Голова и члены
Члѣнъ члѣну въ обществѣ помога, А общій трудъ ко щастію дорога. Послушайте, какой былъ нѣкогда совѣтъ! Сказала голова желудку: ты, мой свѣтъ, Изрядно работаешъ: Мы мучимся, а ты глотаешъ. Что мы ни накопимъ; стремишся ты прибрать, И наши добычи стараешся сожрать. Какой бояринъ ты, чтобъ мы тебѣ служили? Всѣ члѣны, весь совѣтъ желудку извѣщалъ: Мы твердо положили, Чтобъ, такъ какъ ты живешъ, и мы покойно жили. Но что послѣдуетъ? желудокъ истощалъ, И въ гробъ пошелъ: при ево особѣ, Увянувъ купно съ нимъ подобно какъ трава, Всѣ члѣны, и сама безмозгла голова, Покоятся во гробѣ.
Похожие по настроению
Здоровье
Александр Петрович Сумароков
Кому въ чемъ есть ущербъ и вредъ, Безъ отвращенія другому бедъ; Такъ то намъ делати безумно. Когда питье мы тумно, За здравіе излишно пьемъ; Какую делаемъ другому пользу темъ? Въ томъ суетно ему здоровья ожидаемъ: Свое лишъ только повреждаемъ.
Для чево о лишнемъ человекъ печется
Александр Петрович Сумароков
Для чево о лишнемъ человекъ печется? все, что зримь, исчезнетъ, векъ прервется: Радости и стонъ, Все пройдетъ какъ сонъ. Ни чево раставшись я душа съ тобою, Въ темную могилу не возьму съ собою.
Безмозглая голова
Александр Петрович Сумароков
Начто и голова, когда ума въ ней нѣтъ; Вить я людскихъ головъ не жарю. Нашедъ лисица харю, Ей ето говоритъ: безмозгла ты мой свѣтъ. И мнѣ не надобна ни въ ужинъ, ни въ обѣдъ.
Голова и ноги
Денис Васильевич Давыдов
Уставши бегать ежедневно По грязи, по песку, по жесткой мостовой, Однажды Ноги очень гневно Разговорились с Головой: «Как мы несчастны, Боже мой, Что век осуждены тебе повиноваться! Днем, ночью, осенью, весной, Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскаться Туда, сюда, куда велишь; А к этому еще, окутавши чулками, Ботфортами и башмаками, Ты нас, как ссылочных колодников, моришь И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами; Ещё же если б ты к Ногам Была почтительней за труд их неизменный; Так нет! когда тебя, с душою сопряженны, Несём к торжественным богам, Тогда лелеешь нас; но лишь домой вступили — То Ноги, по твоим словам, Как будто не ходили» — «Молчать! — тут Голова сказала им, — молчать! Иль не страшит моя вас сила! Бродяги! вам ли размышлять, Когда мне место раз определила Природа выше вас, то чтоб повелевать!» — «Ну, очень хорошо! пусть ты б повелевала, По крайней мере нас повсюду б не совала, А прихотям твоим несносно угождать! Да между нами ведь признаться, Коль нами право ты имеешь управлять, То мы имеем тож всё право спотыкаться; И можем иногда, споткнувшись, — как же быть? — Твоё могущество об камень расшибить!». Смысл этой басни всякий знает… Но должно — тс! — молчать: дурак — кто всё болтает.
Череп
Евгений Абрамович Боратынский
Усопший брат! кто сон твой возмутил? Кто пренебрег святынею могильной? В разрытый дом к тебе я нисходил, Я в руки брал твой череп желтый, пыльный! Еще носил волос остатки он; Я зрел на нем ход постепенный тленья. Ужасный вид! Как сильно поражен Им мыслящий наследник разрушенья! Со мной толпа безумцев молодых Над ямою безумно хохотала; Когда б тогда, когда б в руках моих Глава твоя внезапно провещала! Когда б она цветущим, пылким нам И каждый час грозимым смертным часом Все истины, известные гробам, Произнесла своим бесстрастным гласом! Что говорю? Стократно благ закон, Молчаньем ей уста запечатлевший; Обычай прав, усопших важный сон Нам почитать издревле повелевший. Живи живой, спокойно тлей мертвец! Всесильного ничтожное созданье, О человек! Уверься наконец: Не для тебя ни мудрость, ни всезнанье! Нам надобны и страсти и мечты, В них бытия условие и пища: Не подчинишь одним законам ты И света шум и тишину кладбища! Природных чувств мудрец не заглушит И от гробов ответа не получит: Пусть радости живущим жизнь дарит, А смерть сама их умереть научит.
Чревоугодие
Николай Олейников
Однажды, однажды Я вас увидал. Увидевши дважды, Я вас обнимал.А в сотую встречу Утратил я пыл. Тогда откровенно Я вам заявил:— Без хлеба и масла Любить я не мог. Чтоб страсть не погасла, Пеките пирог!Смотрите, как вяну Я день ото дня. Татьяна, Татьяна, Кормите меня.Поите, кормите Отборной едой, Пельмени варите, Горох с ветчиной.От мяса и кваса Исполнен огня, Любить буду нежно, Красиво, прилежно… Кормите меня!Татьяна выходит, На кухню идет, Котлету находит И мне подает.…Исполнилось тело Желаний и сил, И черное дело Я вновь совершил.И снова котлета. Я снова любил. И так до рассвета Себя я губил.Заря занималась, Когда я уснул. Под окнами пьяный Кричал: караул!Лежал я в постели Три ночи, три дня, И кости хрустели Во сне у меня.Но вот я проснулся, Слегка застонал. И вдруг ужаснулся, И вдруг задрожал.Я ногу хватаю — Нога не бежит, Я сердце сжимаю — Оно не стучит.…Тут я помираю.Зарытый, забытый, В земле я лежу, Попоной покрытый, От страха дрожу.Дрожу оттого я, Что начал я гнить, Но хочется вдвое Мне кушать и пить.Я пищи желаю, Желаю котлет. Красивого чаю, Красивых конфет.Любви мне не надо, Не надо страстей, Хочу лимонаду, Хочу овощей!Но нет мне ответа — Скрипит лишь доска, И в сердце поэта Вползает тоска.Но сердце застынет, Увы, навсегда, И желтая хлынет Оттуда вода, И мир повернется Другой стороной, И в тело вопьется Червяк гробовой.
Послание (На заболевание раком желудка)
Николай Олейников
Вчера представлял я собою роскошный сосуд, А нынче сосут мое сердце, пиявки сосут. В сосуде моем вместо сельтерской — яд, Разрушен желудок, суставы скрипят… Тот скрип нам известен под именем Страсть! К хорошеньким мышцам твоим разреши мне припасть. Быть может, желудок поэта опять расцветет, Быть может, в сосуде появится мед. Но мышцы своей мне красотка, увы, не дает, — И снова в сосуде отсутствует мед. И снова я весь погружаюсь во мрак… Один лишь мерцает желудок-пошляк.
Что брюхо-то поджалось-то
Владимир Семенович Высоцкий
Что брюхо-то поджалось-то Нутро почти видно? Ты нарисуй, пожалуйста, Что прочим не дано. Пусть вертит нам судья вола Логично, делово: Де, пьянь - она от Дьявола, А трезвь - от Самого. Начнёт похмельный тиф трясти Претерпим муки те! Равны же во Антихристе, Мы, братья во Христе...
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.