные быки. И день и ночь, как заводской конвейер, Грохочет мост над пропастью реки. С него сползает, пробуя моторы, Поток машин гружёных и пустых. И светофоры, словно контролёры, Внимательно Осматривают Их…
Первый мост
Вадим Шефнер
…И вот он вырвался из чащи По следу зверя. Но поток, В глубокой трещине урчащий, Ему дорогу пересек. На берегу другом — добыча,- Для всей семьи его — еда: Нетронутые гнезда птичьи, Косуль непуганых стада… Себе представив на мгновенье Закрытый для него простор, Затылок он в недоуменье Косматой лапою потер. И брови на глаза нависли, И молча сел на камень он, Весь напряженьем первой мысли, Как судорогою, сведен. И вдруг — голодный, низколобый — Он встал, упорен и высок. Уже с осмысленною злобой В ревущий заглянул поток. И, подойдя к сосне, что криво Росла у самого обрыва, И корни оглядев — гнилье!— Он стал раскачивать ее. И долго та работа длилась, И камни падали в обрыв, И с хрустом дерево свалилось, Два берега соединив. И он тропою небывалой На берег перешел другой, И пот со лба отер усталой — Уже не лапой, а рукой.
Чортов мост
Владимир Бенедиктов
Страшно! Небо мглой объято, И скала скалу гнетет. Меж скалами круто сжата Хлещет пена водоската, Прыщет, воет и ревет. Ветер рвет в ласкутья ризу, Что туман горам соткал; Я леплюсь по их карнизу, Тучи сверху, тучи снизу, Сверху, снизу — ребра скал Муза! Дай мне голос барда — Голос в божью высоту! Я без крыл здесь на лету: Я — на высях Сен-Готарда, Я — на Чортовом мосту!
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.