Духи глаз
Gli spiriti del visoЕсть духи глаз. С куста не каждый цвет Они вплетут в венки своих избраний; И сорванный с их памятию ранней Сплетается. И суд их: Да иль: Нет.Хоть преломлен в их зрящих чашах свет, Но чист кристалл эфироносных граней. Они — глядят: молчанье — их завет. Но в глубях дали грезят даль пространней. Они — как горный вкруг души туман. В их снах правдив явления обман. И мне вестят их арфы у порога, Что радостен в росах и солнце луг; Что звездный свод — созвучье всех разлук; Что мир — обличье страждущего Бога.
Похожие по настроению
Два образа
Александр Одоевский
Мне в ранней юности два образа предстали И, вечно ясные, над сумрачным путем Слились в созвездие, светились сквозь печали И согревали дух живительным лучом.Я возносился к ним с молитвой благодарной, Следил их мирный свет и жаждал их огня, И каждая черта красы их светозарной Запала в душу мне и врезалась в меня.Я мира не узнал в отливе их сиянья — Казалось, предо мной открылся мир чудес; Он их лучами цвел; и блеск всего созданья Был отсвет образов, светивших мне с небес.И жаждал я на всё пролить их вдохновенье, Блестящий ими путь сквозь бури провести… Я в море бросился, и бурное волненье Пловца умчало вдаль по шумному пути.Светились две звезды, я видел их сквозь тучи; Я ими взор поил; но встал девятый вал, На влажную главу подъял меня могучий, Меня, недвижного, понес он и примчал,—И с пеной выбросил в могильную пустыню… Что шаг — то гроб, на жизнь — ответной жизни нет; Но я еще хранил души моей святыню, Заветных образов небесный огнь и свет!Что искрилось в душе, что из души теснилось,— Всё было их огнем! их луч меня живил; Но небо надо мной померкло и спустилось — И пали две звезды на камни двух могил…Они рассыпались! они смешались с прахом! Где образы? Их нет! Я каждую черту Ловлю, храню в душе и с нежностью и страхом, Но не могу их слить в живую полноту.Кто силу воскресит потухших впечатлений И в образы сведет несвязные черты? Ловлю все призраки летучих сновидений — Но в них божественной не блещет красоты.И только в памяти, как на плитах могилы, Два имени горят! Когда я их прочту, Как струны задрожат все жизненные силы, И вспомню я сквозь сон всю мира красоту!
Голоса
Алексей Жемчужников
1 Один голос Часы бегут… И тот, быть может, близок час, Который принесет предсмертную истому… Покуда дух твой бодр и разум не погас, Не трать последних чувств и мыслей по-пустому. Твоей мятущейся и ропщущей души Смири бесплодный гнев и тщетные волненья; И злобных песен ряд спокойно заверши Во область мирных дум полетом вдохновенья, Когда идешь в толпу, смеясь или казня,— Не гордостью ль тебе внушается сатира? Не задувает ли священного огня Тот вихрь, что носится ередь низменного мира? Меж тем, ты веруешь в высокий идеал; Ты исповедуешь завет добра и света; И в высь небесную ты думой возлетал, Мечтая иль молясь, еще в младые лета. Зову тебя туда, к пределам тех вершин, Откуда человек житейских дрязг не видит; Где разум — всех страстей и гнева властелин,— Поняв, прощает то, что сердце ненавидит. Там дух поэзии предстанет пред тобой, Парящий в высотах как некий горный гений, И сменит жесткий стих, навеянный враждой, Строфами звучными духовных песнопений. Так эхо на горах, в соседстве облаков, Меняет на аккорд молитвенный хорала Суровый звук трубы альпийских пастухов, Которая стада на дне долин сзывала. 2 Другой голос Часы бегут… Уже, быть может, близок час, Несущий приговор бездушного покоя… Покуда дух твой бодр и разум не погас, Храни ко злобам дня сочувствие живое. Не гордостью твои направлены стопы Уж с юных лет большой и людною дорогой; Не гордость привела тебя в среду толпы С ее пороками и мыслию убогой. Иль речи глупые лелеяли твой слух И сердце тешили исчадья лжи и мрака? Иль всякой мерзостью питаться мог бы дух, Как смрадной падалью питается собака?. Призванью следуя, ты пой, а не учи; Пусть в старческих руках гремит иль плачет лира; Пусть небу молится, да ниспошлет лучи Животворящие в пустынный сумрак мира. И если бы тебя на крыльях вознесли Молитвы и мечты в далекий свод небесный,— Пока еще живешь, не забывай земли В бесстрастной чистоте той сферы бестелесной. Услыша зов, покинь заоблачную даль; То — голос совести! Она на землю кличет, Где рядом с радостью терзается печаль, Где озлобление с любовию граничит. Так, теням верен будь наставников своих, Друзей-мыслителей, почиющих в могилах; И, верен до конца, слагай свой ветхий стих, Пока еще теперь слагать его ты в силах.
