Баллада Его Императорскому Высочеству, Государю Цесаревичу
Баллада Его Императорскому Высочеству, Государю Цесаревичу и Великому князю ПАВЛУ ПЕТРОВИЧУ, Наслѣднику Всероссійскаго Престола, на день Его рожденія 1768 года, Сентября 26 дня.Дай Боже, чтобы мы встречали, Твоей содержанны рукой, Вседневно щастье и покой; Чтобъ Россамь не было печали, До самыхъ отдаленныхь лѣть Доколѣ простоитъ сей свѣтъ.Таланты въ ПАВЛѣ примѣчали, Изъ ада Фуріи съ тоской, Скрываясь темною рѣкой: А мы таланты зря молчали, И блага тысячи примѣтъ: И се разцвѣлъ сей райскій цвѣтъ.Дни чаяніе увѣнчали, Ростетъ Россіи кринъ какой, И будетъ впредь намъ плодъ такой. Гласъ Россы къ небу возомчали: Въ державѣ Росской мрака нѣтъ; Исполненъ вышняго обѣтъ.
Похожие по настроению
Боже! царя храни!
Александр Сергеевич Пушкин
Боже! царя храни! Славному долги дни Дай на земли. Гордых смирителю, Слабых хранителю, Всех утешителю Все ниспошли. Там — громкой славою, Сильной державою Мир он покрыл. Здесь безмятежною Сенью надежною, Благостью нежною Нас осенил. Брани в ужасный час Мощно хранила нас Верная длань — Глас умиления, Благодарения, Сердца стремления — Вот наша дань.
Ода. бывшему императору Петру Феодоровичу, на возшествіе его на престолъ, декабря 25 дня, 1761 году
Александр Петрович Сумароков
Хотя мы Вышняго судьбою, Преславнаго Монарха дщери, На вѣкъ расталися съ Тобою, Со вшедшею въ небесну двѣрь: Но чтобъ не быть во злой намъ додѣ, Зря жизни Твоея конецъ, Мы видимъ паки Твой вѣнецъ, Твою щедроту на престолѣ.Тобой Наслѣдникъ утвержденный, Монархомъ нашимъ нареченъ: Твоею Сынъ Сестрой рожденный, Уже въ порфиру облеченъ. Отъ Бога, отъ ПЕТРА, толикій, И ото Дщерей, намъ, Его, Данъ даръ, и для ради того, Дабы Ты ПЕТРЪ былъ ПЕТРЪ великій,Се вижу во краяхъ безвѣсныхъ, ПЕТРОВА Дѣда я теперь: Объемлетъ въ областяхъ небесныхъ, Отъ насъ вознесшуюся Дщерь: Цѣлуя тамъ ЕЛИСАВЕТУ, Вѣщаетъ ей: о Дочь Моя! Тебя родилъ на свѣтѣ Я, Для образца щедроты свѣту.И простираетъ онъ оттолѣ, Къ Россіи вожделѣнный гласъ: Моя кровь паки на престолѣ., Въ порфирѣ нынѣ вмѣсто Насъ. Васъ вышній вѣчно не забудетъ: А внукъ Мой, Богу, Мнѣ и Ей, И чистой совѣсти своей, Послѣдуя владѣти будетъ.Исполинтся чево желаемъ; Уже Его таланты зримъ: Сердцами всѣ къ нему пылаемъ, И всѣ любовію горимъ. Премудрый учредилъ Содѣтель, Въ миръ корень сей произвести; Дабы въ вѣнцѣ могла цвѣсти, Подобна Творчей добродѣтель.Когда Аврора возвѣщаетъ, Что солнце покидаетъ понтъ; Долы и горы освѣщаетъ, Бросая злато въ горизонтъ: Зефиръ плѣненный розы ищетъ, Дня свѣтла красны нимфы ждутъ, Свирѣли ясный гласъ дадутъ Свободный соловей засвищетъ.Тогда и взора возведенья, На Феба, удоволятъ тварь: Начало Твоего владѣнья, Тому подобно Государь. Сверкнула молнія вселенной Предъ громомъ славы Твоея, И скора вѣстница сія, Летитъ дорогой отдаленной.Возверзи Ты Свои зеницы. Восточный проникая ьѣтръ, И во свои возри границы, Съ бреговъ Невы о Третій ПЕТРЪ! Возри на полдень отъ востока, И на полночный Океянъ! Пространный край вселенной данъ Тебѣ подъ надзиранье ока.Отъ разкаленнаго водъ юга, Отъ двухъ шумящихъ тамъ морей, Въ концы земаго полукруга, Гдѣ въ ярости реветъ Борей, Себѣ Твой скипетръ по закону, Подъ трономъ положилъ коверъ, И оный въ долготу простеръ, Отъ Бельта, къ Хинѣ и Япону.Надъ тѣми царствуя странами, Будь щастья нашего творецъ! Владѣй щедролюбиво нами. И буди подданныхъ отецъ! Что часто дѣлается страхомъ, Въ насъ дѣлать будетъ то любовь И за Тебя лить будемъ кровь На смерть кидаясь размахомъ.Будь намъ отецъ! мы будемъ чада Достойны милости Твоей, Престола Твоего ограда, Орудье вѣрности своей, Готовы къ миру и ко брани, За Императора умрѣть Противъ Его враговъ горѣть Разить и налагати дани.Въ какое мѣсто ты преходишъ, Мой разумъ мысли воспаля? О Муза! ты меня возводишъ На Елисейскія поля: Самъ ПЕТРЪ и Карлъ соторжествуютъ, Сердца Геройски веселятъ, Веселіе свое дѣлятъ, Другъ другу радость повѣствуютъ.