Епитафія собаке (Подъ камнемъ симъ лежитъ пречудная собака)
Подъ камнемъ симъ лежитъ пречудная собака, Она могла узнать безъ всякаго признака, Кто ночью шолъ на дворъ, идетъ ли воровать, Или къ хозяину рога ему ковать, Брехала на воровъ, гостямъ не досаждала, И такъ хозяину, хозяйке, угождала.
Похожие по настроению
Собака и вор
Александр Петрович Сумароков
Старой обычай и давная мода, Были бъ ворота всегда на крѣпи. Въ домѣ, всегда, у приказнова рода, Песъ, на часахъ, у воротъ на цѣпи. Дворникъ забывшись не заперъ калитки; Слѣдственно можно втереться во дворъ. Въ вымыслахъ мудрыя остры и прытки: Входитъ мудрецъ тутъ, а именно воръ. Ластится, ластится льстецъ, ко собакѣ, Бросилъ ей жирнова мяса кусокъ: Песъ разсердясь закричалъ будто въ дракѣ: Рвешся напрасно нахалъ, а не въ прокъ: Воръ подкупити меня предпримаешъ, Хочешъ прибраться ты къ нашимъ крохамъ Вѣрна подарками пса не сломаешъ; Я не повинна приказнымъ грѣхамъ. Знаю сево я привѣтства причину; В завтрѣ пожалуй, да въ день а не въ ночь, Мясо снеси къ моему господину; Онъ до подарковъ поболѣ охочъ.
Подъ камнемъ симъ лежитъ какой-то черепокъ
Александр Петрович Сумароков
Подъ камнемъ симъ лежитъ какой то черепокъ, Подъ черепкомъ звѣрокъ: Подъ камнемъ мертвъ онъ нынѣ пребываеть: А черепокъ ево и въ жизни покрываеть.
Епитафія подъячему (Подъячій здесь лежитъ, которой дело зналъ)
Александр Петрович Сумароков
Подъячій здесь лежитъ, которой дело зналъ, Что прямо то кривиль, что криво то прямилъ, Трудясь до самаго последняго вь томъ часу, И умираючи еще просиль запасу.
О моей собаке
Александр Николаевич Вертинский
Это неважно, что Вы — собака. Важно то, что Вы человек. Вы не любите сцены, не носите фрака, Мы как будто различны, а друзья навек. Вы женщин не любите — а я обожаю. Вы любите запахи — а я нет. Я ненужные песни упрямо слагаю, А Вы уверены, что я настоящий поэт. И когда я домой прихожу на рассвете, Иногда пьяный, или грустный, иль злой. Вы меня встречаете нежно-приветливо, А хвост Ваш как сердце — дает перебой. Улыбаетесь Вы — как сама Джиоконда, И если бы было собачье кино, Вы были б «ведеттой», «звездой синемонда» И Вы б Грету Гарбо забили давно. Только в эту мечту мы утратили веру, Нужны деньги и деньги, кроме побед, И я не могу Вам сделать карьеру. Не могу. Понимаете? Средств нет. Вот так и живем мы. Бедно, но гордо. А главное — держим высоко всегда Я свою голову, а Вы свою морду, — Вы, конечно, безгрешны, ну а я без стыда. И хотя Вам порой приходилось кусаться, Побеждая врагов и «врагинь» гоня, Все же я, к сожалению, должен сознаться — Вы намного честней и благородней меня. И когда мы устанем бежать за веком И уйдем от жизни в другие края, Все поймут: это ты была человеком, А собакой был я.
Мой пес
Евгений Александрович Евтушенко
В стекло уткнув свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес.Я руку в шерсть его кладу, и тоже я кого-то жду.Ты помнишь, пес, пора была, когда здесь женщина жила.Но кто же мне была она? Не то сестра, не то жена.А иногда, казалось, дочь, которой должен я помочь.Она далеко… Ты притих. Не будет женщин здесь других.Мой славный пес, ты всем хорош, и только жаль, что ты не пьешь!
Моей собаке
Евгений Александрович Евтушенко
В стекло уткнувши черный нос, все ждет и ждет кого-то пес. Я руку в шерсть его кладу, и тоже я кого-то жду. Ты помнишь, пес, пора была, когда здесь женщина жила. Но кто же мне была она — не то сестра, не то жена, а иногда, казалось,— дочь, которой должен я помочь. Она далеко... Ты притих. Не будет женщин здесь других. Мой славный пес, ты всем хорош, и только жаль, что ты не пьешь!
Собака
Иван Алексеевич Бунин
Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме, На метлы гулких, дымных тополей. Вздыхая, ты свернулась потеплей У ног моих — и думаешь… Мы сами Томим себя — тоской иных полей, Иных пустынь… за пермскими горами. Ты вспоминаешь то, что чуждо мне: Седое небо, тундры, льды и чумы В твоей студеной дикой стороне. Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времен.
О собаках
Николай Михайлович Рубцов
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, — В этом маленьком захолустье Поразительно много Собак! Есть мордастые — всякой масти! Есть поджарые — всех тонов! Только тронь — разорвут на части Иль оставят вмиг без штанов. Говорю о том не для смеху, Я однажды подумал так: Да! Собака — друг человеку. Одному, А другому — враг…
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.