Кривая лисица
Хотя и должны мы всегда себя беречь; Но можно ли во всемъ себя предостеречь? Кто скажетъ можно, Такъ ето ложно: Не льзя никакъ, Я смѣло говорю, что ето такъ. Была лисица, И отъ собакъ Летала будто птица; Не драться съ ними ей; она не львица, Да имъ же по родству сестрица. Была замужняя она, или дѣвица. Про то, Не сказывалъ ни кто: Могла вдругъ дѣвка быть, и баба и вдовица, И попросту вдова; Лишь только сказано была она крива, И подлинно была лисица такова. Извольте басенки моей послушать: Пришла къ рѣкѣ она, Воды покушать. Лисица не пила ни водки ни вина: Въ струи воткнула носъ глубоко, Къ водѣ оборотивъ свое кривое око, Другое въ лѣсъ, И говоритъ, не льзя ко мнѣ подкрасться, песъ, Хотя бы влезъ Въ тебя сабака бѣсъ, А отъ воды лисица не потруситъ; Мнѣ щука носа не откуситъ. Напрасно ты лиса боялася сабакъ: Не той закрылась ты полою; Съ воды стрѣлою Убилъ тебя рыбакъ.
Похожие по настроению
Лешак
Алексей Толстой
Все-то мавы танцевали Кругом, около, у пня; Заклинали, отогнали Неуемного меня. Всю-то ночку, одинокий, Просидел я на бугре; Затянулся поволокой Бурый месяц на заре. Встало солнце, и козлиный Загудел в крови поток. Я тропой пополз змеиной На еще горячий ток. Под сосной трава прибита, Вянут желтые венки; Опущу мои копыта В золотые лепестки… Берегись меня, прохожий! Смеху тихому не верь. Неуемный, непригожий, Сын я Солнца – бог и зверь.
Верблюд и лисица (Басня)
Антиох Кантемир
Увидев верблюд козла, кой, окружен псами, Храбро себя защищал против всех рогами, Завистью тотчас вспылал. Смутен, беспокоен, В себе ворчал, идучи: «Мне ли рок пристоен Так бедный? Я ли, что царь скотов могу зваться, Украсы рогов на лбу вытерплю лишаться? Сколь теми бы возросла еще моя слава!» В таких углубленному помыслах, лукава Встрелась лисица, и вдруг, остра, примечает В нем печаль его, вину тому знать желает, Всю возможную сулит ревностну услугу. Верблюд подробно все ей изъяснил, как другу. «Подлинно, — сказала та, — одними ты скуден Рогами, да знаю в том способ я нетруден. В ближнем, что видишь, лесу нору близ дороги Найдешь; в нее голову всунув, тотчас роги На лбу будут, малый страх претерпев без раны. Там свои берут быки, козлы и бараны». Лестный был ея совет; лев жил в норе хищный; Да в голове, что рога ищет, ум нелишный. Верблюд скоком побежал в лес, чтоб достать скору Пользу, в нору голову всунул без разбору; Рад добыче, лев тотчас в гостя уцепился, С ушми был тогда верблюд — в них ногтьми влепился. Тянет лев, узнал верблюд прелесть, стало больно; Дерет из щели главу, та идет не вольно. Нужно было, голову чтоб вытянуть здраву, И уши там потерять, не нажив рог славу. Славолюбцы! вас поют, о вас басни дело, Верблюжее нанял я для украсы тело. Кто древо, как говорят, не по себе рубит, Тот, большого не достав, малое погубит.
Расхвастался Медведь перед Лисой
Демьян Бедный
Расхвастался Медведь перед Лисой: «Ты, кумушка, не думай, Что я всегда такой угрюмый: Злость на меня находит полосой, А вообще, сказать не лицемеря, Добрей меня не сыщешь зверя. Спроси хоть у людей: ем мертвых я аль нет?» — «Ах, кум, — Лиса в ответ, — Что мертвые?! Я думаю другое: Слух добрый о себе ты всюду б утвердил, Когда бы мертвецов ты менее щадил, Но… оставлял живых в покое!» Смысл этой басенки не нов Для лицемеров и лгунов: Прочтут, поймут… и не покажут вида, Нто их касается обида!
Под одеждою руки скрывая
Федор Сологуб
Под одеждою руки скрывая, Как спартанский обычай велит, И смиренно глаза опуская, Перед старцами отрок стоит. На минуту вопросом случайным Задержали его старики,- И сжимает он что-то потайным, Но могучим движеньем руки. Он лисицу украл у кого-то, И лисица грызет ему грудь, Но у смелого только забота — Стариков, как и всех, обмануть. Удалось! Он добычу уносит, Он от старцев идет не спеша,- И живую лисицу он бросит Под намет своего шалаша.Проходя перед злою толпою, Я сурово печаль утаю, Равнодушием внешним укрою Ото всех я кручину мою,- И пускай она сердце мне гложет, И пускай ее трудно скрывать, Но из глаз моих злая не сможет Унизительных слез исторгать. Я победу над ней торжествую И уйти от людей не спешу,- Я печаль мою злую, живую Принесу к моему шалашу, И под темным наметом я сброшу, Совершив утомительный путь, Вместе с жизнью жестокую ношу, Истомившую гордую грудь.
