Герману Титову
Нет, мгновений таких нельзя забыть, Не забудем. Шаг колонн обрывался, Когда он стоял на трибуне.Только шапки летели в воздух, И призывы гремели и зовы. Вся Россия услышала их Из раздолий своих бирюзовых.И увидела вдруг, как стоял, молодой и красивый, Он, пришедший с Алтая, от русских берёз, И ему вся Земля говорила: «Спасибо!», Потому что он поднял её до звёзд!Он увидел её в голубом ореоле, В лентах рек засинённых, в зелёной косынке лесов, С той великою долей, с той вселенскою долей, Чей до сердца дошёл повелительный зов.С ним он ринулся в бездну И промчался над бездной. И дорогу до звёзд проложил, прометал. Как назвать нам его? Называю – железным, Потому что железо – самый лучший металл!..
Похожие по настроению
Салют
Александр Николаевич Вертинский
Небеса расцвечены алмазами, Возжигает Родина огни. Все о вас, родные сероглазые Братья, драгоценные мои!Все о том, уже бессмертном мужестве, За которым восхищенный мир Наблюдает со священным ужасом Из своих разрушенных квартир. Каждый раз за шторой затемнения Из-за слез не отыскать окна, — От восторга, гордости, волнения Глубоко душа потрясена. Этот праздник стал нас всех обязывать. Мы должны трудиться выше сил, Чтоб потом нам не пришлось доказывать, Кто и как свою страну любил…
Мы люди большого полёта
Алексей Фатьянов
Мы — люди большого полёта, Кудесники новых чудес, Орлиное племя — пилоты, Хозяева синих небес. Летим мы по вольному свету, Нас ветру догнать нелегко; До самой далёкой планеты Не так уж, друзья, далеко! Затеяло с птицами споры Крылатое племя людей. Мы люди широких просторов, Высоких и вольных идей. Мы вышли на битву за воздух, Крылатое племя людей. Мы люди широких просторов, Высоких и вольных идей. Мы — люди большого полета, Кудесники новых чудес, Орлиное племя — пилоты, Хозяева синих небес.
За все, за все спасибо
Георгий Адамович
За все, за все спасибо. За войну, За революцию и за изгнанье. За равнодушно — светлую страну, Где мы теперь «влачим существованье».Нет доли сладостней — все потерять. Нет радостней судьбы — скитальцем стать, И никогда ты к небу не был ближе, Чем здесь, устав скучать, Устав дышать, Без сил, без денег, Без любви, в Париже…
Германия, не забывайся
Игорь Северянин
Германия, не забывайся! Ах, не тебя ли сделал Бисмарк? Ах, не тебя ль Вильгельм Оратор могущественно укрепил? Но это тяжкое величье солдату русскому на высморк! Германия, не забывайся! — на твой расчет ответом — пыл! Твое величье — в мирном росте; твоя политика к победам — Германия, не забывайся! — не приведет тебя, а тут: И наша доблестная Польша, и Прибалтийский край, соседом К тебе придвинутый, под скипетр твоей державы не взойдут. С твоей союзницею наглой, с Австро-Венгеркою, задирой, Тебе ль греззркой быть, буржуйка трудолюбивая? тебе ль?!.. Германия, не забывайся! Дрожи перед моею лирой И помни, что моя Россия твою качала колыбель!