Когда душа в печали
Андрей Дементьев
Опять за тёмными очками Я не увидел ваших глаз. И недосказанность меж нами Незримо разлучает нас. А может, вы нарочно прячете Свои глаза… Не дай-то бог, Чтоб кто-то их увидеть мог. Когда грустите вы иль плачете. Но вы словам моим не вняли, Ушли за тёмные очки, Боясь, Когда душа в печали, Чужого взгляда иль руки.
В слепые ночи новолунья…
Черубина Габриак
Ego vox ejus! В слепые ночи новолунья, Глухой тревогою полна, Завороженная колдунья, Стою у темного окна. Стеклом удвоенные свечи И предо мною, и за мной, И облик комнаты иной Грозит возможностями встречи. В темно-зеленых зеркалах Обледенелых ветхих окон Не мой, а чей-то бледный локон Чуть отражен, и смутный страх Мне сердце алой нитью вяжет. Что, если дальняя гроза В стекле мне близкий лик покажет И отразит ее глаза? Что, если я сейчас увижу Углы опущенные рта И предо мною встанет та, Кого так сладко ненавижу? Но окон темная вода В своей безгласности застыла, И с той, что душу истомила, Не повстречаюсь никогда. Я – её голос! (лат.)
Пред зрелищем небес, пред мира ширью
Илья Эренбург
Пред зрелищем небес, пред мира ширью, Пред прелестью любого лепестка Мне жизнь подсказывает перемирье, И тщится горю изменить рука. Как ласточки летают в поднебесье! Как тих и дивен голубой покров! Цветов и форм простое равновесье Приостанавливает ход часов. Тогда, чтоб у любви не засидеться, Я вспоминаю средь ночи огонь, Короткие гроба в чужой мертвецкой И детскую холодную ладонь. Глаза к огромной ночи приневолить, Чтоб сердце не разнежилось, грустя, Чтоб ненависть собой кормить и холить, Как самое любимое дитя.
Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
Черные очи
Петр Вяземский
Южные звезды! Черные очи! Неба чужого огни! Вас ли встречают взоры мои На небе хладном бледной полночи? Юга созвездье! Сердца зенит! Сердце, любуяся вами, Южною негой, южными снами Бьется, томится, кипит. Тайным восторгом сердце объято, В вашем сгорая огне; Звуков Петрарки, песней Торквато Ищешь в немой глубине. Тщетны порывы! Глухи напевы! В сердце нет песней, увы! Южные очи северной девы, Нежных и страстных, как вы!
Есть глаза у цветов
Расул Гамзатович Гамзатов
[I]Перевод Наума Гребнева[/I] С целым миром спорить я готов, Я готов поклясться головою В том, что есть глаза у всех цветов, И они глядят на нас с тобою. Помню как-то я в былые дни Рвал цветы для милой на поляне, И глядели на меня они, Как бы говоря: «Она обманет». Я напрасно ждал, и звал я зря, Бросил я цветы, они лежали, Как бы глядя вдаль и говоря: «Не виновны мы в твоей печали». В час раздумий наших и тревог, В горький час беды и неудачи Видел я, цветы, как люди плачут, И росу роняют на песок. Мы уходим, и в прощальный час Провожая из родного края, Разные цветы глядят на нас, Нам вослед головками кивая. Осенью, когда сады грустны, Листья на ветвях желты и гладки, Вспоминая дни своей весны, Глядя вдаль цветы грустят на грядке. Кто не верит, всех зову я в сад, Видите, моргая еле-еле, На людей доверчиво глядят Все цветы, как дети в колыбели. В душу нам глядят цветы земли, Добрым взглядом всех кто с нами рядом. Или же потусторонним взглядом Всех друзей, что навсегда ушли.
Вижу очи твои изумрудные
Владимир Соловьев
Вижу очи твои изумрудные, Светлый облик встает предо мной. В эти сны наяву, непробудные, Унесло меня новой волной. Ты поникла, земной паутиною Вся опутана, бедный мой друг, Но не бойся: тебя не покину я,— Он сомкнулся, магический круг. В эти сны наяву, непробудные, Унесет нас волною одной. Вижу очи твои изумрудные, Светлый облик стоит предо мной.
