Книжный магазин
Денег мало в семье. Но зато в полутьме магазина Книжек хоть отбавляй «Мойдодыр», «Гулливер», «Буратино» – Книжный рай!
Вот бы нынешних нас да к былому прилавку, Мы б такую устроили давку. А бывало, один я на весь магазин И прекрасные книги листаю один.
Только делаю вид, что листаю, А на самом-то деле читаю.
Кто-то молча из рук моих книжку возьмёт И посмотрит, какая цена, И любимую сказку мою унесёт. Пусть уносит. Она прочтена!
Похожие по настроению
Книжки под дождём
Агния Барто
Шумит над лагерем гроза, Гремит июльский гром. Вдруг без плаща, без картуза Вбегает мальчик в дом. С него вода течёт рекой. Откуда он? Кто он такой? — Постойте, дело не во мне! — Кричит этот чудак. — Промокли книжки на спине! Спасайте мой рюкзак! Промокли сказки, том второй. «Кот в сапогах» совсем сырой! — Чудак, с тебя течёт вода! Ты объясни нам, кто ты? — А он твердит: — Беда! Беда! Сырые переплёты! Я из колхоза «Большевик», Меня зовут Алёша. В овраге дождь меня настиг, А я же книгоноша. Он трёт промокший переплёт, Он дышит на обложку. — Я пережду, гроза пройдёт — И снова в путь-дорожку. Теперь почтительно, на «вы», С ним говорят ребята: — Вы мокрый с ног до головы, Зачем спешить куда-то? — Девчонки, несколько подруг, Приносят доску и утюг: — Сейчас мы всё уладим — Обложки мы прогладим. Промокли сказки, том второй! «Кот в сапогах» совсем сырой, Как будто был под душем. Сейчас его просушим! И вам рубашку заодно Сейчас прогладит Варя. — Да я просох давным-давно! Их уверяет парень. В одну минуту на своём Девчонки настояли — Сидит Алёша за столом И сохнет в одеяле. Но вот проглажен переплёт, За ним другой и третий. И летний дождь уже не льёт, И в окна солнце светит. Повеселело всё кругом, И высох «Кот» под утюгом. Надев рубашку и рюкзак, Сказал Алёша:— Значит, так, Спасибо за заботы! А все в ответ: — Ну что ты! Кричат девчонки: — Добрый путь, Ты загляни к нам как-нибудь! Смеётся он: — Привет пока! Приду, когда промокну! — И, провожая паренька, Весь лагерь смотрит в окна.
Дети
Борис Корнилов
Припоминаю лес, кустарник, Незабываемый досель, Увеселенья дней базарных — Гармонию и карусель.Как ворот у рубахи вышит — Звездою, гладью и крестом, Как кони пляшут, кони пышут И злятся на лугу пустом.Мы бегали с бумажным змеем, И учит плавать нас река, Ещё бессильная рука, И ничего мы не умеем.Ещё страшны пути земные, Лицо холодное луны, Ещё для нас часы стенные Великой мудрости полны.Ещё веселье и забава, И сенокос, и бороньба, Но всё же в голову запало, Что вот — у каждого судьба.Что будет впереди, как в сказке, — Один индейцем, а другой — Пиратом в шёлковой повязке, С простреленной в бою ногой.Так мы растём. Но по-иному Другие годы говорят: Лет восемнадцати из дому Уходим, смелые, подряд.И вот уже под Петербургом Любуйся тучею сырой, Довольствуйся одним окурком Заместо ужина порой.Глотай туман зелёный с дымом И торопись ко сну скорей, И радуйся таким любимым Посылкам наших матерей.А дни идут. Уже не дети, Прошли три лета, три зимы, Уже по-новому на свете Воспринимаем вещи мы.Позабываем бор сосновый, Реку и золото осин, И скоро десятифунтовый У самого родится сын.Он подрастёт, горяч и звонок, Но где-то есть при свете дня, Кто говорит, что «мой ребёнок» Про бородатого меня.Я их письмом не побалую Про непонятное своё. Вот так и ходит вкруговую Моё большое бытиё.Измерен весь земной участок, И я, волнуясь и скорбя, Уверен, что и мне не часто Напишет сын мой про себя.
