Опять кладу я компас на ладонь
Опять кладу я компас на ладонь. Щелчок – и стрелка чуткая на воле. И, как от пут освобождённый конь, Дрожит она в родном магнитном поле.
Похожие по настроению
Стихи, опять я с ними маюсь
Александр Прокофьев
Стихи! Опять я с ними маюсь, Веду, беру за пядью пядь, И где-то в гору поднимаюсь, И где-то падаю опять! И где-то в строчке вырастаю, А где-то ниже становлюсь, Поскольку критику читаю, А перечитывать боюсь! А может, в прозу бросить камень? Да нет его в моей руке. А что же делать со стихами? Не утопить ли их в реке? Не утопить ли там облюбки, Слова, которым не цвести? Их зацелованные губки Уже кармином не спасти!… А мне не надо, что без лада, Без вдохновенья и без снов! И сердце радо, что не надо: Оно в тоске от многих слов, От нестерпимой гололеди, Где слово как веретено! От совершенно стёртой меди, Где нет герба давным-давно!
На той же я сижу скамейке
Алексей Жемчужников
На той же я сижу скамейке, Как прошлогоднею весной; И снова зреет надо мной Ожившей липы листик клейкий. Опять запели соловьи; Опять в саду — пора цветенья; Опять по воздуху теченье Ароматической струи. На всё гляжу, всему внимаю И, солнцем благостным пригрет, Опять во всем ловлю привет К земле вернувшемуся маю. Вновь из соседнего леску, Где уже ландыш есть душистый, Однообразно, голосисто Ко мне доносится: ку-ку!.. За цвет черемухи и вишни, За эти песни соловья, За всё, чем вновь любуюсь я,- Благодарю тебя, всевышний!
Подставь ладонь под снегопад
Давид Самойлов
Подставь ладонь под снегопад, Под искры, под кристаллы. Они мгновенно закипят, Как плавкие металлы. Они растают, потекут По линиям руки. И станут линии руки Изгибами реки. Другие линии руки Пролягут как границы, И я увижу городки, Дороги и столицы. Моя рука как материк — Он прочен, изначален. И кто-нибудь на нем велик, А кто-нибудь печален. А кто-нибудь идет домой, А кто-то едет в гости. А кто-то, как всегда зимой, Снег собирает в горсти. Как ты просторен и широк, Мирок на пятерне. Я для тебя, наверно, бог, И ты послушен мне. Я берегу твоих людей, Храню твою удачу. И малый мир руки моей Я в рукавичку прячу.
И опять я сажусь в самолет
Евгений Долматовский
И опять я сажусь в самолет Подмосковной свинцовою ранью, И под крыльями снова плывет Край столицы, то красное зданье, Где в подъезде прощались мы так, Оглушенные общей кручиной, Как на старой картине казак С ненаглядной прощался дивчиной. Что нам делать с любовью своей? Прилетела, как синяя птица, И успела за несколько дней Мир заполнить и в жизнь превратиться. Вот и скрылся в тумане твой дом… Над полями, над зреющим летом Улетаю с тобою вдвоем, Хоть одним обзавелся билетом. Пусть любовь у мешан не в чести. Перетерпят. Нам тоже не к спеху. Никуда от себя не уйти, Никуда от тебя не уехать.
Опять в дороге
Иннокентий Анненский
Когда высоко под дугою Звенело солнце для меня, Я жил унылою мечтою, Минуты светлые гоня…Они пугливо отлетали, Но вот прибился мой звонок: И где же вы, златые дали? В тумане — юг, погас восток…А там стена, к закату ближе, Такая страшная на взгляд… Она всё выше… Мы всё ниже… «Постой-ка, дядя!»- «Не велят».
Я вольный ветер
Константин Бальмонт
Я вольный ветер, я вечно вею, Волную волны, ласкаю ивы, В ветвях вздыхаю, вздохнув, немею, Лелею травы, лелею нивы.Весною светлой, как вестник мая, Целую ландыш, в мечту влюбленный, И внемлет ветру лазурь немая, Я вею, млею, воздушный, сонный.В любви неверный, расту циклоном, Взметаю тучи, взрываю море, Промчусь в равнинах протяжным стоном — И гром проснется в немом просторе.Но, снова легкий, всегда счастливый, Нежней, чем фея ласкает фею, Я льну к деревьям, дышу над нивой И, вечно вольный, забвеньем вею.
А я опять пишу о том
Наталья Крандиевская-Толстая
А я опять пишу о том, О чём не говорят стихами, О самом тайном и простом, О том, чего боимся сами.Судьба различна у стихов. Мои обнажены до дрожи. Они — как сброшенный покров, Они — как родинка на коже.Но кто-то губы освежит Моей неутолённой жаждой, Пока живая жизнь дрожит, Распята в этой строчке каждой.
Путь капли по стеклу и путь огня в лесу
Вадим Шефнер
Путь капли по стеклу и путь огня в лесу, Путь падающих звезд в душе своей несу, Путь горного ручья, бегущего к реке, И тихий путь слезы, скользящей по щеке. Путь пули и пчелы несу в душе своей, Пути ушедших лет, пути грядущих дней; Шаги чужих невзгод и радостей чужих Вплетаются в мой шаг, и не уйти от них. Пусть тысячи путей вторгаются в мой путь, Но если бы я смог минувшее вернуть,— Его б я выбрал вновь — неверный, непрямой: Он мой последний путь и первопуток мой.