Дорогу, космос
Илья Сельвинский
Юрию Гагарину Чтоб осознать всё богатство события, Надо в пилоте представить с е б я: Это ты, читатель, из ритма обычая Вырвался, пламенем всех ослепя; Это ты, экономя в скафандре дыхание, Звёзды вокруг ощущаешь, как вещи, Это ты, это ты раздвинул заранее Грани психики человечьей; Ты – утратив чувство весомости, Ангелом над телефоном паришь, Ты – в состоянии нервной весёлости Рядом приметил Гжатск и Париж… И хоть бинокль высокого качества Видит Землю во все люнеты, Это тебе Земля уже кажется Эллипсоидом дальней планеты, А ты во Вселенной – один- единственный, Ты уже не Юрий – комета сама, И пред тобой раскрываются истины Такие, что можно сойти с ума! Но ты не искринкой махнул во Вселенную, Тебя не осколком несло сквозь небо, Луну ты можешь назвать Селеною – И это совсем не будет нелепо: От древнего Стикса до нашей Москвы-реки, Вся устремившись в этот полёт, Культура всей человеческой лирики В дикости космоса гордо плывёт. И сколько бы звёзды тебя не мытарили, Земляк ты наш перед целым светом, «З е м л я» — твоя марка на инструментарии, Но не ищи ты абстракции в этом: С собою ты взял аппаратурою Не только приборы своей страны, Но и в мешочке землицу бурую – Русскую пашню, весенние сны… Высоко над радугой полушария Ты в черноте изучаешь Солнце, Ты отмечаешь линию бария, Цифру вносишь в рубрику – «стронций». Но милый светец избы на Смоленщине, Но этажерка любимых книг, Но брови той удивительной женщины, Что пальцы ломает в этот миг, Но дочки твоей шоколадная родинка, Мать, породившая чудо-сынища – Это родная земля, это Родина, Этого ты и на Солнце не сыщешь! Что может значить мирок этот маленький, В стихиях стихий лилипутный уют? Сквозь хладный Хаос теплинки-проталинки В ладонях душу твою берегут. А в этой душе – города и селения, Мир и любовь, Октябрь и семья, Чего и во сне не видит Вселенная… Дорогу, космос: летит Земля!
Самый первый
Константин Михайлович Симонов
Рассвет. Еще не знаем ничего. Обычные «Последние известия»… А он уже летит через созвездия, Земля проснется с именем его. «Широка страна моя родная…» Знакомый голос первых позывных, Мы наши сводки начинали с них, И я недаром это вспоминаю. Не попросив подмоги ни у кого, Сама восстав из пепла войн и праха, Моя страна, не знающая страха, Шлет ныне в космос сына своего. Мы помним все. Ничто не позабыто. Но мы за мир. Всерьез! Для всех! Навек! И, выведен на мирную орбиту, С природой в бой идет наш человек. Волненье бьет, как молоток, по нервам. Не каждому такое по плечу: Встать и пойти в атаку самым первым! Искать других сравнений не хочу.
Два великана
Михаил Юрьевич Лермонтов
В шапке золота литого Старый русский великан Поджидал к себе другого Из далеких чуждых стран. За горами, за долами Уж гремел об нем рассказ И померяться главами Захотелось им хоть раз. И пришел с грозой военной Трехнедельный удалец, И рукою дерзновенной Хвать за вражеский венец. Но улыбкой роковою Русский витязь отвечал: Посмотрел — тряхнул главою... Ахнул дерзкий — и упал! Но упал он в дальнем море На неведомый гранит, Там, где буря на просторе Над пучиною шумит.
Песня о тульском голубе
Михаил Светлов
Молодой красноармеец Долго на небо смотрел, — Над заводом оружейным Тульский голубь пролетел. И пошел красноармеец По дорогам боевым, — Позади родная Тула, Впереди — сражений дым. И когда, смертельно ранен, Наш товарищ умирал, Слышит — с неба тульский голубь Наземь, раненный, упал. И лежит красноармеец, Нашей памятью храним, И лежит, сложивши крылья, Птица голубь рядом с ним.
Смерть авиатора
Михаил Зенкевич
После скорости молнии в недвижном покое Он лежал в воронке в обломках мотора,- Человеческого мяса дымящееся жаркое, Лазурь обугленный стержень метеора. Шипела кровь и пенилась пузырьками На головне головы, облитой бензином. От ужаса в испуге бедрами и боками Женщины жались, повиснув, к мужчинам. Что ж, падем, если нужно пасть! Но не больные иль дряхлые мощи — Каннибалам стихиям бросим в пасть Тело, полное алой мощи! В одеянии пламенном и золотом, Как он, прорежем лазурную пропасть, Чтоб на могиле сложил крестом Разбитый пропеллер бурную лопасть. Зато В твердь ввинтим спиралей бурав, Пронзим полета алмазною вышкой Воздушный струй голубой затор, Мотора и сердца последнею вспышкой, Смертию смерть поправ. Покидайте же аэродром, Как орел гранитную скалу, Как ствол орудий снаряда ядро. На высоте десяти тысяч Метров седца альтиметром мерьте, Где в выси вечности высечь Предельную скалу Черных делений смерти!
