1 января 1941 года

Так повелось, что в серебре метели, в глухой тиши декабрьских вечеров, оставив лес, идут степенно ели к далеким окнам шумных городов.И, веселясь, торгуют горожане для украшенья жительниц лесных базарных нитей тонкое сиянье и грубый блеск игрушек расписных.Откроем дверь: пусть в комнаты сегодня в своих расшитых валенках войдет, осыпан хвоей елки новогодней, звеня шарами, сорок первый год.Мы все готовы к долгожданной встрече: в торжественной минутной тишине покоем дышат пламенные печи, в ладонях елок пламенеют свечи, и пляшет пламень в искристом вине.В преддверье сорок первого, вначале мы оценить прошедшее должны. Мои товарищи сороковой встречали не за столом, не в освещенном зале — в жестоком дыме северной войны.Стихали орудийные раскаты, и слушал затемненный Ленинград, как чокались гранаты о гранату, штыки о штык, приклады о приклад.Мы не забудем и не забывали, что батальоны наши наступали, неудержимо двигаясь вперед, как наступает легкий час рассвета, как после вьюги наступает лето, как наступает сорок первый год.Прославлен день тот самым громким словом, когда, разбив тюремные оковы, к нам сыновья Прибалтики пришли. Мы рядом шли на празднестве осеннем, и я увидел в этом единенье прообраз единения земли.Еще за то добром помянем старый, что он засыпал длинные амбары шумящим хлебом осени своей и отковал своей рукою спорой для красной авиации — моторы, орудия — для красных батарей.Мы ждем гостей — пожалуйте учиться! Но если ночью воющая птица с подарком прилетит пороховым — сотрем врага. И это так же верно, как то, что мы вступили в сорок первый и предыдущий был сороковым.