Ожидание
Так случилось - мужчины ушли, Побросали посевы до срока. Вот их больше не видно из окон - Растворились в дорожной пыли.
Вытекают из колоса зерна - Эти слезы несжатых полей. И холодные ветры проворно Потекли из щелей.
Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.
Мы в высоких живем теремах, Входа нет никому в эти зданья - Одиночество и ожиданье Вместо вас поселилось в домах.
Потеряла и свежесть и прелесть Белизна неодетых рубах, Даже старые песни приелись И навязли в зубах.
Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.
Все единою болью болит, И звучит с каждым днем непрестанней Вековечный надрыв причитаний Отголоском старинных молитв.
Мы вас встретим и пеших, и конных, Утомленных, нецелых, - любых. Только б не пустота похоронных И предчувствие их.
Мы вас ждем - торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины. А потом возвращайтесь скорей! Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.
Похожие по настроению
Ожидание
Алексей Апухтин
(Подражание Ламартину) В час тихий вечера, над озером зеркальным, Я ждал, уединясь в раздумий печальном, И долго я смотрел при шелесте древес На ясную лазурь темнеющих небес. Кругом передо мной широкий дол тянулся; Так тихо было все, что лист не шевельнулся; Носился ветерок над спящею водой, И небо чистое висело надо мной. Я ждал, я ждал, я ждал — никто не появлялся, Один лишь голос мой пустынно раздавался, И дума грустная запала в ум тогда: Зачем и для чего я приходил сюда? Никто не назначал мне тайного свиданья, Ждать было некого… К чему же ожиданье? Я в мире одинок, и мне волнует кровь Раздумье тихое скорее, чем любовь. Но все-таки я ждал… Я ждал, чтоб ночь глухая На землю спала бы, кругом благоухая, Чтоб опрокинулся весь этот свод небес В пучину озера, при шелесте древес. Потом, припомнив все печали и утраты, Я тихо арию пропел из «Травиаты» И шагом медленным понес к себе домой Измученную грудь, убитую тоской…
Ожидание
Андрей Белый
Посвящается С.М. Соловьеву Как невозвратная мечта, сверкает золото листа. Душа полна знакомых дум. Меж облетающих аллей призывно-грустный, тихий шум о близости священных дней. Восток печальный мглой объят. Над лесом, полные мечты, благословенные персты знакомым заревом стоят. Туманный, красно-золотой на нас блеснул вечерний луч безмирно-огненной струей из-за осенних, низких туч. Душе опять чего-то жаль. Сырым туманом сходит ночь. Багряный клен, кивая вдаль, с тоской отсюда рвется прочь. И снова шум среди аллей о близости священных дней.
Ожидание
Андрей Дементьев
Я ехал мимо дачных станций На электричке Ясным днем. И словно чьи-то руки в танце, Березы плыли за окном. И я не знал, куда я еду: В печаль, в надежду, в торжество? То ли спешу навстречу лету, То ль убегаю от него. А электричка мне казалась Судьбой изменчивой моей, Где все меня тогда касалось И все мне виделось светлей. Еще я думал, что, пожалуй, Тебя скрывает этот лес. И поезд наш опережало Мое предчувствие чудес. А потому я взял и вышел К березам, В тишину полей. И поезд даже не услышал Нежданной радости моей.
Ожидание
Евгений Александрович Евтушенко
В прохладу волн загнав стада коров мычащих, сгибает стебли трав жара в застывших чащах. Прогретая гора дымится пылью склонов. Коробится кора у накаленных кленов. Изнемогли поля, овраги истомились, и солнцу тополя уже сдались на милость. Но все-таки тверды, сильны и горделивы чего-то ждут сады, и ждут чего-то нивы. Пусть влага с высоты еще не стала литься, но ждут ее сады, и ею бредят листья. Пускай повсюду зной, и день томится в зное, но все живет грозой, и дышит все грозою.
Жди меня, и я вернусь…
Константин Михайлович Симонов
Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой.
