Боровъ и медведь
Высокой толстой боровъ Былъ добрая свинья, да лишь имелъ онъ норовъ: Онъ былъ не малъ; Отъ етова онъ былъ великой самохвалъ, И говоритъ медведю: Коль я къ тебе себя, дружечикъ, присуседю, Такъ ты тогда не убежишь, Свиненкомъ нашимъ завизжишь. Доволенъ, тотъ сказалъ, я силою своею; Однако я тебе не покажуся съ нею, И не сражуся со свиньсю.
Похожие по настроению
Мужикъ и медведь
Александр Петрович Сумароков
Бѣгутъ Разбойники за мужикомъ: Разбойничій уставъ знакомъ; Они людей не нѣжутъ, Да рѣжутъ; А домъ Далекъ, отъ мужика, такъ онъ какъ будто къ другу, Къ медвѣдю убѣжалъ отъ ужаса въ берлугу. Онъ ѣлъ тутъ пилъ и спалъ: Медвѣдь на мужика покорна не напалъ И напоилъ ево и напиталъ. Мужикъ по утру рано всталъ, Пришолъ домой и извѣщаетъ; Медвѣдь вотъ тамъ и тамъ, И тамо показать медвѣдя обѣщаетъ. Пошли съ оружіемъ крестьяне къ тѣмъ мѣстамъ: Мужикъ медвѣдя кажетъ; Но что медвѣдь мой скажетъ? Перепугалъ медвѣдь безстрашныхъ сихъ солдатъ, И каждый убѣжать съ оружіемъ былъ радъ. ѣМедвѣдь ихъ гонитъ, Но все къ отмщенію желанье только клонитъ: Поймалъ предателя и говоритъ: Подобно и тебя мой другшъ благодаритъ, И лапой мужику медвѣдь расквасилъ рожу, А послѣ содралъ онъ съ нево еще и кожу.
Как-то вечером к медведю
Борис Владимирович Заходер
Как-то вечером к медведю На пирог пришли соседи: Ёж, барсук, енот, «косой», Волк с плутовкою лисой. А медведь никак не мог Разделить на всех пирог. От труда медведь вспотел — Он считать ведь не умел! Помоги ему скорей — Посчитай-ка всех зверей.
Расхвастался Медведь перед Лисой
Демьян Бедный
Расхвастался Медведь перед Лисой: «Ты, кумушка, не думай, Что я всегда такой угрюмый: Злость на меня находит полосой, А вообще, сказать не лицемеря, Добрей меня не сыщешь зверя. Спроси хоть у людей: ем мертвых я аль нет?» — «Ах, кум, — Лиса в ответ, — Что мертвые?! Я думаю другое: Слух добрый о себе ты всюду б утвердил, Когда бы мертвецов ты менее щадил, Но… оставлял живых в покое!» Смысл этой басенки не нов Для лицемеров и лгунов: Прочтут, поймут… и не покажут вида, Нто их касается обида!
Британский леопард…
Федор Иванович Тютчев
Британский леопард За что на нас сердит? И машет все хвостом, И гневно так рычит? Откуда поднялась внезапная тревога Чем провинились мы? Тем, что, в глуби зашед Степи средиазийской, Наш северный медведь — Земляк наш всероссийский — От права своего не хочет отказаться Себя оборонять, подчас и огрызаться В угоду же друзьям своим Не хочет перед миром Каким-то быть отшельником-факиром; И миру показать и всем воочию?, Всем гадинам степным На снедь предать всю плоть свою. Нет, этому не быть! — и поднял лапу… Вот этим леопард и был так рассержен. «Ах, грубиян! Ах, он нахал! — Наш лев сердито зарычал. — Как, он, простой медведь, и хочет защищаться В присутствии моем, и лапу поднимать, И даже огрызаться! Пожалуй, это дойдет до того, Что он вообразит, что есть у него Такие же права, Как у меня, сиятельного льва… Нельзя же допустить такого баловства!»
