Ценiя

Ромей и Ценія на паствѣ жили купно; Но сердце дѣвушки сей было не приступно. Всѣ знали что къ любви пастушка несклонна: Ни взорами когда была она винна; Но вдругъ младая кровь ея разгорячилась:, Ромея, Ценія, поменѣе дичилась. А вѣдая пастухъ суровости ея, Въ желаніи своемъ таился отъ нея. Престала быть она, какъ прежде, горделива; Но не престала быть ни скромна ни стыдлива: И мнитъ: когда Ромей съ любовью подойдетъ: Что онъ суровости въ ней больше не найдетъ. Прошла ея зима окончились морозы, И распускаются благоуханны розы. Грудь тлѣеть, таетъ кровь, перемѣнился нравъ: Рабяческихъ она лишается забавъ: Бѣгъ рѣзвый въ запуски пастушка презираетъ, Мѣтаніемь мѣча и въ жмурки не играетъ; Но думаетъ, какъ ей вѣнокъ распорядить, И въ праздникъ какъ себя прелѣстняй нарядить, Какъ пѣсню ей пропѣть вниманію удачняй, И сохранити ладъ во пляскѣ поприятннй. Имѣла Ценія во всемъ премѣнный видъ, Приятны робости и миловидный стыдъ. Но сколько духъ ея Ромеемъ сталъ ни нѣженъ, Сего не вѣдая любовникъ безнадеженъ: И устремляется любити и молчать. Пастушка вздумала уже сама зачать, И не теряя дней любовнику предаться, Коль онъ напуганный не можетъ догадаться, Шлеть, Ценія, ево чтобъ вишенъ ей принесъ, И слѣдовать за нимъ сама по вишни въ лѣсъ. Пастушка, гдѣ ихъ взять? Вить вишии не созрѣли: Вчера въ лѣсу я былъ: мои глаза то зрѣли. А я такъ видѣла, что вишни налились. Не знаю, Ценія, отколь они взялись! Ромей, не хочешь ты меня и въ томъ послушать. Не станешь ты сама незрѣлыхъ вишенъ кушать. Пойдемъ, пойдемъ со мной, пойдемъ по тѣмъ мѣстамъ: И будь надеженъ ты, что сыщемъ вишни тамъ. Пойдемъ, передъ тобой, я, Ценія, безспоренъ. Ромей и мой тебѣ и мой сталъ духъ покоренъ. И се сквозь густу тьму угрюмыхъ самыхъ тучъ, Ромею возсіялъ свѣтлѣйшій съ неба лучъ: Ненастная ему погода премѣнилась. Кахъ Флора нѣжная къ Зефиру преклонилась, Съ такою нѣжностью и Ценія къ нему, Для восхищенія и сердцу и уму. И какъ бы зрѣлый плодь въ лѣсу томъ былъ ни пышенъ: Идутъ во темный лѣсъ они не ради вишенъ, Ни пѣсни разныхъ птицъ ушамъ перемѣнятб, Ни благовонныя гвоздички обонять, Ни зрѣньемъ тамо струй прозрачныхъ побѣждаться; Но сладостью любни по волѣ наслаждаться. И нрежде нежели туда они дошли, Уже премножество утѣхъ они нашли, О коихъ самь Еротъ въ пути былъ имъ радѣтель, И весь зѣленый лугъ лобзанія свидѣтель. И лишъ коснулися они дубровѣ той, Въ минуту овладѣль онъ сею красотой, Липъ были вѣтыія иа мѣсто имъ покрова, А что тамъ дѣлалось, то знаеть та дуброва.