ПЕТРУ тамъ тако Карлъ вѣщаетъ: Имперія и Шведскій тронъ, ПЕТРУ порфиру посвящаетъ; Но Богомъ Императоръ онъ, И къ лучшей вознесенъ судьбинѣ: Всевышній тако учредилъ: Меня ты прежде побѣдилъ, И побѣдилъ меня и нынѣ.Всерадостна сія побѣда, Россійскій отвѣчалъ Герой: Владѣй мой внукъ на тронѣ Дѣда, И покажи что внукъ ты мой. Сей гласъ пришелъ ПЕТРУ во уши, И надъ Невою возгремѣлъ: Народъ со плескомъ возшумѣлъ, И восхищаются въ насъ души.Будь Марсомъ, буди Аполлономъ, Люби Оружье и Парнассъ. Снабжай премудрымъ ПЕТРЪ закономъ, И милостью Монаршей насъ! А Ты ЕКАТЕРИНА, буди Предстательницей у ПЕТРА, И буди къ помощи быстра, Когда къ Тебѣ прибѣгнутъ дюди!
Ода на день восшествия
Александр Востоков
С сугубой радостию встреть, О муза, года обновленье, И Александрово воспеть На русский трон с весной вступленье, И купно то воспеть: сей год, С тех пор как зиждет наше благо Романовых священный род, Венец столетья есть втораго!О чада добльственных славян! О Русь! народ, избранный Богом, Чтоб до последних норда стран, До полюса, на хладе строгом Природу жизни пробудить, — Между нетаящими льдами Эдем Господень насадить Труда и разума плодами!Распространяйте на земли Блаженство: мир и просвещенье. Вы больший путь уж претекли, Свое свершая назначенье! Узрев еще издалека Священну цель, — вы к ней стремились; Потщитесь! — и она близка: И вы — бессмертьем наградились!Уже над гидрою войны Вы торжествуете стоглавой: Уже и днесь облечены Толикой силой вы и славой, Что брань кровавую другим Народам можете оставить И миролюбием благим И правдою себя прославить!Цвет благости и правды цвел На вашем корени издревле. Для собственной защиты вел Войны, — великий в ратном деле, Но в мирном больший, славянин. Родным своим доволен краем, Он житель мирных был долин Над Вислой, Одрой и Дунаем.Смышлен, трудолюбив и добр, Вводил он всюду кротки нравы, Но дикий Готф, свирепый Обр И Влах, развратный и лукавый, Завоеватели земли, — Как вихрем, реемы алчбою, На славянина налегли. И что ж? надолго ли собоюВо ужас приводили свет: Как вихрем бурна мгла, промчались Те варвары. Уже их нет! Славяне на земле остались!.. И их обычай, их язык Пришлец варяг сам принял гордый; Луч общежития проник От них в соседни дики орды.За градом созидался град, Весь север заселялся дальний, Согрелися поля от стад, Взрыл мерзлу землю лемех ральный. Стеклись к славянам чудь и русь Принять законы их благие, И сей священнейший союз Твое начало, мать-Россия!Единством, правдою сильна На свете всякая держава. Доколь ты им была верна, Твоя не померцала слава. Когда же от своих ты чад Растерзана была на части, На брата ополчился брат, И ты познала верх несчастий!Нетрудной добычью врагам Ты стала в ону злу годину! Но ты загладила свой срам, Подчинена царю едину, Искоренителю крамол. Сей, сокрушив ордынски цепи, Свой монархический престол Облек зарями благолепий.И белокаменна Москва Градов царицей нареклася, И до небес ее глава, Златовенчанна, поднялася! Тогда Россию испытать Еще определил Содетель, Чтобы учились почитать Не внешний блеск, но добродетель,В одежде рабской, иль в венце. — Изволил Бог на кратко время От россов отвратить лице, — И зла почувствовали бремя!.. О Боже! что мы без тебя? Колеблемые ветром трости. Земные благи возлюбя, Работаем безумству, злости;Стремимся к гибели своей Божественным путем свободы; И хуже диких мы зверей, Не отстающих от природы! Но ты всегда нам пестун будь, Не знающим в свободе меры, Да защитится наша грудь От адских стрел бронею веры!Мы зрели оным временам Печальным ныне дни подобны, Когда в Москву входили к нам С войною самозванцы злобны! Россия плавала в крови, — Но жив был и тогда, как ныне, В ней дух к Отечеству любви: Он воспылал в россиянине.Он Минину хоругвь вручил, Пожарскому свои перуны… И Русь свободна! Михаил Венчается на царство юный. Хотя дрожащею рукой Жезл царский юноша приемлет, Но подданных своих покой Блюсти на троне не воздремлет:В том Богу он дает обет, — И почерпает свыше силу. Садится мудрость с ним в совет, Предъидет правда Михаилу. Тогда рек Бог ему: «Твой род Доколе севером владеет, Дотоль роса моих щедрот Над сей страной не оскудеет!