Испытание счастьем
Пожалуй, не так уже часто Друзья нас в беде предают. Но вот испытание счастьем — Сложней получается тут.Ты болен — примчатся в больницу, Притащат домашний супец. Но стоит тебе отличиться — Всем дружеским чувствам конец.И станут поглядывать косо, Завидовать и обсуждать. Вот если останешься «с носом» — Вернут свою дружбу опять…
Похожие по настроению
Коварность
Александр Сергеевич Пушкин
Когда твой друг на глас твоих речей Ответствует язвительным молчаньем; Когда свою он от руки твоей, Как от змеи, отдернет с содроганьем; Как, на тебя взор острый пригвоздя, Качает он с презреньем головою, — Не говори: «Он болен, он дитя, Он мучится безумною тоскою»; Не говори: «Неблагодарен он; Он слаб и зол, он дружбы недостоин; Вся жизнь его какой-то тяжкий сон»… Ужель ты прав? Ужели ты спокоен? Ах, если так, он в прах готов упасть, Чтоб вымолить у друга примиренье. Но если ты святую дружбы власть Употреблял на злобное гоненье; Но если ты затейливо язвил Пугливое его воображенье И гордую забаву находил В его тоске, рыданьях, униженье; Но если сам презренной клеветы Ты про него невидимым был эхом; Но если цепь ему накинул ты И сонного врагу предал со смехом, И он прочел в немой душе твоей Все тайное своим печальным взором, — Тогда ступай, не трать пустых речей — Ты осужден последним приговором.
Друзьям
Кондратий Рылеев
Нельзя ль на новоселье, О други, прикатить, И в пунше, и в веселье Всё горе потопить? Друзья! Прошу, спешите, Я ожидаю вас! Мрак хаты осветите Весельем в добрый час! В сей хате вы при входе Узрите, стол стоит, За коим на свободе Ваш бедный друг сидит В своем светло-кофейном, Для смеха сотворенном И странном сертуке, В мечтах, с пером в руке! Там кипа книжек рядом Любимейших лежит, Их переплет не златом, А внутрь добром блестит. Заступа от неволи, Любезные пистоли, Шинелишка, сертук, Уздечка и муштук; Ружье — подарок друга, Две сабли — как стекло, Надежная подпруга И Косовско седло — Вот всё, что прикрывает Стенную черноту; Вот всё, что украшает Сей хаты простоту. Друзья! Коль посетите Меня вы под часок, Яств пышных не просите: Под вечер — пунш, чаек, На полдень — щи с сметанкой, Хлеб черный, да баранки, И мяса фунта с два, А на десерт от брата, Хозяина-солдата — Приветные слова. Когда такой потравы, Друзья! хотя для славы Желает кто из вас, Тогда, тогда от службы Ко мне в свободный час, В Вежайцы, ради дружбы, Прошу я завернуть, И в скромный кров поэта, Под сень анахорета От скуки заглянуть.
Мой друг, любовь мы оба знали
Константин Аксаков
Мой друг, любовь мы оба знали, Мы оба, в сладостном огне, Друг к другу страстию пылали, И я к тебе, и ты ко мне.Царило сладкое безумье, Лилися слезы, взор горел… Но наконец пришло раздумье, Полет любви отяжелел.Улыбка злая промелькнула, Извив насмешливо уста; Она о многом намекнула, Что впереди. Вдали сверкнуло… Свет новый озарил места.Счастлива ты, моя подруга, Что так же гордо, как и я, Сосуд любовного недуга Разбила вмиг рука твоя.Так, мы не стали дожидаться Тех вялых, бесполезных дней, Когда любовь начнет скрываться, Когда обманы нужны ей.И неспособны мы, как дети, Одно мечтать, одно любить И детски в собственные сети Себя самих всегда ловить.Смеемся мы теперь с тобою Над тем, что было счастьем нам. Разрушен, тешит нас собою Хвалы когда-то полный храм.
Дружба
Николай Гнедич
Дни юности, быстро, вы быстро промчались! Исчезло блаженство, как призрак во сне! А прежние скорби на сердце остались; К чему же и сердце оставлено мне?Для радостей светлых оно затворилось; Ему изменила младая любовь! Но если бы сердце и с дружбой простилось, Была бы и жизнь мне дар горький богов!Остался б я в мире один, как в пустыне; Один бы все скорби влачил я стеня. Но верная дружба дарит мне отныне, Что отняла, скрывшись, любовь у меня.Священною дружбой я всё заменяю: Она мне опора под игом годов, И спутница будет к прощальному краю, Куда нас так редко доводит любовь.Как гордая сосна, листов не меняя, Зеленая в осень и в зиму стоит, Равно неизменная дружба святая До гроба живительный пламень хранит.Укрась же, о дружба, мое песнопенье, Простое, внушенное сердцем одним; Мой голос, как жизни я кончу теченье, Хоть в памяти друга да будет храним.