Свинья в лисьей коже
Михаил Васильевич Ломоносов
Надела на себя Свинья Лисицы кожу, Кривляя рожу, Моргала, Таскала длинной хвост и, как лиса, ступала; Итак, во всем она с лисицей сходна стала. Догадки лишь одной свинье недостает: Натура смысла всем свиньям не подает. Но где ж могла свинья лисицы кожу взять? Нетрудно то сказать. Лисица всем зверям подобно умирает, Когда она себе найти, где есть, не знает. И люди с голоду на свете много мрут, А паче те, которы врут. Таким от рока суд бывает, Он хлеб их отымает И путь им ко вранью тем вечно пресекает. В наряде сем везде пошла свинья бродить И стала всех бранить. Лисицам всем прямым, ругаясь, говорила: «Натура-де меня одну лисой родила, А вы-де все ноги не стоите моей, Затем что родились от подлых вы свиней. Теперя в гости я сидеть ко льву cбираюсь. Лишь с ним я повидаюсь, Ему я буду друг, Не делая услуг. Он будет сам стоять, а я у него лягу. Неужто он меня так примет, как бродягу?» Дорогою свинья вела с собою речь: «Не думаю, чтоб лев позволил мне там лечь, Где все пред ним стоят знатнейши света звери; Однако в те же двери И я к нему войду. Я стану перед ним, как знатной зверь, в виду». Пришла пред льва свинья и милости просила, Хоть подлая и тварь, но много говорила, Однако все врала, И с глупости она ослом льва назвала. Невшел тем лев Во гнев. С презреньем на нее он глядя разсмеялся Итак ей говорил: «Я мало бы тужил, Когда б с тобой, свинья, вовеки невидался. Тот час знал я, Что ты — свинья, Так тщетно тщилась ты лисою подбегать, Чтоб врать. Родился я во свет не для свиных поклонов, Я нестрашуся громов, Нет в свете сем того, чтоб мой смутило дух. Былаб ты не свинья, Так знала бы, кто я, И знала б, обо мне какой свет носит слух». Итак наша свинья пред львом не полежала, Пошла домой с стыдом, но идучи роптала, Ворчала Мычала, Кричала, Визжала И в ярости себя стократно проклинала, Потом сказала: «Зачем меня несло со львами спознаваться, Когда мне рок велел всегда в грязи валятся».
Чтобы медведь пришел к порогу
Николай Клюев
Чтобы медведь пришел к порогу И щука выплыла на зов, Словите ворона-тревогу В тенета солнечных стихов.Не бойтесь хвойного бесследья, Целуйтесь с ветром и зарей, Сундук железного возмездья Взломав упорною рукой.Повыньте жалости повязку, Сорочку белой тишины, Переступи в льняную сказку Запечной, отрочьей весны.Дремля присядьте у печурки — У материнского сосца И под баюканье снегурки Дождитесь вещего конца.Потянет медом от оконца, Паучьим лыком и дуплом, И, весь в паучьих волоконцах, Топтыгин рявкнет под окном.А в киноваренном озерке, Где золотой окуний сказ, На бессловесный окрик — зорко Блеснет каурый щучий глаз.
Бор
Самуил Яковлевич Маршак
Всех, кто утром выйдет на простор, Сто ворот зовут в сосновый бор. Меж высоких и прямых стволов Сто ворот зовут под хвойный кров. Полумрак и зной стоят в бору. Смолы проступают сквозь кору. А зайдешь в лесную даль и глушь, Муравьиным спиртом пахнет сушь. В чаще муравейники не спят — Шевелятся, зыблются, кипят. Да мелькают белки в вышине, Словно стрелки, от сосны к сосне. Этот лес полвека мне знаком. Был ребенком, стал я стариком. И теперь брожу, как по следам, По своим мальчишеским годам. Но, как прежде, для меня свои — Иглы, шишки, белки, муравьи. И меня, как в детстве, до сих пор Сто ворот зовут в сосновый бор.
