Коперник

По Земле разнодорожной Проходя из века в век, Под собою — непреложный, Неподвижный грунт подножный Видел всюду человек. Люди — всеми их глазами — В небе видеть лишь могли С дном, усыпанным звездами, Чашу, ставшую краями Над тарелкою Земли, С чувством спорить не умея, Долго, в грезах сонных дум, Был узлами Птоломея Связан, спутан смертных ум. Мир, что был одним в творенье, Был другим в воображенье: Там — эфирный океан Был отверст, созданья план Был там зодчего достоин — Беспределен, прост и строен; Здесь — был смутен, сбивчив он, Там — премудр, а здесь — мудрен. Там — Земля, кружась, ходила, Словно мяч, в кругу планет, Вкруг громадного горнила, Изливающего свет; Здесь — пространств при узких мерах — Жалось всё в кристальных сферах, Звезды сплошь с их сводом шли И вдвойне вращалось Солнце, Чтоб метать лучи в оконце Неповертливой Земли. Рим с высот своей гордыни Клял науку — и кругом, Что казалось в веке том Оскорблением святыни, Что могло средь злых потех Возбуждать лишь общий смех И являться бредом въяве И чего, средь звездных дел, Утверждать, при полной славе, Тихо Браге не посмел, — Неба страж ночной, придверник, Смело ‘Да! — сказал Коперник. — Высшей мудрости черты — В планах, полных простоты! Бог — премудр. В твореньях явен Коренной закон родства: С братом — волей божества — Всяк из братии равноправен. Дети Солнца одного, Сестры — зримые планеты — Им сияют, им согреты, — Средоточен лик его! На него все взор возводят, Доля с долей тут сходна, Вкруг него они все ходят, А Земля — из них одна, — Ergo — ходит и она! И, едва лишь зоркий разум В очи истине взглянул, Верной мысли луч сверкнул, Словно молния, — и разом Свод — долой! Весь звездный клир Прянул россыпью в эфир, И — не в области творенья, Но в хаосе разуменья — Воссоздался божий мир. В бесконечных, безначальных, Необъятных небесах — Тех тяжелых сфер кристальных Вдруг не стало — пали в прах! И средь строя мирового, Плоский вид свой округля, Вкруг светила золотого В безднах двинулась Земля! ‘У!’ — кричат невежд мильоны, Те — свернули кулаки, Эти — кажут языки, Там ревут враги-тевтоны, Там — грозит проклятьем Рим, Там — на сцене гистрионы Свищут, — гений — невредим. Где друзья ему ‘Заставим Их умолкнуть!’ — говорят, Он в ответ: ‘К чему? Оставим,! Пусть! — Не ведят, что творят!’