Дума III. Святослав

Святослав, сын русского князя Игоря Руриковича, принял правление около 955 года. В истории славны походы его в Болгарию Дунайскую и битвы с греками. Перед одною из сих последних Святослав воспламенил мужество своих воинов следующею речью: «Бегство не спасет нас; волею и неволею должны мы сразиться. Не посрамим отечества, но ляжем на месте битвы: мертвым не стыдно! Станем крепко. Иду пред вами, и когда положу голову, делайте что хотите!» Возвращаясь в отечество, Святослав (в 972 г.) зимовал у Днепровских порогов; на него напали печенеги, и герой погиб. Враги сделали чашу из его черепа.И одинока, и бледна, В туманных облаках ныряя, Текла двурогая луна Над брегом быстрого Дуная: Ее перловые лучи Стан усыпленный озаряли; Сверкали копья и мечи, И ратников ряды дремали.С отвагой в сердце и в очах, 10 Младой гусар, вдали от стана, Закутан буркой, на часах Стоял на высоте кургана. Пред ним на острову реки Шатры турецкие белели; Как лес, вздымались бунчуки И с ветром в воздухе шумели.В давно минувших временах Крылатой думою летая, О прошлых он мечтал боях, 20 Гремевших на брегах Дуная. «На сих степях, — так воин пел, — С Цимискием {1} в борьбе кровавой Не раз под тучей грозных стрел Наш Святослав увенчан славой.По манию его руки Бесстрашный росс, пылая местью, На грозные врагов полки Летал — и возвращался с честью, Он на равнинах дальних сих, 30 Для славы на беды готовой, Дивил и чуждых и своих Своею жизнию суровой.Ему свод неба был шатром И в летний зной, и в зимний холод, Земля под войлоком — одром, А пищею — конина в голод. «Друзья, нас бегство не спасет! — Гремел герой на бранном поле. — Позор на мертвых не падет; 40 Нам биться волей иль неволей…Сразимся ж, храбрые, смелей; Не посрамим отчизны милой — И груды вражеских костей Набросим над своей могилой!» И горсть славян на тьмы врагов Текла, вождя послышав голос, — И у врага хладела кровь И дыбом становился волос!..С утра до вечера кипел 50 На ближнем поле бой кровавой; Двенадцать раз герой хотел Венчать победу звучной славой. Валились грудами тела, И грек не раз бежал из боя; Но рать врагов превозмогла Над чудной доблестью героя!Закинув на спину щиты, Славяне шли, как львы с ловитвы, Грозя с нагорной высоты 60 Кровопролитьем новой битвы. Столь дивной изумлен борьбой, Владыка гордой Византии Свидание и мир с собой Здесь предложил главе России.И к славе северных племен И цареградского престола Желанный мир был заключен Невдалеке от Доростола {2}. О князь, давно истлел твой прах, 70 Но жив еще твой дух геройский! Питая к славе жар в сердцах, Он окрыляет наши войски!Он там, где пыл войны кипит, Орлом ширяясь перед строем, Чудесной силою творит Вождя и ратника героем! Но что?.. Уж вспыхнула заря!.. Взгремела пушка вестовая — И войска Белого Царя {3} 80 Покрыли берега Дуная. Трубы призывной слышен звук! Меня зовут да пир кровавой… Туда, мой конь, где саблей стук, Где можно пасть, венчавшись славой!..» Гусар умчался… гром взревел! Свистя, сшибалися картечи, И смело строй на строй летел, Ища с врагами ярой сечи…Вдруг крови хлынула река!.. 90 Отважный Вейсман пал, но с честью; И рой наездников полка На мусульман ударил местью. Враги смешались, дали тыл — И поле трупами покрыли, И русский знамя водрузил, Где греков праотцы громили.[1]