Вести
Вячеслав Иванов
Ветерок дохнёт со взморья, Из загорья; Птица райская окликнет Вертоград мой вестью звонкой И душа, как стебель тонкий Под росинкой скатной, никнет… Никнет, с тихою хвалою, К аналою Той могилы, середь луга… Луг — что ладан. Из светлицы Милой матери-черницы Улыбается подруга. Сердце знает все приметы; Все приветы Угадает — днесь и вечно; Внемлет ласкам колыбельным И с биеньем запредельным Долу бьется в лад беспечно. Как с тобой мы неразлучны; Как созвучны Эти сны на чуткой лире С той свирелью за горами; Как меняемся дарами,— Не поверят в пленном мире! Не расскажешь песнью струнной: Облак лунный Как просвечен тайной нежной? Как незримое светило Алым сном озолотило Горной розы венчик снежный?
Другие стихи этого автора
Всего: 113Льются звуки, печалью глубокой
Вячеслав Всеволодович
Льются звуки, печалью глубокой. Бесконечной тоскою полны: То рассыплются трелью высокой, То замрут тихим всплеском волны.Звуки, звуки! О чем вы рыдаете, Что в вас жгучую будит печаль? Или в счастье вы веру теряете, Иль минувшего страстно вам жаль?Ваша речь, для ума непонятная, Льется в сердце горячей струей. Счастье, счастье мое невозвратное, Где ты скрылось падучей звездой?
Утро
Вячеслав Всеволодович
Неутомный голод темный, Горе, сердцу как избыть? Сквозь ресницы ели дремной Светит ласковая нить. Сердце, где твой сон безбрежий? Сердце, где тоска неволь? Над озерной зыбью свежей Дышит утренняя смоль. Снова в твой сосуд кристальный Животворный брызжет ключ: Ты ль впустило в мрак страдальный, В скит затворный гордый луч? Или здесь — преодоленье, И твой сильный, смольный хмель — Утоленье, и целенье, И достигнутая цель?.. Чу, склонился бог целебный, Огневейный бог за мной,— Очи мне застлал волшебной, Златоструйной пеленой. Нет в истомной неге мочи Оглянуться; духа нет Встретить пламенные очи И постигнуть их завет…
Усталость
Вячеслав Всеволодович
День бледнеет утомленный, И бледнеет робкий вечер: Длится миг смущенной встречи, Длится миг разлуки томной… В озаренье светлотенном Фиолетового неба Сходит, ясен, отблеск лунный, И ясней мерцает Веспер, И всё ближе даль синеет…Гаснут краски, молкнут звуки… Полугрустен, полусветел, Мир почил в усталом сердце, И почило безучастье… С золотистой лунной лаской Сходят робкие виденья Милых дней… с улыбкой бледной. Влажными глядят очами, Легкокрылые… и меркнут.Меркнут краски, молкнут звуки… Но, как дальний город шумный, Всё звучит в усталом сердце, Однозвучно-тихо ропщет День прожитый, день далекий… Усыпляют, будят звуки И вливают в сердце горечь Полусознанной разлуки — И дрожит, и дремлет сердце…
Темница
Вячеслав Всеволодович
Кипарисов строй зубчатый — Стражей черных копия. Твердь сечет луны серпчатой Крутокормая ладья.Медной грудью сонно дышит Зыби тусклой пелена; Чутких игол не колышет Голубая тишина.Душен свет благоуханный, Ночь недвижна и нема; Бледноликой, бездыханной Прочь бегут и день и тьма.Мне два кладезя — два взора — Тьму таят и солнце дней. К ним тянусь я из дозора Мертвой светлости моей.Рока кладези, две бездны, Уронил на ваше дно Я любви залог железный — Пленной вечности звено.Вы кольцо мое таите: Что ж замершие уста Влагой жизни не поите?.. Тьма ли в вас, как свет, пуста?«Милый, милый!..» О, родная! Я поверил, я приник: Вижу — блещет глубь ночная, Зыблет смутно мой двойник.Мне ж замкнут тайник бездонный, Мне не пить глубоких волн… В небе кормщик неуклонный, Стоя, правит бледный челн…
Так, вся на полосе подвижной
Вячеслав Всеволодович
Так, вся на полосе подвижной Отпечатлелась жизнь моя Прямой уликой, необлыжной Мной сыгранного жития.Но на себя, на лицедея, Взглянуть разок из темноты, Вмешаться в действие не смея, Полюбопытствовал бы ты?Аль жутко?.. А гляди, в начале Мытарств и демонских расправ Нас ожидает в темной зале Загробный кинематограф.
Сфинксы над Невой
Вячеслав Всеволодович
Волшба ли ночи белой приманила Вас маревом в полон полярных див, Два зверя-дива из стовратных Фив? Вас бледная ль Изида полонила? Какая тайна вам окаменила Жестоких уст смеющийся извив? Полночных волн немеркнущий разлив Вам радостней ли звезд святого Нила? Так в час, когда томят нас две зари И шепчутся лучами, дея чары, И в небесах меняют янтари,— Как два серпа, подъемля две тиары, Друг другу в очи — девы иль цари — Глядите вы, улыбчивы и яры.