Но, умножая, превращу Сию я росу в дождь на внуках, Усилю их, обогащу, В полезных вразумлю науках. Еще столетию сему Не истещи, и совершится Глагол мой: внуку твоему, Петру, вселенна удивится.И паки протекут сто лет, — Я злато искушу в горниле, И узрит мир, средь вящих бед, Российску доблесть в вящей силе. И их я награжу царем, Как ты, он упасет Россию, С народов снимет он ярем, И злобе ступит он на выю».Так, Александр! Подобен ты Днесь предку своему священну, Доставив паки дни златы Отечеству освобожденну. Но к большей славе ты рожден: На выю злобе наступивый, Днесь идешь в путь благословен Дать всем народам дни счастливы!Иди! не острием меча, Но благостию покоряя, В подобье мудрого врача Цели недуг, не изнуряя, Но помогая естеству. Иди! и скоро возвратися Всеобща мира к торжеству: Своей наградой насладися!
А.Д. Вельяминову (Милостивый государь Александр Дмитриевич!..)
Алексей Кольцов
Милостивый государь Александр Дмитриевич! В селе, при первой встрече нашей, Для вас и для супруги вашей Я, помню, обещал прислать Торквата милое творенье, Певца любви и вдохновенья; И слова данного сдержать Не мог донынь, затем что прежде Обманут был в своей надежде. Но обещанью изменить За стыд, за низость я считаю — И вот, успел лишь получить Две книги, вам их посылаю. Мне лестно вам угодным быть. Так — незначительный мечтатель — Я вашим мненьем дорожу, И восхищусь, коль заслужу Вниманье ваше… Обожатель Всего прекрасного… Вам покорнейший Мещанин Алексей Кольцов
17-ое апреля 1818
Федор Иванович Тютчев
На первой дней моих заре То было рано поутру в Кремле, То было в Чудовом монастыре. Я в келье был, и тихой и смиренной, Там жил тогда Жуковский незабвенный. Я ждал его, и в ожиданье Кремлевских колколов я слушал завыванье, Следил за медною бурей, Поднявшейся в безоблачной лазури — И вдруг смененной пушечной пальбой — Все вздрогнули, понявши этот вой. Хоругвью светозарно-голубой Весенний первый день лазурно-золотой Так и пылал над праздничной Москвой. Тут первая меня достигла весть, Что в мире новый житель есть И новый царский гость в Кремле Ты в этот час дарован был земле. С тех пор воспоминанье это В душе моей согрето Так благодатно и так мило — В теченье стольких лет не изменив жило, Меня всю жизнь так верно провожало. И ныне, в ранний утра час, Оно все так же дорого и мило, Мой одр печальный посетило, И благодатный праздник возвестило. И мнилось мне всегда, Что этот раннего событья самый час Мне будет на всю жизнь благим предзнаменованьем. И не ошибся я: вся жизнь моя прошла Под этим кротким благостным влияньем. И милосердою судьбою Мне было счастье суждено, Что весь мой век я над собою Созвездье видел все одно — Его созвездье — и будь же до конца оно Моей единственной звездою. И много, много раз Порадуй этот день и этот мир, и нас…
На рождение порфирородного отрока
Гавриил Романович Державин
С белыми Борей власами И с седою бородой, Потрясая небесами, Облака сжимал рукой; Сыпал инеи пушисты И метели воздымал, Налагая цепи льдисты, Быстры воды оковал. Вся природа содрогала От лихого старика; Землю в камень претворяла Хладная его рука; Убегали звери в норы, Рыбы крылись в глубинах, Петь не смели птичек хоры, Пчелы прятались в дуплах; Засыпали нимфы с скуки Средь пещер и камышей, Согревать сатиры руки Собирались вкруг огней. В это время, столь холодно, Как Борей был разъярен, Отроча порфирородно В царстве Северном рожден. Родился - и в ту минуту Перестал реветь Борей; Он дохнул - и зиму люту Удалил Зефир с полей; Он воззрел - и солнце красно Обратилося к весне; Он вскричал- и лир согласно Звук разнесся в сей стране; Он простер лишь детски руки - Уж порфиру в руки брал; Раздались Громовы звуки, И весь Север воссиял. Я увидел в