Песня Алисы про цифры
Все должны до одного Числа знать до цифры пять,- Ну, хотя бы для того, Чтоб отметки различать.
Кто-то там домой пришел, И глаза поднять боится: Это - раз, это - кол, Это - единица. За порог ступил едва, А ему - головомойка: Значит, "пара", это - два Или просто двойка.
Эх, раз, еще раз!
Голова одна у нас,
Ну а в этой голове -
Уха два и мысли две,
Вот и дразнится народ
И смеется глухо:
"Посмотрите, вот идет
Голова - два уха!
Голова, голова, голова - три уха!"
Хорошо смотреть вперед! Но сначала нужно знать Правильный начальный счет: Раз, два, три, четыре, пять...
Отвечаешь кое-как, У доски вздыхая тяжко,- И трояк, и трояк - С минусом, с натяжкой! Стих читаешь наизусть, Но чуть-чуть скороговорка - Хлоп!- четыре,- ну и пусть! Твердая четверка!
Эх, раз, два, три!
Побежали на пари,
Обогнали трояка
На четыре метрика!
Вот четверочник бежит
Быстро, легче пуха,
Сзади троечник сопит,
Голова - три уха,
Голова, голова, голова - три уха!..
Похожие по настроению
Алиса
Анна Андреевна Ахматова
I Все тоскует о забытом О своем весеннем сне, Как Пьеретта о разбитом Золотистом кувшине… Все осколочки собрала, Не умела их сложить… «Если б ты, Алиса, знала, Как мне скучно, скучно жить! Я за ужином зеваю, Забываю есть и пить, Ты поверишь, забываю Даже брови подводить. О Алиса! Дай мне средство, Чтоб вернуть его опять; Хочешь, все мое наследство, Дом и платья можешь взять. Он приснился мне в короне, Я боюсь моих ночей!» У Алисы в медальоне Темный локон — знаешь, чей?! II «Как поздно! Устала, зеваю…» «Миньона, спокойно лежи, Я рыжий парик завиваю, Для стройной моей госпожи. Он будет весь в лентах зеленых, А сбоку жемчужный аграф; Читала записку: «У клена Я жду вас, таинственный граф!» Сумеет под кружевом маски Лукавая смех заглушить, Велела мне даже подвязки Сегодня она надушить». Луч утра на черное платье Скользнул, из окошка упав… «Он мне открывает объятья Под кленом, таинственный граф».
Считалия
Борис Владимирович Заходер
Из окошка мне видна Расчудесная Страна, Где живут Считалочки. Каждый там не раз бывал, Кто когда-нибудь играл В прятки или в салочки… Чудесный край! Сам Заяц Белый вас встречает, Как будто в вас души не чает. Неутомимо, в сотый раз Он повторяет свой рассказ — И вот уже вы там, как дома! Все так привычно, так знакомо: И многошумный Лес Дубовый (Хотя он здесь шумит века, Но с виду он совсем как новый), И Мост, Дорога и Река — Здесь ехал Грека через Реку И сунул руку в реку Грека. Тут шла Собака через Мост — Четыре лапы, пятый — хвост! Вот знаменитые Вареники (Их ели Энеке и Бенеке); Там, помнится, Кады-Мады Корове нес ведро воды… А вот Крылечко Золотое, Горячим солнцем залитое И днем и ночью. А на нем, Набегавшись, сидят рядком, Сидят, обнявшись, как родные, Цари, Сапожники, Портные… А ты кем будешь? Выбирай! Страна чудес! Чудесный край! Здесь — аты-баты, аты-баты! — Не на войну, а на базар Шагают добрые Солдаты И покупают самовар, Здесь за стеклянными дверями — Веселый Попка с Пирогами. Он пироги не продает, А так ребятам раздает… И счастье даром здесь дается! А горе — если иногда Посмеет заглянуть сюда — Надолго здесь не остается: Ведь здесь и горе не беда! Здесь весело блестят слезинки, Здесь плачут так, что хоть пляши! Здесь — в самой маленькой корзинке Все, что угодно для души! Да, все — буквально все на свете! И то, чего не видел свет! И разве только смерти нет — Ее не принимают дети… (Здесь иногда в нее играют, Поскольку здесь — не то, что тут Лишь понарошку умирают, По-настоящему живут!) Здесь и не то еще бывает: На небо месяц выплывает, А вслед за ним встает Луна… Здесь Мальчик Девочке — слуга! Здесь своеволие в почете, Но строго властвует закон, И — если нет ошибки в счете — Послушно все выходят вон… И я здесь побывал когда-то… И, повинуясь счету лет, Я тоже вышел вон, ребята, И мне, увы, возврата нет. Мне вход закрыт бесповоротно, Хотя из каждого двора Так беззаботно и свободно Сюда вбегает детвора, Хоть нет границы, нет ограды, Хотя сюда — рукой подать, И может статься, были б рады Меня здесь снова повидать…
