Лукоморья больше нет…

Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след. Дуб годится на паркет, — так ведь нет: Выходили из избы здоровенные жлобы, Порубили те дубы на гробы.

Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах, Но явился всем на страх вертопрах! Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил — Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет, Как налево — так загнет анекдот, Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин, И на выручку один — в магазин.

Как-то раз за божий дар получил он гонорар: В Лукоморье перегар — на гектар. Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар, Кот диктует про татар мемуар.

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

Тридцать три богатыря порешили, что зазря Берегли они царя и моря. Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел Охраняя свой удел не у дел.

Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб, С окружающими туп стал и груб. И ругался день-деньской бывший дядька их морской, Хоть имел участок свой под Москвой.

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

А русалка — вот дела! — честь недолго берегла И однажды, как смогла, родила. Тридцать три же мужика — не желают знать сынка: Пусть считается пока сын полка.

Как-то раз один колдун — врун, болтун и хохотун, — Предложил ей, как знаток бабских струн: Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму. И пошла она к нему, как в тюрьму.

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

Бородатый Черномор, лукоморский первый вор — Он давно Людмилу спер, ох, хитер! Ловко пользуется, тать тем, что может он летать: Зазеваешься — он хвать — и тикать!

А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год — Любознательный народ так и прет! И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь. Ох, скорей ему накличь паралич!

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил, Лешачиху свою бил и вопил: — Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?! А не дашь — тогда пропью долото!

— Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил. — А коры по сколько кил приносил? Надрывался издаля, все твоей забавы для, Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!

Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только присказка — Сказка впереди.

И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей. Понаехало за ней егерей. Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет. Все, о чем писал поэт, — это бред.

Ты уймись, уймись, тоска. Душу мне не рань. Раз уж это присказка — Значит, дело дрянь.