Испытание воли
Николай Алексеевич Заболоцкий
Агафонов Прошу садиться, выпить чаю. У нас варенья полон чан. Корнеев Среди посуд я различаю Прекрасный чайник англичан. Агафонов Твой глаз, Корнеев, навострился, Ты видишь Англии фарфор. Он в нашей келье появился Еще совсем с недавних пор. Мне подарил его мой друг, Открыв с посудою сундук. Корнеев Невероятна речь твоя, Приятель сердца Агафонов! Ужель могу поверить я: Предмет, достойный Пантеонов, Роскошный Англии призра́к, Который видом тешит зрак, Жжет душу, разум просветляет, Больных к художеству склоняет, Засохшим сердце веселит, А сам сияет и горит, — Ужель такой предмет высокий, Достойный лучшего венца, Отныне в хижине убогой Травою лечит мудреца? Агафонов Да, это правда. Корнеев Боже правый! Предмет, достойный лучших мест, Стоит, наполненный отравой, Где Агафонов кашу ест! Подумай только: среди ручек, Которы тонки, как зефир, Он мог бы жить в условьях лучших И почитаться как кумир. Властитель Англии туманной, Его поставивши в углу, Сидел бы весь благоуханный, Шепча посуде похвалу. Наследник пышною особой При нем ходил бы, сняв сапог, И в виде милости особой Едва за носик трогать мог. И вдруг такие небылицы! В простую хижину упав, Сей чайник носит нам водицы, Хотя не князь ты и не граф. Агафонов Среди различных лицедеев Я слышал множество похвал, Но от тебя, мой друг Корнеев, Таких речей не ожидал. Ты судишь, право, как лунатик, Ты весь от страсти изнемог, И жила вздулась, как канатик, Обезобразив твой висок. Ужели чайник есть причина? Возьми его! На что он мне! Корнеев Благодарю тебя, мужчина. Теперь спокоен я вполне. Прощай. Я весь еще рыдаю. (Уходит) Агафонов Я духом в воздухе летаю, Я телом в келейке лежу И чайник снова в келью приглашу. Корнеев (входит) Возьми обратно этот чайник, Он ненавистен мне навек: Я был премудрости начальник, А стал пропащий человек. Агафонов (обнимая его) Хвала тебе, мой друг Корнеев, Ты чайник духом победил. Итак, бери его скорее: Я дарю тебе его изо всех сил.
Мои приятели Федулы
Петр Ершов
Мои приятели Федулы Куда как щедры на посулы. Послушать их — так, право, благодать: Готовы за тебя чертям себя продать. А только попроси презренного металла, Ценой хоть в два четвертака, Такого от тебя дадут они скачка, Какого публика и в цирке не видала.
Друзьям
Петр Вяземский
Я пью за здоровье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней. Я пью за здоровье далёких, Далёких, но милых друзей, Друзей, как и я, одиноких Средь чуждых сердцам их людей. В мой кубок с вином льются слёзы, Но сладок и чист их поток; Так, с алыми — чёрные розы Вплелись в мой застольный венок. Мой кубок за здравье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней; За здравье и ближних далеких, Далёких, но сердцу родных, И в память друзей одиноких, Почивших в могилах немых.
Берегите друзей
Расул Гамзатович Гамзатов
Перевод Наума Гребнева Знай, мой друг, вражде и дружбе цену И судом поспешным не греши. Гнев на друга, может быть, мгновенный, Изливать покуда не спеши. Может, друг твой сам поторопился И тебя обидел невзначай. Провинился друг и повинился — Ты ему греха не поминай. Люди, мы стареем и ветшаем, И с теченьем наших лет и дней Легче мы своих друзей теряем, Обретаем их куда трудней. Если верный конь, поранив ногу, Вдруг споткнулся, а потом опять, Не вини его — вини дорогу И коня не торопись менять. Люди, я прошу вас, ради бога, Не стесняйтесь доброты своей. На земле друзей не так уж много: Опасайтесь потерять друзей. Я иных придерживался правил, В слабости усматривая зло. Скольких в жизни я друзей оставил, Сколько от меня друзей ушло. После было всякого немало. И, бывало, на путях крутых Как я каялся, как не хватало Мне друзей потерянных моих! И теперь я всех вас видеть жажду, Некогда любившие меня, Мною не прощенные однажды Или не простившие меня.