Веселый счет
Самуил Яковлевич Маршак
Вот один иль единица Очень тонкая, как спица. А вот это цифра два, Полюбуйся, какова! Выгибает двойка шею, Волочится хвост за нею. А за двойкой — посмотри — Выступает цифра три. Тройка — третий из значков — Состоит из двух крючков. За тремя идут четыре, Острый локоть оттопыря. А потом пошла плясать По бумаге цифра пять. Руку вправо протянула, Ножку круто изогнула. Цифра шесть — дверной замочек: Верху крюк, внизу кружочек. Вот семерка — кочерга, У нее одна нога. У восьмерки два кольца Без начала и конца. Цифра девять иль девятка — Цифровая акробатка: Если на голову встанет, Цифрой шесть девятка станет. Цифра вроде буквы «О» — Это ноль иль ничего. Круглый ноль такой хорошенький, Но не значит ничегошеньки! Если ж слева, рядом с ним, Единицу примостим, Он побольше станет весить, Потому что это — десять. Эти цифры по порядку Запиши в свою тетрадку. Я про каждую сейчас Сочиню тебе рассказ. 1 В задачнике жили Один да один. Пошли они драться Один на один. Но скоро один Зачеркнул одного. И вот не осталось От них ничего. А если б дружили Они меж собою, То долго бы жили И было б их двое! 2 Две сестрицы — две руки Рубят, строят, роют, Рвут на грядке сорняки И друг дружку моют. Месят тесто две руки — Левая и правая, Воду моря и реки Загребают, плавая. 3 Три цвета есть у светофора, Они понятны для шофера: Красный свет — Проезда нет. Желтый — Будь готов к пути, А зеленый свет — кати! 4 Четыре в комнате угла. Четыре ножки у стола. И по четыре ножки У мышки и у кошки. Бегут четыре колеса, Резиною обуты. Что ты пройдешь за два часа, Они — за две минуты. 5 Пред тобой — пятерка братьев. Дома все они без платьев. А на улице зато Нужно каждому пальто. 6 Шесть Котят Есть Хотят. Дай им каши с молоком. Пусть лакают языком, Потому что кошки Не едят из ложки. 7 Семь ночей и дней в неделе. Семь вещей у вас в портфеле: Промокашка и тетрадь, И перо, чтобы писать, И резинка, чтобы пятна Подчищала аккуратно, И пенал, и карандаш, И букварь — приятель ваш. 8 Восемь кукол деревянных, Круглолицых и румяных, В разноцветных сарафанах На столе у нас живут. Всех Матрешками зовут. Кукла первая толста, А внутри она пуста. Разнимается она На две половинки. В ней живет еще одна Кукла в серединке. Эту куколку открой — Будет третья во второй. Половинку отвинти, Плотную, притертую, — И сумеешь ты найти Куколку четвертую. Вынь ее да посмотри, Кто в ней прячется внутри. Прячется в ней пятая Куколка пузатая, А внутри пустая. В ней живет шестая. А в шестой — Седьмая, А в седьмой — Восьмая. Эта кукла меньше всех, Чуть побольше, чем орех. Вот, поставленные в ряд, Сестры-куколки стоят. — Сколько вас? — у них мы спросим, И ответят куклы: — Восемь! 9 К девяти без десяти, К девяти без десяти, К девяти без десяти Надо в школу вам идти. В девять слышится звонок. Начинается урок. К девяти без десяти Детям спать пора идти. А не ляжете в кровать — Носом будете клевать! 0 Вот это ноль иль ничего. Послушай сказку про него. Сказал веселый, круглый ноль Соседке-единице: — С тобою рядышком позволь Стоять мне на странице! Она окинула его Сердитым, гордым взглядом: — Ты, ноль, не стоишь ничего. Не стой со мною рядом! Ответил ноль: — Я признаю, Что ничего не стою, Но можешь стать ты десятью, Коль буду я с тобою. Так одинока ты сейчас, Мала и худощава, Но будешь больше в десять раз, Когда я стану справа. Напрасно думают, что ноль Играет маленькую роль. Мы двойку в двадцать превратим. Из троек и четверок Мы можем, если захотим, Составить тридцать, сорок. Пусть говорят, что мы ничто, — С двумя нолями вместе Из единицы выйдет сто, Из двойки — целых двести!