Зал ожидания
Роберт Иванович Рождественский
Мы в зале ожидания живем. Любой из нас все время ждет чего-то…Начальника у дома ждет шофер, поигрывая ключиком от «Волги»… Вот аккуратный старичок в пенсне. Он ждет. Он едет в Вологду за песнями. Старуха, что-то бормоча о пенсии, блаженно улыбается во сне… Седеющего мужа ждет жена… Девчонка ждет любви. Ей очень боязно. А на девчонку смотрит старшина — и у него есть целый час до поезда… Ждет поворота лоцман — скоро мель. Учитель ждет решения примеров. Ребята ожидают перемены. Колхозы ожидают перемен. Разбуженная, ждущая страна и целый мир, застывший в ожидании…За нами — штормовая тишина! За нами — нашей силы нарастание! Мы ждем открытий. Мы друзей зовем. Друг другу говорим слова несладкие.. Мы в зале ожидания живем! Но руки в ожидании не складываем!
Ожидание
Вадим Шефнер
За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то. Хозяин вечный и недолгий гость Здесь на Земле, где тленье и нетленье, Где в гордые граниты отлилось Природы длительное нетерпенье,- Чего-то жду, чему названья нет, Жду вместе с безднами и облаками. Тьма вечная и негасимый свет — Ничто пред тем, чего я жду веками. Чего-то жду в богатстве и нужде, В годины бед и в годы созиданья; Чего-то жду со всей Вселенной, где Материя — лишь форма ожиданья.
Так случилось, мужчины ушли
Владимир Семенович Высоцкий
Так случилось — мужчины ушли, Побросали посевы до срока, Вот их больше не видно из окон — Растворились в дорожной пыли. Вытекают из колоса зёрна — Эти слёзы несжатых полей, И холодные ветры проворно Потекли из щелей. Мы вас ждём — торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины… А потом возвращайтесь скорей: Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины. Мы в высоких живём теремах — Входа нет никому в эти зданья: Одиночество и ожиданье Вместо вас поселились в домах. Потеряла и свежесть, и прелесть Белизна ненадетых рубах. Да и старые песни приелись И навязли в зубах. Мы вас ждём — торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины… А потом возвращайтесь скорей: Ивы плачут по вас, И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины. Всё единою болью болит, И звучит с каждым днём непрестанней Вековечный надрыв причитаний Отголоском старинных молитв. Мы вас встретим и пеших, и конных, Утомлённых, нецелых — любых, Лишь бы не пустота похоронных, Не предчувствие их! Мы вас ждём — торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины… А потом возвращайтесь скорей, Ибо плачут по вас И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.
Вот и настал этот час опять
Владимир Семенович Высоцкий
Вот и настал этот час опять, И я опять в надежде, Но… можешь ты — как знать! — Не прийти совсем или опоздать! Но поторопись, постарайся прийти и прийти без опозданья, Мы с тобой сегодня обсудим лишь самую главную из тем. Ведь пойми: ты пропустишь не только час свиданья — Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем. Мне остаётся лишь наблюдать За посторонним счастьем, Но… продолжаю ждать — Мне уж почти нечего терять. Ладно! Опоздай! Буду ждать! Приходи! Я как будто не замечу. И не беспокойся — сегодня стихами тебе не надоем! Ведь пойми: ты пропустишь не просто эту встречу — Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем. Диктор давно уж устал желать Людям спокойной ночи. Парк надо закрывать, Диктор хочет спать, а я буду ждать. Ничего, что поздно, я жду. Приходи, я как будто не замечу, Потому что точность, наверное, — свойство одних лишь королей, Ведь пойми: ты пропустишь не просто эту встречу!.. Так поторопись, я ведь жду, это нужно, как можно скорей!
Вот и кончилось всё, продолжения жду
Владимир Семенович Высоцкий
Вот и кончилось всё, продолжения жду, хоть в других городах, Но надежды, надежды, одной лишь надежды хотим мы. Словно всё порвалось, словно слышится SOS на далёких судах… Или нет — это птицы на запад уносят любимых.И вот я жду письма, я жду письма, я жду письма… Мне всё про тебя интересно! Но это ты знаешь сама, **, А вот что напишешь, что — неизвестно.