Лисодева
Игорь Северянин
Как ты похожа сегодня в профиль на шельму-лисицу. Но почему же твой завтрак — скумбрия и геркулес? Ах, понакрала бы яиц, — курицы стали носиться, — И наутек — через поле, через канаву и в лес! В поле теперь благодатно: там поспевает картофель, Розовая земляника; гриб набухает в лесу. Вспомни, забывшая травы, что у тебя лисопрофиль, Вспомни, что ты каждым вскидом напоминаешь лису. В рыжей лукавой головке, чувствую, косточки лисьи (Вот еще что: на лисицу очень похожа оса!..) Взгляд твой крылат, да пристало ль грезить лисице о выси? Это едва ли удобно: аэроплан и лиса…
Свинья в лисьей коже
Михаил Васильевич Ломоносов
Надела на себя Свинья Лисицы кожу, Кривляя рожу, Моргала, Таскала длинной хвост и, как лиса, ступала; Итак, во всем она с лисицей сходна стала. Догадки лишь одной свинье недостает: Натура смысла всем свиньям не подает. Но где ж могла свинья лисицы кожу взять? Нетрудно то сказать. Лисица всем зверям подобно умирает, Когда она себе найти, где есть, не знает. И люди с голоду на свете много мрут, А паче те, которы врут. Таким от рока суд бывает, Он хлеб их отымает И путь им ко вранью тем вечно пресекает. В наряде сем везде пошла свинья бродить И стала всех бранить. Лисицам всем прямым, ругаясь, говорила: «Натура-де меня одну лисой родила, А вы-де все ноги не стоите моей, Затем что родились от подлых вы свиней. Теперя в гости я сидеть ко льву cбираюсь. Лишь с ним я повидаюсь, Ему я буду друг, Не делая услуг. Он будет сам стоять, а я у него лягу. Неужто он меня так примет, как бродягу?» Дорогою свинья вела с собою речь: «Не думаю, чтоб лев позволил мне там лечь, Где все пред ним стоят знатнейши света звери; Однако в те же двери И я к нему войду. Я стану перед ним, как знатной зверь, в виду». Пришла пред льва свинья и милости просила, Хоть подлая и тварь, но много говорила, Однако все врала, И с глупости она ослом льва назвала. Невшел тем лев Во гнев. С презреньем на нее он глядя разсмеялся Итак ей говорил: «Я мало бы тужил, Когда б с тобой, свинья, вовеки невидался. Тот час знал я, Что ты — свинья, Так тщетно тщилась ты лисою подбегать, Чтоб врать. Родился я во свет не для свиных поклонов, Я нестрашуся громов, Нет в свете сем того, чтоб мой смутило дух. Былаб ты не свинья, Так знала бы, кто я, И знала б, обо мне какой свет носит слух». Итак наша свинья пред львом не полежала, Пошла домой с стыдом, но идучи роптала, Ворчала Мычала, Кричала, Визжала И в ярости себя стократно проклинала, Потом сказала: «Зачем меня несло со львами спознаваться, Когда мне рок велел всегда в грязи валятся».
Волк и лиса
Самуил Яковлевич Маршак
Серый волк в густом лесу Встретил рыжую лису. — Лисавета, здравствуй! — Как дела, зубастый? — Ничего идут дела. Голова ещё цела. — Где ты был? — На рынке. — Что купил? — Свининки. — Сколько взяли? — Шерсти клок. Ободрали правый бок, Хвост отгрызли в драке. — Кто отгрыз? — Собаки. — Сыт ли, милый куманек? — Еле ноги уволок!
Лисица
Сергей Александрович Есенин
На раздробленной ноге приковыляла, У норы свернулася в кольцо. Тонкой прошвой кровь отмежевала На снегу дремучее лицо. Ей все бластился в колючем дыме выстрел, Колыхалася в глазах лесная топь. Из кустов косматый ветер взбыстрил И рассыпал звонистую дробь. Как желна, над нею мгла металась, Мокрый вечер липок был и ал. Голова тревожно подымалась, И язык на ране застывал. Желтый хвост упал в метель пожаром, На губах — как прелая морковь… Пахло инеем и глиняным угаром, А в ощур сочилась тихо кровь.
Принцип басни
Вадим Шершеневич
Закат запыхался. Загнанная лиса. Луна выплывала воблою вяленой. А у подъезда стоял рысак. Лошадь как лошадь. Две белых подпалины.И ноги уткнуты в стаканы копыт. Губкою впитывало воздух ухо. Вдруг стали глаза по-человечьи глупы И на землю заплюхало глухо.И чу! Воробьев канители полет Чириканьем в воздухе машется. И клювами роют теплый помет, Чтоб зернышки выбрать из кашицы.И старый угрюмо учил молодежь: -Эх! Пошла нынче пища не та еще! А рысак равнодушно глядел на галдеж, Над кругляшками вырастающий.Эй, люди! Двуногие воробьи, Что несутся с чириканьем, с плачами, Чтоб порыться в моих строках о любви. Как глядеть мне на вас по-иначему?!Я стою у подъезда придущих веков, Седока жду с отчаяньем нищего И трубою свой хвост задираю легко, Чтоб покорно слетались на пищу вы!
Ворон и лисица (Басня)
Василий Тредиаковский
Негде Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, кое полюбилось. Оного Лисице захотелось вот поесть; Для того, домочься б, вздумала такую лесть: Воронову красоту, перья цвет почтивши, И его вещбу еще также похваливши, «Прямо, — говорила, — птицею почту тебя Зевсовою впредки, буде глас твой для себя, И услышу песнь, доброт всех твоих достойну». Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну, Начал, сколько можно громче, кракать и кричать, Чтоб похвал последню получить себе печать; Но тем самым из его носа растворенна Выпал на землю тот сыр. Лиска, ободренна Оною корыстью, говорит тому на смех: «Всем ты добр, мой Ворон; только ты без сердца мех».
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.