Детство
Иван Суриков
Вот моя деревня: Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой; Вот свернулись санки, И я на бок — хлоп! Кубарем качуся Под гору, в сугроб. И друзья-мальчишки, Стоя надо мной, Весело хохочут Над моей бедой. Всё лицо и руки Залепил мне снег… Мне в сугробе горе, А ребятам смех! Но меж тем уж село Солнышко давно; Поднялася вьюга, На небе темно. Весь ты перезябнешь, — Руки не согнёшь, — И домой тихонько, Нехотя бредёшь. Ветхую шубёнку Скинешь с плеч долой; Заберёшься на печь К бабушке седой. И сидишь, ни слова… Тихо всё кругом; Только слышишь: воет Вьюга за окном. В уголке, согнувшись, Лапти дед плетёт; Матушка за прялкой Молча лён прядёт. Избу освещает Огонёк светца; Зимний вечер длится, Длится без конца… И начну у бабки Сказки я просить; И начнёт мне бабка Сказку говорить: Как Иван-царевич Птицу-жар поймал, Как ему невесту Серый волк достал. Слушаю я сказку — Сердце так и мрёт; А в трубе сердито Ветер злой поёт. Я прижмусь к старушке… Тихо речь журчит, И глаза мне крепко Сладкий сон смежит. И во сне мне снятся Чудные края. И Иван-царевич — Это будто я. Вот передо мною Чудный сад цветёт; В том саду большое Дерево растёт. Золотая клетка На сучке висит; В этой клетке птица Точно жар горит; Прыгает в той клетке, Весело поёт, Ярким, чудным светом Сад весь обдаёт. Вот я к ней подкрался И за клетку — хвать! И хотел из сада С птицею бежать. Но не тут-то было! Поднялся шум-звон; Набежала стража В сад со всех сторон. Руки мне скрутили И ведут меня… И, дрожа от страха, Просыпаюсь я. Уж в избу, в окошко, Солнышко глядит; Пред иконой бабка Молится, стоит. Весело текли вы, Детские года! Вас не омрачали Горе и беда.
Бутерброд
Корней Чуковский
Как у наших ворот За горою Жил да был бутерброд С колбасою. Захотелось ему Прогуляться, На траве-мураве Поваляться. И сманил он с собой На прогулку Краснощёкую сдобную Булку. Но чайные чашки в печали, Стуча и бренча, закричали: **Бутерброд, Сумасброд, Не ходи из ворот, А пойдёшь — Пропадёшь, Муре в рот попадёшь!** Муре в рот, Муре в рот, Муре в рот Попадёшь!
В обеденный перерыв
Маргарита Агашина
Я здесь бывала. Всё мне здесь знакомо. И всё же через грохот заводской меня ведёт товарищ из завкома и откровенно сетует с тоской: — Вот, вроде бы, и вы не виноваты, и мы, опять же, тоже ни при чем. Людей, конечно, будет маловато: стихи! Не понимают нипочём!.. Завод гудел. Дышал единым духом. Вздымались трубы в огненной пыли. А он всё шёл и всё бубнил над ухом, что «люди до стихов не доросли», что «молодёжь и в клубе-то нечасто», что «ей бы лишь плевать бы в потолок»… Мы, наконец, приходим на участок и смотрим: полон красный уголок! Сидят ребята — парни и девчонки — от сцены до последнего ряда! Попутчик мой в восторге снял кепчонку и, подмигнув, сказал: — Вот это да! …Ах, это состоянье боевое, когда стихи свои — на суд людской! Зал был со мной. Но в зале было двое, колдующих над шахматной доской. Я понимала: время перерыва, у них обед и им не до меня. И вот один из них неторопливо берёт за гриву белого коня. Что ж, обижаться тут не полагалось, но и сдаваться мне не по нутру. Как я старалась, как я добивалась, чтобы ребята бросили игру! Уже в блокноте зримо и весомо, моим успехом удовлетворён, поставил птичку деятель завкома, такую же бескрылую, как он. Уже девчонка на скамейке левой платок искала, мелочью звеня. А те, как пешкой, крутят королевой и всё равно не смотрят на меня. По клеткам кони скачут угловато и царственно шагают короли. И я одна на свете виновата, что двое до стихов не доросли! Меня упрямой называли с детства, но не упрямство вспыхнуло в крови, напомнив мне испытанное средство… И я читаю только о любви. Не знаю, может, правда столько было в стихах любви, и счастья, и тоски, а может, просто — я тебя любила… Но парни оторвались от доски! …Я уходила от ребят в восторге, читателя почувствовав плечом. Неужто скажут завтра в книготорге: — Стихи! Не покупают нипочем!