Зверь + число
Велимир Хлебников
Когда мерцает в дыме сел Сверкнувший синим коромысел, Проходит Та, как новый вымысел, И бросит ум на берег чисел. Воскликнул жрец: «О, дети, дети!» — На речь афинского посла. И ум, и мир, как плащ, одеты На плечах строгого числа. И если смертный морщит лоб Над винно-пенным уравнением, Узнайте: делает он, чтоб Стать роста на небо растением. Прочь застенок! Глаз не хмуря, Огляните чисел лом. Ведь уже трепещет буря, Полупоймана числом. Напишу в чернилах: верь! Близок день, что всех возвысил! И грядет бесшумно зверь С парой белых нежных чисел! Но, услышав нежный гомон Этих уст и этих дней, Он падет, как будто сломан, На утесы меж камней.
Песни Алисы про цифры
Владимир Семенович Высоцкий
I. * * *Все должны до одного Цифры знать до цифры пять — Ну, хотя бы для того Чтоб отметки отличать.Кто-то там домой пришёл И глаза поднять боится: Это, это — кол, Это — единица. За порог ступил едва, А ему — головомойка: Значит, «пара», значит, два, Значит, просто двойка. Эх, раз, ещё раз, Голова одна у нас, Ну а в этой голове Уха два и мысли две. Вот и дразнится народ И смеётся глухо: «Посмотрите, вон идёт Голова — два уха! Голова, голова, голова — два уха!» II. * * * Хорошо смотреть вперёд, Но сначала нужно знать Правильный начальный счёт: Раз, два, три, четыре, пять. Отвечаешь кое-как, У доски вздыхая тяжко, И — «трояк», и «трояк» С минусом, с натяжкой. Стих читаешь наизусть, Но… чуть-чуть скороговорка. Хлоп! — четыре, ну и пусть: Твёрдая четвёрка. Эх, раз, два, три — Побежали на пари! Обогнали «трояка» На четыре метрика. Вот четвёрочник бежит Быстро, легче пуха, Сзади троечник сопит, Голова — два уха, Голова, голова, голова — два уха. III. * * * До мильона далеко, Но сначала нужно знать То, что просто и легко, — Раз, два, три, четыре, пять. Есть пятёрка — да не та, Коль на чёрточку подвинусь: Ведь черта — не черта, Это просто минус. Я же минусов боюсь, Я исправить тороплюсь их: Чёрк — и сразу выйдет плюс, Крестик — это плюсик. Эх, раз, ещё раз! Есть пятёрочка у нас. Рук — две, ног — две, И много мыслей в голове! И не дразнится народ — Не хватает духа. И никто не обзовёт: «Голова — два уха! Ах, голова, голова, голова — два уха!» IV. Путаница Алисы Все должны до одного Крепко спать до цифры пять — Ну, хотя бы для того Чтоб отмычки различать. Кто-то там домой пришёл И глаза бонять поднитца: Это — очень хорошо, Это — единица. За порог ступил едва, А ему — головопорка. Значит, вверх ногами два — Твёрдая пятёрка. Эх, пять, три, раз, Голова один у нас, Ну а в этом голове — Рота два и уха две. С толку голову собьёт Только оплеуха, На пяти ногах идёт Голова — два уха! Болова, колова, долова — два уха!