Солнце и Борей
Василий Андреевич Жуковский
Солнцу раз сказал Борей: «Солнце, ярко ты сияешь! Ты всю землю оживляешь Теплотой своих лучей!.. Но сравнишься ль ты со мною? Я сто раз тебя сильней! Захочу — пущусь, завою И в минуту мраком туч Потемню твой яркий луч. Всей земле своё сиянье Ты без шума раздаёшь, Тихо на небо взойдёшь, Продолжаешь путь в молчанье, И закат спокоен твой! Мой обычай не такой! С рёвом, свистом я летаю, Всем верчу, всё возмущаю, Всё дрожит передо мной! Так не я ли царь земной?.. И труда не будет много То на деле доказать! Хочешь власть мою узнать? Вот, гляди: большой дорогой Путешественник идёт; Кто скорей с него сорвёт Плащ, которым он накрылся, Ты иль я?..» И вмиг Борей Всею силою своей, Как неистовый, пустился С путешественником в бой. Тянет плащ с него долой. Но напрасно он хлопочет… Путешественник вперёд Всё идёт себе, идёт, Уступить никак не хочет И плаща не отдаёт. Наконец Борей в досаде Замолчал; и вдруг из туч Показало Солнце луч, И при первом Солнца взгляде, Оживлённый теплотой, Путешественник по воле Плащ, ему не нужный боле, Снял с себя своей рукой. Солнце весело блеснуло И сопернику шепнуло: «Безрассудный мой Борей! Ты расхвастался напрасно! Видишь: злобы самовластной Милость кроткая сильней!»
Медведь
Владимир Луговской
Девочке медведя подарили. Он уселся, плюшевый, большой, Чуть покрытый магазинной пылью, Важный зверь с полночною душой.Девочка с медведем говорила, Отвела для гостя новый стул, В десять спать с собою уложила, А в одиннадцать весь дом заснул.Но в двенадцать, видя свет фонарный, Зверь пошел по лезвию луча, Очень тихий, очень благодарный, Ножками тупыми топоча.Сосны зверю поклонились сами, Все ущелье начало гудеть, Поводя стеклянными глазами, В горы шел коричневый медведь.И тогда ему промолвил слово Облетевший многодумный бук: — Доброй полночи, медведь! Здорово! Ты куда идешь-шагаешь, друг?— Я шагаю ночью на веселье, Что идет у медведей в горах, Новый год справляет новоселье. Чатырдаг в снегу и облаках.— Не ходи, тебя руками сшили Из людских одежд людской иглой, Медведей охотники убили, Возвращайся, маленький, домой.Кто твою хозяйку приголубит? Мать встречает где-то Новый год, Домработница танцует в клубе, А отца — собака не найдет.Ты лежи, медведь, лежи в постели, Лапами не двигай до зари И, щеки касаясь еле-еле, Сказки медвежачьи говори.Путь далек, а снег глубок и вязок, Сны прижались к ставням и дверям, Потому что без полночных сказок Нет житья ни людям, ни зверям.
Деревянный медведь
Всеволод Рождественский
С приподнятой мордой сторожкой Медведь у меня на окне С растянутой в лапах гармошкой Уселся на низеньком пне. Родная в нем есть неуклюжесть, И ловкость движений притом, Когда, хлопотливо натужась, Он жмет на басовый излом. А узкая умная морда, Сверкая брусничками глаз, Глядит добродушно и гордо В мохнатой улыбке на нас. Кто, липовый плотный обрубок Зажав в самодельных тисках, Дубленый строгал полушубок И лапы в смазных сапогах? Кто этот неведомый резчик, Умелец мечты и ножа, Вложивший в безмолвные вещи Ту радость, что вечно свежа? Отменная это работа — Художество тех деревень, Где с долгого солнцеворота Не меркнет и за полночь день. Старательно, неторопливо Рождался медведь под ножом, И есть в нем та русская сила, Что в Севере дышит моем. Умелец, никем не воспетый, Прими безответный привет! Я знаю, за Вологдой где-то Есть братски мне близкий поэт.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.