восхищеньи Растворен судеб чертог; Я подумал в изумленьи: Знать, родился некий бог. Гении к нему слетели В светлом облаке с небес; Каждый гений к колыбели Дар рожденному принес: Тот принес ему гром в руки Для предбудущих побед; Тот художества, науки, Украшающие свет; Тот обилие, богатство, Тот сияние порфир; Тот утехи и приятство, Тот спокойствие и мир; Тот принес ему телесну, Тот душевну красоту; Прозорливость тот небесну, Разум, духа высоту. Словом, все ему блаженствы И таланты подаря, Все влияли совершенствы, Составляющи царя; Но последний, добродетель Зарождаючи в нем, рек: Будь страстей твоих владетель, Будь на троне человек! Все крылами восплескали, Каждый гений восклицал: Се божественный, вещали, Дар младенцу он избрал! Дар, всему полезный миру! Дар, добротам всем венец! Кто приемлет с ним порфиру, Будет подданным отец! Будет,- и Судьбы гласили,- Он монархам образец! Лес и горы повторили: Утешением сердец! Сим Россия восхищенна Токи слезны пролила, На колени преклоненна, В руки отрока взяла; Восприяв его, лобзает В перси, очи и уста; В нем геройство возрастает, Возрастает красота. Все его уж любят страстно, Всех сердца уж он возжег: Возрастай, дитя прекрасно! Возрастай, наш полубог! Возрастай, уподобляясь Ты родителям во всем; С их ты матерью равняясь, Соравняйся с божеством.
Ода на рождение Государя Великаго
Михаил Васильевич Ломоносов
[I]Ода на рождение Государя Великаго Князя Павла Петровича Сентября 20 1754 года[/I] Надежда наша совершилась, И слава в путь свой устремилась. Спеши, спеши, о муза, вслед И, лиру согласив с трубою, Греми, что вышнего рукою Обрадован российский свет! На глас себя он наш склоняет, На жар, что в искренних сердцах: Петрова первенца лобзает Елисавета на руках. Се радость возвещают звуки! Воздвиг Петрополь к небу руки, Веселыми устами рек: «О боже, буди препрославлен! Сугубо ныне я восставлен, Златой мне усугублен век!» Безмерна радость прерывала Его усерднейшую речь И нежны слезы испускала, В восторге принуждая течь. Когда на холме кто высоком Седя, вокруг объемлет оком Поля в прекрасный летней день, Сады, долины, рощи злачны, Шумящих вод ключи прозрачны И древ густых прохладну тень, Стада, ходящи меж цветами, Обильность сельского труда И желты класы меж браздами; Что чувствует в себе тогда? Так ныне град Петров священный, Толиким счастьем восхищенный, Восшед отрад на высоту, Вокруг веселия считает И края им не обретает; Какую зрит он красоту! Там многие народа лики На стогнах ходят и брегах; Шумят там праздничные клики И раздаются в облаках. Там слышны разны разговоры. Иной, взводя на небо взоры: «Велик господь мой, —говорит, — Мне видеть в старости судилось И прежде смерти приключилось, Что в радости Россия зрит!» Иной: «Я стану жить дотоле (Гласит, младой свой зная век), Чтобы служить под ним мне в поле, Огонь пройти и быстрость рек!» Уже великими крилами Парящая над облаками В пределы слава стран звучит. Труды народы оставляют И гласу новому внимают, Что промысл им чрез то велит? Пучина преклонила волны, И на брегах умолкнул шум; Безмолвия все земли полны; Внимает славе смертных ум. Но грады Росские в надежде, Котора их питала прежде, Подвиглись слухом паче тех; Верьхами к высоте несутся И тщатся облакам коснуться. Москва, стоя в средине всех, Главу, великими стенами Венчанну, взводит к высоте, Как кедр меж низкими древами, Пречудна в древней красоте. Едва желанную отраду Великому внушил слух граду, Отверстием священных уст, Трясущи сединой, вещает: «Теперь мне небо утверждает, Что дом Петров не будет пуст! Он в нем вовеки водворится; Премудрость, мужество, покой, И суд, и правда воцарится; Он рог до звезд возвысит мой». Сие все грады велегласно, Что время при тебе прекрасно, Монархиня, живут и чтят; Сие все грады повторяют И речи купно сообщают, И с ними села все гласят, Как гром от тучей удаленных, В горах раздавшись, множит слух, Как брег шумит от волн надменных По буре, укротевшей