Падение Алисы
Владимир Семенович Высоцкий
Догонит ли в воздухе — или шалишь! — Летучая кошка летучую мышь, Собака летучая кошку летучую? Зачем я себя этой глупостью мучаю! А раньше я думала, стоя над кручею: «Ах, как бы мне сделаться тучей летучею!» Ну вот! Я и стала летучею тучею, Ну вот и решаю по этому случаю: Догонит ли в воздухе — или шалишь! — Летучая кошка летучую мышь?
Путаница Алисы
Владимир Семенович Высоцкий
Все должны до одного Крепко спать до цифры пять,- Ну, хотя бы для того, Чтоб отмычки различать. Кто-то там домой пришел, И глаза бонять поднится,- Это очень хорошо, Это - единица! За порог ступил едва, А ему - головопорка,- Значит, вверх ногами два - Твердая пятерка! Эх, пять, три, раз, Голова один у нас, Ну а в этом голове - Рота два и уха две. С толку голову собьет Только оплеуха, На пяти ногах идет Голова - два уха! Болова, холова, долова - два уха!
Другие стихи этого автора
Всего: 759Гимн школе
Владимир Семенович Высоцкий
Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас!Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми!Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым! Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся — все, где учитель — Сам в чем-то еще ученик!
Я не люблю
Владимир Семенович Высоцкий
Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще, Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово «честь» забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста — Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены, На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены, Я это никогда не полюблю.
Иноходец
Владимир Семенович Высоцкий
Я скачу, но я скачу иначе, По полям, по лужам, по росе… Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все.Но наездник мой всегда на мне,- Стременами лупит мне под дых. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Если не свободен нож от ножен, Он опасен меньше, чем игла. Вот и я оседлан и стреножен. Рот мой разрывают удила.Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Мне сегодня предстоит бороться. Скачки! Я сегодня — фаворит. Знаю — ставят все на иноходца, Но не я — жокей на мне хрипит!Он вонзает шпоры в ребра мне, Зубоскалят первые ряды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды. Пляшут, пляшут скакуны на старте, Друг на друга злобу затая, В исступленьи, в бешенстве, в азарте, И роняют пену, как и я. Мой наездник у трибун в цене,- Крупный мастер верховой езды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды. Нет! Не будут золотыми горы! Я последним цель пересеку. Я ему припомню эти шпоры, Засбою, отстану на скаку. Колокол! Жокей мой на коне, Он смеется в предвкушеньи мзды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды! Что со мной, что делаю, как смею — Потакаю своему врагу! Я собою просто не владею, Я придти не первым не могу! Что же делать? Остается мне Вышвырнуть жокея моего И скакать, как будто в табуне, Под седлом, в узде, но без него! Я пришел, а он в хвосте плетется, По камням, по лужам, по росе. Я впервые не был иноходцем, Я стремился выиграть, как все!
Люблю тебя
Владимир Семенович Высоцкий
Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, Но я люблю сейчас, А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю. В прошедшем «я любил» — Печальнее могил, — Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: «Я вас любил, любовь еще, быть может…» Так говорят о брошенном, отцветшем — И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к «я люблю». Люблю тебя теперь Без мер и без потерь, Мой век стоит сейчас — Я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь К тебе — хоть обезглавь! — С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду». Есть горечь в этом «буду», как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина — Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас. Смотрю французский сон С обилием времен, Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я языковому. Ах, разность в языках! Не положенье — крах. Но выход мы вдвоем поищем и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах — И в будущем, и в прошлом настоящем!..
Эй, шофёр, вези
Владимир Семенович Высоцкий
— Эй, шофёр, вези — Бутырский хутор, Где тюрьма, — да поскорее мчи! — А ты, товарищ, опоздал, ты на два года перепутал — Разбирают уж тюрьму на кирпичи. — Очень жаль, а я сегодня спозаранку По родным решил проехаться местам… Ну да ладно, что ж, шофёр, тогда вези меня в «Таганку» — Погляжу, ведь я бывал и там. — Разломали старую «Таганку» — Подчистую, всю, ко всем чертям! — Что ж, шофёр, давай назад, крути-верти свою баранку — Так ни с чем поедем по домам. Или нет, сперва давай закурим, Или лучше выпьем поскорей! Пьём за то, чтоб не осталось по России больше тюрем, Чтоб не стало по России лагерей!