Мой боец
Сергей Владимирович Михалков
Ты зайдешь в любую хату, Ты заглянешь в дом любой — Всем, чем рады и богаты, Мы поделимся с тобой. Потому что в наше время, В дни войны, в суровый год, Дверь открыта перед всеми, Кто воюет за народ. Кто своей солдатской кровью Орошает корни трав У родного Приднепровья, У донецких переправ. Никакое расстоянье Между нами в этот час Оторвать не в состоянье, Разлучить не в силах нас. Ты готовил пушки к бою, Ты закапывался в снег — В Сталинграде был с тобою Каждый русский человек. Ты сражался под Ростовом, И в лишеньях и в борьбе Вся Россия добрым словом Говорила о тебе. Ты вступил на Украину, Принимая грудью бой, Шла, как мать идет за сыном, Вся Россия за тобой. Сколько варежек связали В городах и на селе, Сколько валенок сваляли, — Только был бы ты в тепле. Сколько скопленных годами Трудовых своих рублей Люди честные отдали, — Только стал бы ты сильней. Землю эту, нивы эти Всей душой своей любя, Как бы жили мы на свете, Если б не было тебя?!
Другие стихи этого автора
Всего: 39Родимая страна
Александр Прокофьев
На широком просторе Предрассветной порой Встали алые зори Над родимой страной. С каждым годом всё краше Дорогие края… Лучше Родины нашей Нет на свете, друзья!
О Русь, взмахни крылами
Александр Прокофьев
Да, есть слова глухие, Они мне не родня, Но есть слова такие, Что посильней огня!Они других красивей — С могучей буквой «р», Ну, например, Россия, Россия, например!Вот истина простая: Как будто кто-то вдруг Сберег и бросил стаю Из самых лучших букв,Из твердых да из влажных,- И стало чудо жить. Да разве тле бумажной Такое совершить?Наполненное светом, Оно горит огнем, И гимном слово это
Развернись, гармоника, по столику
Александр Прокофьев
Развернись, гармоника, по столику, Я тебя, как песню, подниму, Выходила тоненькая-тоненькая, Тоней называлась потому. На деревне ничего не слышно, А на слободе моей родной Легкий ветер на дорогу вышел И не поздоровался со мной. И, твоею лаской зачарован, Он, что целый день не затихал, Крыльями простуженных черемух Издали любимой замахал. Ночь кричала запахами сена, В полушалок кутала лицо, И звезда, как ласточка, присела На мое широкое крыльцо. А березки белые в истоме В пляс пошли — на диво нам. Ай да Тоня, ай да Тоня, Антонина Климовна!
Приглашение к путешествию
Александр Прокофьев
Вот она, в сверканье новых дней! Вы слыхали что-нибудь о ней? Вы слыхали, как гремит она, Выбив из любого валуна Звон и гром, звон и гром? Вы видали, как своим добром, Золотом своим и серебром Хвастается Ладога моя, Вы слыхали близко соловья, На раките, над речной водой? Вы видали месяц молодой Низко-низко — просто над волной? Сам себе не верит: он двойной! Вы видали Севера красу? Костянику ели вы в лесу? Гоноболь, чернику, землянику, Ежевику? Мяли повилику? Зверобой, трилистник, медуницу? Сон снимали сказкой-небылицей? С глаз сгоняли, как рукой? Вы стояли над рекой Луговой, достойной песни?.. Если нет и если, если Вы отправитесь в дорогу, Пусть стихи мои помогут К нам прийти, в родимый край. Так что знайте, Так что знай…
Яблоня на минном поле
Александр Прокофьев
Она в цвету. Она вросла в суглинок И ветками касается земли. Пред ней противотанковые мины Над самыми корнями залегли. Над нею ветер вьет тяжелым прахом И катятся седые облака. Она в цвету, а может быть, от страха Так побелела. Не понять пока. И не узнать до осени, пожалуй, И я жалею вдруг, что мне видна Там, за колючей проволокой ржавой, На минном поле яблоня одна. Но верю я: от края и до края, Над всей раздольной русской стороной, Распустятся цветы и заиграют Иными днями и весной иной. Настанет день такой огромной доли, Такого счастья, что не видно дна! И яблоня на диком минном поле Не будет этим днем обойдена!