Староселье
Вячеслав Всеволодович
Журчливый садик, и за ним Твои нагие мощи, Рим! В нем лавр, смоковница и розы, И в гроздиях тяжелых лозы.Над ним, меж книг, единый сон Двух сливших за рекой времен Две памяти молитв созвучных,- Двух спутников, двух неразлучных…Сквозь сон эфирный лицезрим Твои нагие мощи, Рим! А струйки, в зарослях играя, Поют свой сон земного рая.
Валун
Вячеслав Всеволодович
Рудой ведун отливных рун, Я — берег дюн, что Бездна лижет; В час полных лун седой валун, Что, приливая, море движет.И малахитовая плеснь На мне не ляжет мягким мохом; И с каждым неутомным вздохом Мне памятней родная песнь.И всё скользит напечатленней По мне бурунов череда; И всё венчанней, всё явленней Встает из волн моя звезда…Рудой ведун глубинных рун, Я — старец дюн, что Бездна лижет; На взморье Тайн крутой валун, Что неусыпно Вечность движет.
Ропот
Вячеслав Всеволодович
Твоя душа глухонемая В дремучие поникла сны, Где бродят, заросли ломая, Желаний темных табуны.Принес я светоч неистомный В мой звездный дом тебя манить, В глуши пустынной, в пуще дремной Смолистый сев похоронить.Свечу, кричу на бездорожье, А вкруг немеет, зов глуша, Не по-людски и не по-божьи Уединенная душа.
Примитив (Прозрачность)
Вячеслав Всеволодович
Прозрачность! Купелью кристальной Ты твердь улегчила — и тонет Луна в среброзарности сизой. Прозрачность! Ты лунною ризой Скользнула на влажные лона, Пленила дыхания мая, И звук отдаленного лая, И призраки тихого звона. Что полночь в твой сумрак уронит, В бездонности тонет зеркальной.Прозрачность! Колдуешь ты с солнцем, Сквозной раскаленностью тонкой Лелея пожар летучий; Колыша под влагой зыбучей, Во мгле голубых отдалений, По мхам малахитным узоры; Граня снеговерхие горы Над смутностью дольних селений; Простор раздражая звонкий Под дальним осенним солнцем.Прозрачность! Воздушною лаской Ты спишь на челе Джоконды, Дыша покрывалом стыдливым. Прильнула к устам молчаливым — И вечностью веешь случайной; Таящейся таешь улыбкой, Порхаешь крылатостью зыбкой, Бессмертною, двойственной тайной. Прозрачность! Божественной маской Ты реешь в улыбке Джоконды.Прозрачность! Улыбчивой сказкой Соделай видения жизни, Сквозным — покрывало Майи! Яви нам бледные раи За листвою кущ осенних; За радугой легкой — обеты, Вечерние скорбные светы — За цветом садов весенних! Прозрачность! Божественной маской Утишь изволения жизни.
Пригвожденные
Вячеслав Всеволодович
Людских судеб коловорот В мой берег бьет неутомимо: Тоскует каждый, и зовет, И — алчущий — проходит мимо.И снова к отмели родной, О старой памятуя встрече, Спешит — увы, уже иной! А тот, кто был, пропал далече…Возврат — утрата!.. Но грустней Недвижность доли роковая, Как накипь пены снеговая, Всё та ж — у черных тех камней.В круговращеньях обыдённых, Ты скажешь, что прошла насквозь Чрез участь этих пригвожденных Страданья мировая ось.
Предгорье
Вячеслав Всеволодович
Эта каменная глыба, как тиара, возлегла На главу в толпе шеломов, и над ней клубится мгла. Этой церкви ветхий остов (плющ зеленый на стенах)— Пред венчанным исполином испостившийся монах.И по всем путям — обетных, тонких тополей четы; На урочищах — Мадонны, у распутия — Христы. Что ни склон — голгофа Вакха: крест объятий простерев, Виноград распяли мощи обезглавленных дерев.Пахнет мятой; под жасмином быстрый ключ бежит с холма, И зажмурились от солнца, в розах, старые дома. Здесь, до края вод озерных, — осязаемый предел; Там — лазурь одна струится, мир лазурью изомлел.Я не знаю, что сулит мне, но припомнилась родной Сень столетняя каштанов над кремнистой крутизной; И с высот знакомых вижу вновь раздельным водосклон Рек души, текущих в вечность — и в земной, старинный сон.