вдруг. Ты, слава, дале простираясь, На запад солнца устремляясь, Где Висла, Рен, Секвана, Таг, Где славны войск российских следы, Где их еще гремят победы, Где верный друг, где скрытый враг, Везде рассыплешь слухи громки, Коль много нас ущедрил бог! Петра Великого потомки Даются в милости залог. Что россов мужество крепится; И ныне кто лишь возгордится, Сугубу ревность ощутит! Не будет никому измены; Падут в дыму противных стены, Погибнет в прахе древней вид. Ты скажешь, слава справедлива, Во весь сие вострубишь свет; Меня любовь нетерпелива Обратно в град Петров зовет. Богиня власти несравненной, Хвала и красота вселенной, Отрада россов и любовь! В восторге ныне мы безмерном, Что в сердце ревностном и верном И в жилах обновилась кровь. Велика радость нам родилась! Но больше с радостью твоей О как ты сим возвеселилась! Коль ясен был твой свет очей! Когда ты на престол достигла, Петра Великого воздвигла И жизнь дала ему собой. Он паки ныне воскресает, Что в правнуке своем дыхает И род в нем восставляет свой. Мы долго обоих желали! Лишались долго обоих! Но к общей радости прияли, О небо, от щедрот твоих! А вам, дражайшие супруги, Вам плещут ныне лес и луги, Вам плещут реки и моря. Представьте радость вне и в граде, Взаимно на себя в отраде И на младого Павла зря. Зачни, дитя, зачни любезно Усмешкой родших познавать: Богов породе бесполезно Не должно сроку ожидать. Расти, расти, расти, крепися, С великим прадедом сравнися, С желаньем нашим восходи. Велики суть дела Петровы, Но многие еще готовы Тебе остались напреди. Когда взираем мы к востоку, Когда посмотрим мы на юг, О коль пространность зрим широку, Где может загреметь твой слух! Там вкруг облег Дракон ужасный Места святы, места прекрасны И к облакам сто глав вознес! Весь свет чудовища страшится, Един лишь смело устремиться Российский может Геркулес. Един сто острых жал притупит И множеством низвержет ран, Един на сто голов наступит, Восставит вольность многих стран. Пространными Китай стенами Закрыт быть мнится перед нами, И что пустой земли хребет От стран российских отделяет, Он гордым оком к нам взирает, Но в них ему надежды нет. Внезапно ярость возгорится, И огнь, и месть между стеной. Сие всё может совершиться Петрова племени рукой. В своих увидишь предках явны Дела велики и преславны, Что могут дух природе дать. Уже младого Михаила Была к тому довольна сила Упадшую Москву поднять И после страшной перемены В пределах удержать врагов, Собрать рассыпанные члены Такого множества градов. Сармат с свирепостью своею Трофеи отдал Алексею. Он суд и правду положил, Он войско правильное вскоре, Он новой флот готовил в море, Но всё то бог Петру судил. Сего к Отечеству заслуги У всей подсолнечной в устах, Его и кроткия супруги Пример зрим в наших временах. Пример в его великой дщери. Широки та отверзла двери Наукам, счастью, тишине. Склоняясь к общему покою, Щедротой больше, как грозою, В российской царствует стране. Но ты, о гордость вознесенна, Блюдися с хитростью своей. Она героями рожденна, Геройской дух известен в ней. Но ныне мы, не зная брани, Прострем сердца, и мысль, и длани С усердным гласом к небесам. «О, боже, крепкий вседержитель, Пределов Росских расширитель, Коль милостив бывал ты нам! Чрез семь сот лет едино племя Ты с росским скиптром сохранил; Продли сему по мере время, Как нынь Россию расширил. Воззри к нам с высоты святыя, Воззри, коль широка Россия, Которой дал ты власть и цвет. От всех полей и рек широких, От всех морей и гор высоких К тебе взывали девять лет. Ты подал отрасль нам едину; Умножа благодать, посли И впредь с Петром Екатерину Рождением возвесели. Пред мужем, некогда избранным, Ты светом клялся несозданным Хранить вовек престол и плод. Исполни то над поздным светом И таковым святым обетом Благослови российский род. Для толь великих стран покою, Для счастья множества веков Поставь, как солнце пред тобою И как луну, престол Петров».