Ваш жребий пал
Сергей Дуров
Ваш жребий пал! Счастливая пора Для вас прошла… Вы кинули игрушки… Не тешат вас пустые погремушки, Которые с утра и до утра Вас тешили не дальше, как вчера. Вы нехотя на жизнь открыли глазки, И что ж нашли? — Несбыточность мечты, Гонения лукавой клеветы, В друзьях своих — предательские ласки…А прежде вы смеялись надо мной, Вам шуткою моя казалась горесть, И опыта действительная повесть Была для вас безумною мечтой, Воображения болезненной игрой… Но от меня вас ждет другая плата: Гонимые от света и молвы. Во мне одном теперь найдете вы Сопутника, товарища и брата.
Я не знала измены в любви
Юлия Друнина
Я не знала измены в любви, Я ее ощущала начало — Легкий крен, ненадежность причала И себе говорила: «Порви!» Потому, вероятно, не знала Никогда я измены в любви.Я и в дружбе могла различить Первый легкий снежок охлажценья. Обрывала с улыбкою нить И шутила еще: «До видзення!» Только гордость — Мой якорь спасенья…
Другие стихи этого автора
Всего: 199Помоги, пожалуйста, влюбиться
Юлия Друнина
Помоги, пожалуйста, влюбиться, Друг мой милый, заново в тебя, Так, чтоб в тучах грянули зарницы, Чтоб фанфары вспыхнули, трубя. Чтобы юность снова повторилась – Где ее крылатые шаги? Я люблю тебя, но сделай милость: Заново влюбиться помоги! Невозможно, говорят, не верю! Да и ты, пожалуйста, не верь! Может быть, влюбленности потеря – Самая большая из потерь…
Бережем тех, кого любим
Юлия Друнина
Все говорим: «Бережем тех, кого любим, Очень». И вдруг полоснем, Как ножом, по сердцу — Так, между прочим. Не в силах и объяснить, Задумавшись над минувшим, Зачем обрываем нить, Которой связаны души. Скажи, ах, скажи — зачем?.. Молчишь, опустив ресницы. А я на твоем плече Не скоро смогу забыться. Не скоро растает снег, И холодно будет долго… Обязан быть человек К тому, кого любит, добрым.
Полжизни мы теряем из-за спешки
Юлия Друнина
Полжизни мы теряем из-за спешки. Спеша, не замечаем мы подчас Ни лужицы на шляпке сыроежки, Ни боли в глубине любимых глаз… И лишь, как говорится, на закате, Средь суеты, в плену успеха, вдруг, Тебя безжалостно за горло схватит Холодными ручищами испуг: Жил на бегу, за призраком в погоне, В сетях забот и неотложных дел… А может главное — и проворонил… А может главное — и проглядел…
Белый флаг
Юлия Друнина
За спором — спор. За ссорой — снова ссора. Не сосчитать «атак» и «контратак»… Тогда любовь пошла парламентером — Над нею белый заметался флаг. Полотнище, конечно, не защита. Но шла Любовь, не опуская глаз, И, безоружная, была добита… Зато из праха гордость поднялась.
Недостойно сражаться с тобою
Юлия Друнина
Недостойно сражаться с тобою, Так любимым когда-то — Пойми!.. Я сдаюсь, Отступаю без боя. Мы должны Оставаться людьми. Пусть, доверив тебе свою душу, Я попала в большую беду. Кодекс чести И здесь не нарушу — Лишь себя упрекая, Уйду…
Да, многое в сердцах у нас умрет
Юлия Друнина
Да, многое в сердцах у нас умрет, Но многое останется нетленным: Я не забуду сорок пятый год — Голодный, радостный, послевоенный. В тот год, от всей души удивлены Тому, что уцелели почему-то, Мы возвращались к жизни от войны, Благословляя каждую минуту. Как дорог был нам каждый трудный день, Как «на гражданке» все нам было мило! Пусть жили мы в плену очередей, Пусть замерзали в комнатах чернила. И нынче, если давит плечи быт, Я и на быт взираю, как на чудо: Год сорок пятый мной не позабыт, Я возвращенья к жизни не забуду!
