Она была добра

Забуду ли ее? — Она вилась, как змейка,
Сверкая искрами язвительных очей,
А всё ж была добра мне милая злодейка,
И за свою любовь я благодарен ей.

Мою докучливость она переносила,
Мое присутствие терпела; даже грусть,
Грусть вечную мою, глубокую — щадила,
Страдать позволила и говорила: ‘Пусть!

Пускай он мучится! Страдание полезно.
Пусть любит он меня, хоть любит нелюбезно!
Пускай надеется! Зачем ему мешать
И вдохновляться мной, и рифмы совершать?

Для песен пламенных ему я буду темой,
И он потешит нас гремучею поэмой!’
Я пел, — и между тем как с легкого пера
Катился бурный стих, мучительный и сладкой,

Она, лукавая, смеялась… но украдкой —
Итак, — не правда ли? — она была добра?