Ода на случай присяги московских жителей
Николай Михайлович Карамзин
[I]Ода на случай присяги московских жителей его императорскому величеству Павлу Первому, самодержцу всероссийскому[/I] Что слышу? Громы восклицаний, Сердечных, радостных взываний!.. Что вижу? Весь народ спешит Во храм, украшенный цветами; Спешит с подъятыми руками — Вступает… новый гром гремит, И слезы счастия лиются!.. Се россы добрые клянутся, Теснясь к святому олтарю, В любви и верности царю. Итак, на троне Павел Первый? Венец российския Минервы Давно назначен был ему… Я в храм со всеми поспешаю, Подъемлю руку, восклицаю: «Хвала творцу, хвала тому, Кто правит вышними судьбами! Клянуся сердцем и устами, Усердьем пламенным горя, Любить российского царя!» Мы все друг друга обнимаем, Россию с Павлом поздравляем. Друзья! Он будет наш отец; Он добр и любит россов нежно! То царство мирно, безмятежно, В котором царь есть царь сердец; От неба он венцом украшен И только злым бывает страшен; Для злых во мраке туч гремит, Благим как бог благотворит. Неправда, лесть! навек сокройся! Святая искренность, не бойся К царю приближиться теперь! Он хочет счастья миллионов, Полезных обществу законов; К нему отверста мудрым дверь. Кто Павлу истину покажет, О тайном зле монарху скажет, Подаст ему благой совет, Того он другом назовет. В руках его весы Фемиды: От сильных не страшусь обиды, Не буду винен без вины. На лица Павел не взирает И в сердце оком проницает, Ему все дети, все равны. На троне правда с ним явилась, С законом совесть примирилась: Она в России судия; Уставом будет глас ея. А вы, подруги бога Феба, Святые музы, дщери неба, Без коих сердцу свет немил! Ликуйте! Павел ваш любитель, Наук, художеств покровитель! Он в вас отраду находил, От вас быть мудрым научался, Когда еще от нас скрывался; В спокойной, мирной тишине Вы, музы, были с ним одне! Ликуйте! Павел вас прославит, В закон учение поставит. Он любит подданных своих, Которых разум просвещенный Ценит заботу, труд священный Монархов мудрых и благих. Любовь невежд кому завидна? Хвала их ложь; она постыдна. Где разум, свет наук любим, Там добрый царь боготворим. Кто, чувством сердца вдохновенный, Усердьем к трону восхищенный, Гремит народу: «Царь отец!» Гремит, и в сердце проницает, Гремит, и слезы извлекает? Питомец нежный муз — певец. Кто память добрых сохраняет, С потомством дальним заключает Монархов дружеский союз? Историк: он питомец муз. Ты знаешь, о монарх любезный! Сколь их дары душе полезны И чем обязан смертный им: Под сенью мирныя оливы Мы будем мудростью счастливы И храмы музам посвятим, В которых образ твой поставим; Тебя на лирах мы прославим, В концах вселенной возвестим — И мир захочет быть твоим. Но если злобный враг явится, Росс с Павлом, с богом ополчится, И враг к ногам твоим падет! Давно дружна победа с нами; Давно великими делами Подобных россу в мире нет, — Что ж, будет, Павел, он с тобою? Сразится и с самой судьбою, Чтоб всё на свете победить, И… мир всеобщий заключить. Уже отеческой рукою Щедроты льет на нас рекою. Едва возшел на светлый трон, И дверь в темницах отворилась; Свобода с милостью явилась: «На троне Павел; ты прощен», — Рекла, и узы разрешились; Отцы в семейство возвратились, Детей, друзей своих обнять И бога в Павле прославлять… От стада пастырь удаленный, От плуга пахарь отвлеченный, Чтоб вечно воинами быть, Расстались с родиной своею, С печальной, милою семьею И шли неволею служить; Но ты на трон — они свободны… Внимай, о Павел! глас народный: Хвала твоя во всех устах, Любовь к тебе во всех сердцах. В тебе ж, любезная Мария, С восторгом нежным зрит Россия Мать бедных, сирых и вдовиц. Собрав гонимых злой судьбою, Ведешь их к трону за собою — И слезы сих печальных лиц Уже в последний раз струятся; Они щедротой осушатся Отца народа своего, Монарха, друга твоего. Вельможа сей пример увидит, Наружный блеск возненавидит, Захочет благостью сиять, Достойным быть царя, царицы, Отцом для сирого, вдовицы, Богатство с бедным разделять; Но скоро бедных и несчастных В странах, тебе, монарх! подвластных, Нигде не узрим пред собой. Тогда настанет век златой; Тогда с дражайшими сынами Гряди российскими странами От невских красных берегов До Кети, Оби отдаленной; Гряди — и взор твой восхищенный Найдет