У орудия
Валентин Петрович Катаев
Взлетит зеленой звездочкой ракета И ярким, лунным светом обольет Блиндаж, землянку, контуры лафета, Колеса, щит и, тая, – упадет.Безлюдье. Тишь. Лишь сонные патрули Разбудят ночь внезапною стрельбой, Да им в ответ две-три шальные пули Со свистом пролетят над головой.Стою и думаю о ласковом, о милом, Покинутом на теплых берегах. Такая тишь, что кровь, струясь по жилам, Звенит, поет, как музыка в ушах.Звенит, поет. И чудится так живо: Звенят сверчки. Ночь. Звезды. Я один. Росою налита, благоухает нива. Прозрачный пар встает со дна лощин,Я счастлив оттого, что путь идет полями, И я любим, и в небе Млечный Путь, И нежно пахнут вашими духами Моя рука, и волосы, и грудь.
Так уж сердце у меня устроено
Вероника Тушнова
Так уж сердце у меня устроено — не могу вымаливать пощады. Мне теперь — на все четыре стороны… Ничего мне от тебя не надо. Рельсы — от заката до восхода, и от севера до юга — рельсы. Вот она — последняя свобода, горькая свобода погорельца. Застучат, затарахтят колеса, вольный ветер в тамбуре засвищет, полетит над полем, над откосом, над холодным нашим пепелищем.
Другие стихи этого автора
Всего: 363Снегопад
Валентин Берестов
День настал. И вдруг стемнело. Свет зажгли. Глядим в окно. Снег ложится белый-белый. Отчего же так темно?
Котенок
Валентин Берестов
Если кто-то с места сдвинется, На него котенок кинется. Если что-нибудь покатится, За него котенок схватится. Прыг-скок! Цап-царап! Не уйдешь из наших лап!
Гололедица
Валентин Берестов
Не идётся и не едется, Потому что гололедица. Но зато Отлично падается! Почему ж никто Не радуется?
Петушки
Валентин Берестов
Петушки распетушились, Но подраться не решились. Если очень петушиться, Можно пёрышек лишиться. Если пёрышек лишиться, Нечем будет петушиться.
Бычок
Валентин Берестов
Маленький бычок, Жёлтенький бочок, Ножками ступает, Головой мотает. — Где же стадо? Му-у-у! Скучно одному-у-у!
В магазине игрушек
Валентин Берестов
Друзей не покупают, Друзей не продают. Друзей находят люди, А также создают. И только у нас, В магазине игрушек, Огромнейший выбор Друзей и подружек.
Лошадка
Валентин Берестов
– Но! – сказали мы лошадке И помчались без оглядки. Вьётся грива на ветру. Вот и дом. — Лошадка, тпру!
Котофей
Валентин Берестов
В гости едет котофей, Погоняет лошадей. Он везёт с собой котят. Пусть их тоже угостят!
Весёлое лето
Валентин Берестов
Лето, лето к нам пришло! Стало сухо и тепло. По дорожке прямиком Ходят ножки босиком. Кружат пчелы, вьются птицы, А Маринка веселится. Увидала петуха: — Посмотрите! Ха-ха-ха! Удивительный петух: Сверху перья, снизу — пух! Увидала поросенка, Улыбается девчонка: — Кто от курицы бежит, На всю улицу визжит, Вместо хвостика крючок, Вместо носа пятачок, Пятачок дырявый, А крючок вертлявый? А Барбос, Рыжий пес, Рассмешил ее до слез. Он бежит не за котом, А за собственным хвостом. Хитрый хвостик вьется, В зубы не дается. Пес уныло ковыляет, Потому что он устал. Хвостик весело виляет: «Не достал! Не достал!» Ходят ножки босиком По дорожке прямиком. Стало сухо и тепло. Лето, лето к нам пришло!
Серёжа и гвозди
Валентин Берестов
Сотрясается весь дом. Бьет Сережа молотком. Покраснев от злости, Забивает гвозди. Гвозди гнутся, Гвозди мнутся, Гвозди извиваются, Над Сережей они Просто издеваются — В стенку не вбиваются. Хорошо, что руки целы. Нет, совсем другое дело — Гвозди в землю забивать! Тук! — и шляпки не видать. Не гнутся, Не ломаются, Обратно вынимаются.
Добро и зло
Валентин Берестов
Зло без добра не сделает и шага, Хотя бы потому, Что вечно выдавать себя за благо Приходится ему. Добру, пожалуй, больше повезло Не нужно выдавать себя за зло!
Был и я художником когда-то
Валентин Берестов
Был и я художником когда-то, Хоть поверить в это трудновато. Покупал, не чуя в них души, Кисти, краски и карандаши. Баночка с водою. Лист бумажный. Оживляю краску кистью влажной, И на лист ложится полоса, Отделив от моря небеса. Рисовал я тигров полосатых, Рисовал пиратов волосатых. Труб без дыма, пушек без огня Не было в то время у меня. Корабли дымят. Стреляют танки… Всё мутней, мутней водица в банке. Не могу припомнить я, когда Выплеснул ту воду навсегда.