Другие стихи этого автора
Всего: 759Гимн школе
Владимир Семенович Высоцкий
Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас!Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми!Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым! Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся — все, где учитель — Сам в чем-то еще ученик!
Я не люблю
Владимир Семенович Высоцкий
Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще, Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово «честь» забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста — Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены, На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены, Я это никогда не полюблю.
Иноходец
Владимир Семенович Высоцкий
Я скачу, но я скачу иначе, По полям, по лужам, по росе… Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все.Но наездник мой всегда на мне,- Стременами лупит мне под дых. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Если не свободен нож от ножен, Он опасен меньше, чем игла. Вот и я оседлан и стреножен. Рот мой разрывают удила.Мне набили раны на спине, Я дрожу боками у воды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды!Мне сегодня предстоит бороться. Скачки! Я сегодня — фаворит. Знаю — ставят все на иноходца, Но не я — жокей на мне хрипит!Он вонзает шпоры в ребра мне, Зубоскалят первые ряды. Я согласен бегать в табуне, Но не под седлом и без узды. Пляшут, пляшут скакуны на старте, Друг на друга злобу затая, В исступленьи, в бешенстве, в азарте, И роняют пену, как и я. Мой наездник у трибун в цене,- Крупный мастер верховой езды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды. Нет! Не будут золотыми горы! Я последним цель пересеку. Я ему припомню эти шпоры, Засбою, отстану на скаку. Колокол! Жокей мой на коне, Он смеется в предвкушеньи мзды. Ох, как я бы бегал в табуне, Но не под седлом и без узды! Что со мной, что делаю, как смею — Потакаю своему врагу! Я собою просто не владею, Я придти не первым не могу! Что же делать? Остается мне Вышвырнуть жокея моего И скакать, как будто в табуне, Под седлом, в узде, но без него! Я пришел, а он в хвосте плетется, По камням, по лужам, по росе. Я впервые не был иноходцем, Я стремился выиграть, как все!
Люблю тебя
Владимир Семенович Высоцкий
Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, Но я люблю сейчас, А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю. В прошедшем «я любил» — Печальнее могил, — Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: «Я вас любил, любовь еще, быть может…» Так говорят о брошенном, отцветшем — И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к «я люблю». Люблю тебя теперь Без мер и без потерь, Мой век стоит сейчас — Я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь К тебе — хоть обезглавь! — С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду». Есть горечь в этом «буду», как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина — Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас. Смотрю французский сон С обилием времен, Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я языковому. Ах, разность в языках! Не положенье — крах. Но выход мы вдвоем поищем и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах — И в будущем, и в прошлом настоящем!..
Эй, шофёр, вези
Владимир Семенович Высоцкий
— Эй, шофёр, вези — Бутырский хутор, Где тюрьма, — да поскорее мчи! — А ты, товарищ, опоздал, ты на два года перепутал — Разбирают уж тюрьму на кирпичи. — Очень жаль, а я сегодня спозаранку По родным решил проехаться местам… Ну да ладно, что ж, шофёр, тогда вези меня в «Таганку» — Погляжу, ведь я бывал и там. — Разломали старую «Таганку» — Подчистую, всю, ко всем чертям! — Что ж, шофёр, давай назад, крути-верти свою баранку — Так ни с чем поедем по домам. Или нет, сперва давай закурим, Или лучше выпьем поскорей! Пьём за то, чтоб не осталось по России больше тюрем, Чтоб не стало по России лагерей!