среди сибирских льдов Луга, покрытые цветами, Поля с обильными плодами, Сердца, довольные судьбой, Отцом всевышним и тобой. В прозрачном тихих вод кристалле, Как в чистом, явственном зерцале, Увидит счастие людей, На злачном бреге их живущих, Царя России зреть текущих, Творца их мирных, райских дней; И как бы реки ни шумели, И как бы громы ни гремели, Они возвысят голос свой: «О Павел! Ты наш бог земной! Мы царствуем, монарх, с тобою; Трудимся только для покою; Не знаем нужды, ни обид. Умы наукой просветились, И нравы грубые смягчились. Судья лишь правый суд творит; Везде начальник уважаем; Тобой он мудро избираем. Для нас течет Астреин век; Что росс, то добрый человек. Петр Первый был всему начало; Но с Павлом Первым воссияло В России счастие людей. Вовек, вовек неразделимы, Вовеки будут свято чтимы Сии два имени царей! Их церковь вместе величает, Россия вместе прославляет; Но ты еще дороже нам: Петр был велик, ты мил сердцам». Рекут — в восторге онемеют; Слезами речь запечатлеют; Ты с ними прослезишься сам, Восторгом россов восхищенный, Блаженством подданных блаженный. Какой пример твоим сынам! Их руки дружески сплетутся; Они, обнявшись, поклянутся Идти стезею дел твоих — И бог услышит клятву их. Монарх! не льстец, душою хладный, К чинам, к корысти только жадный, Тебе сию хвалу поет, Но росс, царя усердно чтущий, С Природой, с музами живущий, Любитель блага, не сует. Надежда нас не обольщает: Кто столь премудро начинает, Достигнет мудрого конца — Началом ты пленил сердца. Увидя свет Авроры ясной, Мы ждем, что будет день прекрасный, И Феб в сиянии златом, В венце блестящем, в славе мирной, Свершит на небе путь эфирный; На самом западе своем Еще осветит мир лучами, Сольется яркими струями С вечерней, тихою зарей И алый блеск оставит в ней.
Государыне великой княгине на рождение
Василий Андреевич Жуковский
Изображу ль души смятенной чувство? Могу ль найти согласный с ним язык? Что лирный глас и что певца искусство?.. Ты слышала сей милый первый крик, Младенческий привет существованью; Ты зрела блеск проглянувших очей И прелесть уст, открывшихся дыханью… О, как дерзну я мыслию моей Приблизиться к сим тайнам наслажденья? Он пролетел, сей грозный час мученья; Его сменил небесный гость Покой И тишина исполненной надежды; И, первым сном сомкнув беспечны вежды, Как ангел спит твой сын перед тобой… О матерь! кто, какой язык земной Изобразит сие очарованье? Что с жизнию прекрасного дано, Что нам сулит в грядущем упованье, Чем прошлое для нас озарено, И темное к безвестному стремленье, И ясное для сердца провиденье, И что душа небесного досель В самой себе неведомо скрывала — То все теперь без слов тебе сказала Священная младенца колыбель. Забуду ль миг, навеки незабвенный?.. Когда шепнул мне тихой вести глас, Что наступил решительный твой час,- Безвестности волнением стесненный, Я ободрить мой смутный дух спешил На ясный день животворящим взглядом. О, как сей взгляд мне душу усмирил! Безоблачны, над пробужденным градом, Как благодать лежали небеса; Их мирный блеск, младой зари краса, Всходящая, как новая надежда; Туманная, как таинство, одежда Над красотой воскреснувшей Москвы; Бесчисленны церквей ее главы, Как алтари, зажженные востоком, И вечный Кремль, протекшим мимо Роком Нетронутый свидетель божества, И всюду глас святого торжества, Как будто глас Москвы преображенной… Все, все душе являло ободренной Божественный спасения залог. И с верою, что близко провиденье, Я устремлял свой взор на тот чертог, Где матери священное мученье Свершалося как жертва в оный час… Как выразить сей час невыразимый, Когда еще сокрыто все для нас, Сей час, когда два ангела незримы, Податели конца иль бытия, Свидетели страдания безвластны, Еще стоят в неведенье, безгласны, И робко ждут, что скажет Судия, Кому из двух невозвратимым словом Иль жизнь, иль смерть велит благовестить?.. О, что в сей час сбывалось там, под кровом Царей, где миг был должен разрешить Нам промысла намерение тайно, Угадывать я мыслью не дерзал; Но сладкий глас мне душу проникал: «Здесь Божий мир; ничто здесь не случайно!» И верила бестрепетно душа. Меж тем, восход спокойно соверша, Как ясный Бог, горело солнце славой; Из храмов глас молений вылетал; И, тишины исполнен величавой, Торжественно