Эврика! Ура! Известно точно
Владимир Семенович Высоцкий
Эврика! Ура! Известно точно То, что мы потомки марсиан. Правда это Дарвину пощёчина: Он большой сторонник обезьян. По теории его выходило, Что прямой наш потомок — горилла! В школе по программам обязательным Я схватил за Дарвина пять «пар», Хохотал в лицо преподавателям И ходить стеснялся в зоопарк. В толстой клетке там, без ласки и мыла, Жил прямой наш потомок — горилла. Право, люди все обыкновенные, Но меня преследовал дурман: У своих знакомых непременно я Находил черты от обезьян. И в затылок, и в фас выходило, Что прямой наш потомок — горилла! Мне соседка Мария Исаковна, У которой с дворником роман, Говорила: «Все мы одинаковы! Все произошли от обезьян». И приятно ей, и радостно было, Что у всех у нас потомок — горилла! Мстила мне за что-то эта склочница: Выключала свет, ломала кран… Ради бога, пусть, коль ей так хочется, Думает, что все — от обезьян. Правда! Взглянёшь на неё — выходило, Что прямой наш потомок — горилла!
Штрафные батальоны
Владимир Семенович Высоцкий
Всего лишь час дают на артобстрел — Всего лишь час пехоте передышки, Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки». За этот час не пишем ни строки — Молись богам войны артиллеристам! Ведь мы ж не просто так — мы штрафники, Нам не писать: «…считайте коммунистом». Перед атакой водку — вот мура! Своё отпили мы ещё в гражданку. Поэтому мы не кричим «ура» — Со смертью мы играемся в молчанку. У штрафников один закон, один конец — Коли-руби фашистского бродягу, И если не поймаешь в грудь свинец — Медаль на грудь поймаешь за отвагу. Ты бей штыком, а лучше бей рукой — Оно надёжней, да оно и тише, И ежели останешься живой — Гуляй, рванина, от рубля и выше! Считает враг: морально мы слабы — За ним и лес, и города сожжёны. Вы лучше лес рубите на гробы — В прорыв идут штрафные батальоны! Вот шесть ноль-ноль — и вот сейчас обстрел… Ну, бог войны, давай без передышки! Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, а большинству — до «вышки»…
Шторм
Владимир Семенович Высоцкий
Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны. «Ветра» — не «ветры» — сводят нас с ума, Из палуб выкорчёвывая мачты. Мы на приметы наложили вето — Мы чтим чутьё компасов и носов. Упругие, тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звёздных — подлинных — Весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных Гончих Псов, Надсадно воя, гонит нас на Чашу. Мы, призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов — И словно заострились струи ветра И вспарывают кожу парусов. По курсу — тень другого корабля, Он шёл, и в штормы хода не снижая. Глядите — вон болтается петля На рее, по повешенным скучая! С ним Провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль — и прерван ход часов, Попутный ветер словно бес попутал — Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов — Таинственные чёткие сигналы… Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы — Изведать то, чего не ведал сроду, Глазами, ртом и кожей пить простор… Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь; Лей, звёздный дождь, вселяя в наши души Землёй и морем вечную болезнь!
Шофёр самосвала, не очень красив
Владимир Семенович Высоцкий
Шофер самосвала, не очень красив, Показывал стройку и вдруг заодно Он мне рассказал трюковой детектив На чёрную зависть артистам кино:«Сам МАЗ — девятнадцать, и груз — двадцать пять, И всё это — вместе со мною — на дно… Ну что — подождать? Нет, сейчас попытать И лбом выбивать лобовое стекло…»
Шофёр ругал погоду
Владимир Семенович Высоцкий
Шофёр ругал погоду И говорил: «Влияют на неё Ракеты, спутники, заводы, А в основном — жульё».
Шмоток у вечности урвать
Владимир Семенович Высоцкий
Шмоток у вечности урвать, Чтоб наслаждаться и страдать, Чтобы не слышать и неметь, Чтобы вбирать и отдавать, Чтобы иметь и не иметь, Чтоб помнить иль запоминать.
Что-то ничего не пишется
Владимир Семенович Высоцкий
Что-то ничего не пишется, Что-то ничего не ладится — Жду: а вдруг талант отыщется Или нет — какая разница!