Соловьи, соловьи, соловьи
Александр Прокофьев
Соловьи, соловьи, соловьи, Не заморские, не чужие, Голосистые, наши, твои, Свет немеркнущий мой, Россия! Им, певучим, остаться в веках Над ватагой берез непослушных, На прибрежных густых лозняках, Над малиной — зеленой и душной; Над черемухой, дикой, лесной, Чей веселый наряд неизменен,— Вся она в белой пене весной, В бело-белой и в розовой пене!
Не боюсь, что даль затмилась
Александр Прокофьев
Не боюсь, что даль затмилась, Что река пошла мелеть, А боюсь на свадьбе милой С пива-меду захмелеть. Я старинный мед растрачу, Заслоню лицо рукой. Захмелею и заплачу. Гости спросят: «Кто такой? Ты ли каждому и многим Скажешь так, крутя кайму: «Этот крайний, одинокий, Не известен никому!» Ну, тогда я встану с места, И прищурю левый глаз, И скажу, что я с невестой Целовался много раз. «Что ж, — скажу невесте, — жалуй Самой горькою судьбой… Раз четыреста, пожалуй б Целовался а с тобой».
Вы шумите, шумите…
Александр Прокофьев
Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Колыхайтесь, ведите Свой напев вековой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги, На душистом покосе, На траве молодой. А я лягу, прилягу Возле старой дороги. Головой на пригорок, На высокий курган. А усталые руки Я свободно раскину, А ногами в долину Пусть накроет туман. Вы шумите, шумите Надо мною, березы, Тихой лаской милуйте Землю — радость мою А я лягу, прилягу Возле старой дороги, Утомившись немного Я минутку посплю.
Любишь или нет меня, отрада
Александр Прокофьев
Любишь или нет меня, отрада, Все равно я так тебя зову, Все равно топтать нам до упаду Вешнюю зеленую траву.Яблонею белой любоваться (Ой, чтоб вечно, вечно ей цвести!), Под одним окном расцеловаться, Под другим — чтоб глаз не отвести!А потом опять порой прощальной Проходить дорогой, как по дну, И не знать, и каких просторах дальних Две дороги сходятся в однуЧтоб не как во сне, немы и глухи, А вовсю, страдая и крича, Надо мной твои летали руки, Словно два сверкающих луча!
Аленушка
Александр Прокофьев
Пруд заглохший весь в зеленой ряске, В ней тростник качается, шумит А на берегу, совсем, как в сказке, Милая Аленушка сидит. Прост венок, а нет его красивей, Красен от гвоздик, от лилий бел. Тополиный пух на платье синем, С тополиных рощ он прилетел. С берега трава, врываясь буйно, Знать не хочет, что мертва вода, И цветет дурман с цветком багульник Рядом у заглохшего пруда Но кукушка на сосне кукует, И тропинка к берегу ведет, Солнце щедро на воду такую Золотые обручи кладет.
Яблочко
Александр Прокофьев
Неясными кусками На землю день налег… Мы «Яблочко» таскали, Как песенный паек. Бойцы идут под Нарву По вымытым пескам. И бравый каптенармус Им песню отпускал. Ее заводит тонкий Певун и краснобай, И в песне той эстонки Увидели Кубань. А там под шапкой вострой, Как девушка, стройна, Идет на полуостров Веселая страна. Ой, край родной — в лощине, И старый дом далек… Мы «Яблочко» тащили, Как песенный паек. * Туман ночует в Суйде… В раздолье полевом, Березы, голосуйте Зеленым рукавом! Пусть ласковая песня Отправится в полет; Что вынянчила Чечня — Абхазия поет. А «Яблочку» не рыскать По голубым рекам: Оно уже в огрызках Ходило по рукам! От песни-поводырки Остался шум травы. Я скину богатырку С кудрявой головы. И поклонюсь, как нужно, В дороге полевой Товарищу по службе — Бывалой, боевой.
А ведь было завивались
Александр Прокофьев
А ведь было — завивались В кольца волосы мои, А ведь было — заливались По округе соловьи, Что летали, что свистали, Как пристало на веку, В краснотале, в чернотале, По сплошному лозняку. А бывало — знала юность Много красных дней в году, А бывало — море гнулось, Я по гнутому иду, Райна, лопнув, как мочало, Не годилась никуда, И летела, и кричала Полудикая вода!..