державный Кремль стоял… Казалось, все с надеждой ожидало. И в оный час пред мыслию моей Минувшее безмолвно воскресало: Сия река, свидетель давних дней, Протекшая меж стольких поколений, Спокойная меж стольких изменений, Мне славною блистала стариной; И образы великих привидений Над ней, как дым, взлетали предо мной; Мне чудилось: развертывая знамя, На бой и честь скликал полки Донской; Пожарский мчал, сквозь ужасы и пламя, Свободу в Кремль по трупам поляков; Среди дружин, хоругвей и крестов Романов брал могущество державы; Вводил полки бессмертья и Полтавы Чудесный Петр в столицу за собой; И праздновать звала Екатерина Румянцева с вождями пред Москвой Ужасный пир Кагула и Эвксина. И, дальние лета перелетев, Я мыслию ко близким устремился. Давно ль, я мнил, горел здесь Божий гнев? Давно ли Кремль разорванный дымился? Что зрели мы?.. Во прахе дом царей; Бесславие разбитых алтарей; Святилища, лишенные святыни; И вся Москва как гроб среди пустыни. И что ж теперь?.. Стою на месте том, Где супостат ругался над Кремлем, Зажженною любуяся Москвою,- И тишина святая надо мною; Москва жива; в Кремле семья царя; Народ, теснясь к ступеням алтаря, На празднике великом воскресенья Смиренно ждет надежды совершенья, Ждет милого пришельца в Божий свет… О, как у всех душа заликовала, Когда молва в громах Москве сказала Исполненный Создателя обет! О, сладкий час, в надежде, в страхе жданный! Гряди в наш мир, младенец, гость желанный! Тебя узрев, коленопреклонен, Младой отец пред матерью спасенной В жару любви рыдает, слов лишен; Перед твоей невинностью смиренной Безмолвная праматерь слезы льет; Уже Москва своим тебя зовет… Но как понять, что в час сей непонятный Сбылось с твоей, младая мать, душой? О, для нее открылся мир иной. Твое дитя, как вестник благодатный, О лучшем ей сказало бытии; Чистейшие зажглись в ней упованья; Не для тебя теперь твои желанья, Не о тебе днесь радости твои; Младенчества обвитый пеленами, Еще без слов, незрящими очами В твоих очах любовь встречает он; Как тишина, его прекрасен сон; И жизни весть к нему не достигала… Но уж Судьба свой суд об нем сказала; Уже в ее святилище стоит Ему испить назначенная чаша. Что скрыто в ней, того надежда наша Во тьме земной для нас не разрешит… Но он рожден в великом граде славы, На высоте воскресшего Кремля; Здесь возмужал орел наш двоеглавый: Кругом него и небо и земля, Питавшие Россию в колыбели; Здесь жизнь отцов великая была; Здесь битвы их за честь и Русь кипели, И здесь их прах могила приняла — Обманет ли сие знаменованье?.. Прекрасное Россия упованье Тебе в твоем младенце отдает. Тебе его младенческие лета! От их пелен ко входу в бури света Пускай тебе вослед он перейдет С душой, на все прекрасное готовой; Наставленный: достойным счастья быть, Великое с величием сносить, Не трепетать, встречая рок суровый, И быть в делах времен своих красой. Лета пройдут, подвижник молодой, Откинувши младенчества забавы, Он полетит в путь опыта и славы… Да встретит он обильный честью век! Да славного участник славный будет! Да на чреде высокой не забудет Святейшего из званий: человек. Жить для веков в величии народном, Для блага всех — свое позабывать, Лишь в голосе отечества свободном С смирением дела свои читать: Вот правила царей великих внуку. С тобой ему начать сию науку. Теперь, едва проснувшийся душой, Пред матерью, как будто пред Судьбой, Беспечно он играет в колыбели, И Радости младые прилетели Ее покой прекрасный оживлять; Житейское от ней еще далеко… Храни ее, заботливая мать; Твоя любовь — всевидящее око; В твоей любви — святая благодать.
День пурпур царственный даёт
Вячеслав Всеволодович
День пурпур царственный дает вершине снежной На миг: да возвестит божественный восход! На миг сзывает он из синевы безбрежной Златистых облаков вечерний хоровод. На миг растит зима цветок снежинки нежной, И зиждет радуга кристально-яркий свод, И метеор браздит полнощный небосвод, И молний пламенник взгорается, мятежный… И ты, поэт, на миг земле печальной дан! Но миру дольнему тобою мир явленный Мы зрели, вечностью мгновенной осиян, — О, Пушкин! Чистый ключ, огнем запечатленный Мечей, ревнующих к сынам юдольных стран! — И плачем вечно мы в тоске неутоленной…
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.