Эврика! Ура! Известно точно
Владимир Семенович Высоцкий
Эврика! Ура! Известно точно То, что мы потомки марсиан. Правда это Дарвину пощёчина: Он большой сторонник обезьян. По теории его выходило, Что прямой наш потомок — горилла! В школе по программам обязательным Я схватил за Дарвина пять «пар», Хохотал в лицо преподавателям И ходить стеснялся в зоопарк. В толстой клетке там, без ласки и мыла, Жил прямой наш потомок — горилла. Право, люди все обыкновенные, Но меня преследовал дурман: У своих знакомых непременно я Находил черты от обезьян. И в затылок, и в фас выходило, Что прямой наш потомок — горилла! Мне соседка Мария Исаковна, У которой с дворником роман, Говорила: «Все мы одинаковы! Все произошли от обезьян». И приятно ей, и радостно было, Что у всех у нас потомок — горилла! Мстила мне за что-то эта склочница: Выключала свет, ломала кран… Ради бога, пусть, коль ей так хочется, Думает, что все — от обезьян. Правда! Взглянёшь на неё — выходило, Что прямой наш потомок — горилла!
Штрафные батальоны
Владимир Семенович Высоцкий
Всего лишь час дают на артобстрел — Всего лишь час пехоте передышки, Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки». За этот час не пишем ни строки — Молись богам войны артиллеристам! Ведь мы ж не просто так — мы штрафники, Нам не писать: «…считайте коммунистом». Перед атакой водку — вот мура! Своё отпили мы ещё в гражданку. Поэтому мы не кричим «ура» — Со смертью мы играемся в молчанку. У штрафников один закон, один конец — Коли-руби фашистского бродягу, И если не поймаешь в грудь свинец — Медаль на грудь поймаешь за отвагу. Ты бей штыком, а лучше бей рукой — Оно надёжней, да оно и тише, И ежели останешься живой — Гуляй, рванина, от рубля и выше! Считает враг: морально мы слабы — За ним и лес, и города сожжёны. Вы лучше лес рубите на гробы — В прорыв идут штрафные батальоны! Вот шесть ноль-ноль — и вот сейчас обстрел… Ну, бог войны, давай без передышки! Всего лишь час до самых главных дел: Кому — до ордена, а большинству — до «вышки»…
Шторм
Владимир Семенович Высоцкий
Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны. «Ветра» — не «ветры» — сводят нас с ума, Из палуб выкорчёвывая мачты. Мы на приметы наложили вето — Мы чтим чутьё компасов и носов. Упругие, тугие мышцы ветра Натягивают кожу парусов. На чаше звёздных — подлинных — Весов Седой Нептун судьбу решает нашу, И стая псов, голодных Гончих Псов, Надсадно воя, гонит нас на Чашу. Мы, призрак легендарного корвета, Качаемся в созвездии Весов — И словно заострились струи ветра И вспарывают кожу парусов. По курсу — тень другого корабля, Он шёл, и в штормы хода не снижая. Глядите — вон болтается петля На рее, по повешенным скучая! С ним Провиденье поступило круто: Лишь вечный штиль — и прерван ход часов, Попутный ветер словно бес попутал — Он больше не находит парусов. Нам кажется, мы слышим чей-то зов — Таинственные чёткие сигналы… Не жажда славы, гонок и призов Бросает нас на гребни и на скалы — Изведать то, чего не ведал сроду, Глазами, ртом и кожей пить простор… Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь; Лей, звёздный дождь, вселяя в наши души Землёй и морем вечную болезнь!
Шофёр самосвала, не очень красив
Владимир Семенович Высоцкий
Шофер самосвала, не очень красив, Показывал стройку и вдруг заодно Он мне рассказал трюковой детектив На чёрную зависть артистам кино:«Сам МАЗ — девятнадцать, и груз — двадцать пять, И всё это — вместе со мною — на дно… Ну что — подождать? Нет, сейчас попытать И лбом выбивать лобовое стекло…»
Шофёр ругал погоду
Владимир Семенович Высоцкий
Шофёр ругал погоду И говорил: «Влияют на неё Ракеты, спутники, заводы, А в основном — жульё».
Шмоток у вечности урвать
Владимир Семенович Высоцкий
Шмоток у вечности урвать, Чтоб наслаждаться и страдать, Чтобы не слышать и неметь, Чтобы вбирать и отдавать, Чтобы иметь и не иметь, Чтоб помнить иль запоминать.
Что-то ничего не пишется
Владимир Семенович Высоцкий
Что-то ничего не пишется, Что-то ничего не ладится — Жду: а вдруг талант отыщется Или нет — какая разница!