В семнадцать
Юлия Друнина
В семнадцать совсем уже были мы взрослые — Ведь нам подрастать на войне довелось… А нынче сменили нас девочки рослые Со взбитыми космами ярких волос.Красивые, черти! Мы были другими — Военной голодной поры малыши. Но парни, которые с нами дружили, Считали, как видно, что мы хороши.Любимые нас целовали в траншее, Любимые нам перед боем клялись. Чумазые, тощие, мы хорошели И верили: это на целую жизнь.Эх, только бы выжить!.. Вернулись немногие. И можно ли ставить любимым в вину, Что нравятся девочки им длинноногие, Которые только рождались в войну?И правда, как могут не нравиться весны, Цветение, первый полет каблучков, И даже сожженные краскою космы, Когда их хозяйкам семнадцать годков.А годы, как листья осенние, кружатся. И кажется часто, ровесницы, мне — В борьбе за любовь пригодится нам мужество Не меньше, чем на войне…
Письмо из Империи Зла
Юлия Друнина
Я живу, президент, В пресловутой “империи зла” — Так назвать вы изволили Спасшую землю страну… Наша юность пожаром, Наша юность Голгофой была, Ну, а вы, молодым, Как прошли мировую войну?Может быть, сквозь огонь К нам конвои с оружьем вели? — Мудрый Рузвельт пытался Союзной державе помочь. И, казалось, в Мурманске Ваши храбрые корабли Выходила встречать Вся страна, Погружённая в ночь.Да, кромешная ночь Нал Россией простерла крыла. Умирал Ленинград, И во тьме Шостакович гремел. Я пишу, президент, Из той самой “империи зла”, Где истерзанных школьниц Фашисты вели на расстрел.Оседала война сединой У детей на висках, В материнских застывших глазах Замерзала кристаллами слёз… Может, вы, словно Кеннеди, В американских войсках Тоже собственной кровью В победу свой сделали взнос?..Я живу, президент, В пресловутой “империи зла”… Там, где чтут Достоевского, Лорку с Уитменом чтут. Горько мне, что Саманта Так странно из жизни ушла, Больно мне, что в Неваде Мосты между душами рвут.Ваши авианосцы Освещает, бледнея, луна. Между жизнью и смертью Такая тончайшая нить… Как прекрасна планета, И как уязвима она! Как землян умоляет Её защитить, заслонить! Я живу, президент, В пресловутой “империи зла”…
Баллада о десанте
Юлия Друнина
Хочу,чтоб как можно спокойней и суше Рассказ мой о сверстницах был… Четырнадцать школьниц — певуний, болтушек — В глубокий забросили тыл. Когда они прыгали вниз с самолета В январском продрогшем Крыму, «Ой, мамочка!» — тоненько выдохнул кто-то В пустую свистящую тьму. Не смог побелевший пилот почему-то Сознанье вины превозмочь… А три парашюта, а три парашюта Совсем не раскрылись в ту ночь… Оставшихся ливня укрыла завеса, И несколько суток подряд В тревожной пустыне враждебного леса Они свой искали отряд. Случалось потом с партизанками всяко: Порою в крови и пыли Ползли на опухших коленях в атаку — От голода встать не могли. И я понимаю, что в эти минуты Могла партизанкам помочь Лишь память о девушках, чьи парашюты Совсем не раскрылись в ту ночь… Бессмысленной гибели нету на свете — Сквозь годы, сквозь тучи беды Поныне подругам, что выжили, светят Три тихо сгоревших звезды…
Ты вернешься
Юлия Друнина
Машенька, связистка, умирала На руках беспомощных моих. А в окопе пахло снегом талым, И налет артиллерийский стих. Из санроты не было повозки, Чью-то мать наш фельдшер величал. …О, погон измятые полоски На худых девчоночьих плечах! И лицо — родное, восковое, Под чалмой намокшего бинта!.. Прошипел снаряд над головою, Черный столб взметнулся у куста… Девочка в шинели уходила От войны, от жизни, от меня. Снова рыть в безмолвии могилу, Комьями замерзшими звеня… Подожди меня немного, Маша! Мне ведь тоже уцелеть навряд… Поклялась тогда я дружбой нашей: Если только возвращусь назад, Если это совершится чудо, То до смерти, до последних дней, Стану я всегда, везде и всюду Болью строк напоминать о ней — Девочке, что тихо умирала На руках беспомощных моих. И запахнет фронтом — снегом талым, Кровью и пожарами мой стих. Только мы — однополчане павших, Их, безмолвных, воскресить вольны. Я не дам тебе исчезнуть, Маша, — Песней возвратишься ты с войны!
Бинты
Юлия Друнина
Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки. Не надо рвать приросшие бинты, Когда их можно снять почти без боли. Я это поняла, поймешь и ты… Как жалко, что науке доброты Нельзя по книжкам научиться в школе!
Запас прочности
Юлия Друнина
До сих пор не совсем понимаю, Как же я, и худа, и мала, Сквозь пожары к победному Маю В кирзачах стопудовых дошла. И откуда взялось столько силы Даже в самых слабейших из нас?.. Что гадать!— Был и есть у России Вечной прочности вечный запас.