Набоков Владимир Владимирович

В Петербурге, в доме с высокими потолками и гулкой лестницей, однажды в апреле появился на свет мальчик. Мальчик этот позже скажет о себе: «Я американский писатель, рожденный в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу, а потом на пятнадцать лет переселился в Германию». Его звали Владимир. Фамилия у него была непростая — Набоков.

Отец — Владимир Дмитриевич, потомственный дворянин и один из лидеров кадетов. Мать — Елена Ивановна Рукавишникова, дочь золотопромышленника. Семья жила широко, но не кичливо. В доме всегда звучала речь на трех языках: русском, французском, английском. В просторной библиотеке — более десяти тысяч томов, на полках теснились классики и поэты, энциклопедии и сказки. В такой атмосфере и рос будущий писатель.

День рождения он отмечал 23 апреля, хотя по документам значилась другая дата — 22-е. Простая арифметика стилей: разница между старым и новым календарём то прибавляла, то отнимала дни. Набоков с удовольствием подчеркивал совпадение своей даты с днем рождения Шекспира. То ли из кокетства, то ли из суеверия — кто теперь разберет.

Детство его было наполнено не только книгами. В семь лет случилось событие, определившее многое: наставник показал мальчику бледно-жёлтую бабочку. Та порхнула в фуражку, потом — в шкаф, а утром вылетела в окно, уцелевшая наперекор всему. С тех пор страсть к бабочкам не отпускала Набокова. Вскоре мать усыпила для сына ночницу эфиром — и тот, дрожащей рукой, разглядывал чужую красоту, пытаясь ухватить тайну.

В доме часто бывали художники и музыканты. Известный Добужинский учил Володю рисовать, а часы за шахматной доской или на теннисном корте делали мальчика самостоятельнее и острее. Разве мог он знать, что всё это — не просто развлечения, а будущее топливо для романов, шахматных задач, размышлений о природе и искусстве?

Когда ему исполнилось одиннадцать, родители отдали его в Тенишевское училище — прогрессивное, с хорошими учителями. Там, среди разношерстных мальчишек, будущий писатель сразу выделился. Его обвиняли в «надменном щегольстве»: вставлял французские выражения, приезжал в школу на автомобиле, а не на трамвае. В умывальной не хотел пользоваться грязными полотенцами. Казалось, он нарочно подчеркивает свою инаковость, хотя для него это было так же естественно, как дышать.

В тетрадях появлялись первые стихи. Лето 1914 года принесло потрясение — родилось первое стихотворение. Он сравнивал это с чудом, когда сердце и лист бумаги становятся одним целым. Через два года умер дядя Владимир Рукавишников, оставив племяннику огромное состояние и усадьбу Рождествено. На эти деньги юный поэт выпустил первый сборник — шестьдесят восемь стихотворений. Позже он с иронией назовет тот томик «исключительно плохим».

Директор училища, В.В. Гиппиус, не преминул разнести книгу в пух и прах прямо на уроке, вызвав смех у всего класса. Знаменитая кузина Гиппиуса, Зинаида, потом при встрече с отцом Набокова как бы невзначай бросила: «Передайте вашему сыну, что он никогда не будет писателем». Она потом долго не могла забыть своего пророчества.

А дальше — революция. 1917 год. Дом, привычный мир, Петербург — всё осталось позади. Семья перебралась в Крым, в Гаспру. Там всё казалось чужим: запахи, звуки, полуарабская флора, дымок татарских деревень, крик муэдзина. Набоков писал стихи и шахматные задачи. Вёл альбом «Стихи и