За книгами
Марина Ивановна Цветаева
«Мама, милая, не мучь же! Мы поедем или нет?» Я большая, — мне семь лет, Я упряма, — это лучше. Удивительно упряма: Скажут нет, а будет да. Не поддамся никогда, Это ясно знает мама. «Поиграй, возьмись за дело, Домик строй». — «А где картон?» «Что за тон?» — «Совсем не тон! Просто жить мне надоело! Надоело… жить… на свете, Все большие — палачи, Давид Копперфильд»… — «Молчи! Няня, шубу! Что за дети!» Прямо в рот летят снежинки… Огонечки фонарей… «Ну, извозчик, поскорей! Будут, мамочка, картинки?» Сколько книг! Какая давка! Сколько книг! Я все прочту! В сердце радость, а во рту Вкус соленого прилавка.
Детские стихи
Николай Олейников
Весел, ласков и красив, Зайчик шел в коператив.
Как хорошо уметь читать
Валентин Берестов
Как хорошо уметь читать! Не надо к маме приставать, Не надо бабушку трясти: «Прочти, пожалуйста, прочти!» Не надо умолять сестрицу: «Ну, прочитай еще страницу». Не надо звать, Не надо ждать, А можно взять И почитать!
Краски
Владимир Луговской
У каждого есть заповедный дом, Для памяти милый и важный, А я обхожу с огромным трудом Магазин писчебумажный. Совсем незаметный и скучный такой, Он рай пресс-папье и открыток. Пройду — и нальется забавной тоской Душа, на минуту открытая. А если останусь глазеть у стекла В какой-то забытой обиде я,— Вдруг вспомню безмерное море тепла: Гимназию. Двойки. Овидия. Все детство с его золотой кутерьмой, И мир, побежденный Жюль Верном, И этот кумир зачарованный мой — Набор акварели скверной. И смелую честность — глаза в глаза, И первых сомнений даты, И темную жажду в рисунке сказать О птицах, деревьях, солдатах. Солдаты? Да. Ветер. Варшава. Стоход. Октябрь и балтийские воды, И до сих пор длящийся трудный поход Сквозь наши суровые годы. Я честность и смелость по капле коплю, Чтоб сделаться глубже и строже. И я не рисую. Но краски куплю. Куплю. Может быть… поможет.
Стареют книги
Всеволод Рождественский
Стареют книги… Нет, не переплет, Не тронутые плесенью страницы, А то, что там, за буквами, живет И никому уж больше не приснится. Остановило время свой полет, Иссохла старых сказок медуница, И до конца никто уж не поймет, Что озаряло наших предков лица. Но мы должны спускаться в этот мир, Как водолазы в сумрак Атлантиды,— Былых веков надежды и обиды Не только стертый начисто пунктир: Века в своей развернутой поэме Из тьмы выходят к Свету, к вечной теме.
Другие стихи этого автора
Всего: 363Снегопад
Валентин Берестов
День настал. И вдруг стемнело. Свет зажгли. Глядим в окно. Снег ложится белый-белый. Отчего же так темно?
Котенок
Валентин Берестов
Если кто-то с места сдвинется, На него котенок кинется. Если что-нибудь покатится, За него котенок схватится. Прыг-скок! Цап-царап! Не уйдешь из наших лап!
Гололедица
Валентин Берестов
Не идётся и не едется, Потому что гололедица. Но зато Отлично падается! Почему ж никто Не радуется?
Петушки
Валентин Берестов
Петушки распетушились, Но подраться не решились. Если очень петушиться, Можно пёрышек лишиться. Если пёрышек лишиться, Нечем будет петушиться.
Бычок
Валентин Берестов
Маленький бычок, Жёлтенький бочок, Ножками ступает, Головой мотает. — Где же стадо? Му-у-у! Скучно одному-у-у!
В магазине игрушек
Валентин Берестов
Друзей не покупают, Друзей не продают. Друзей находят люди, А также создают. И только у нас, В магазине игрушек, Огромнейший выбор Друзей и подружек.
Лошадка
Валентин Берестов
– Но! – сказали мы лошадке И помчались без оглядки. Вьётся грива на ветру. Вот и дом. — Лошадка, тпру!
Котофей
Валентин Берестов
В гости едет котофей, Погоняет лошадей. Он везёт с собой котят. Пусть их тоже угостят!
Весёлое лето
Валентин Берестов
Лето, лето к нам пришло! Стало сухо и тепло. По дорожке прямиком Ходят ножки босиком. Кружат пчелы, вьются птицы, А Маринка веселится. Увидала петуха: — Посмотрите! Ха-ха-ха! Удивительный петух: Сверху перья, снизу — пух! Увидала поросенка, Улыбается девчонка: — Кто от курицы бежит, На всю улицу визжит, Вместо хвостика крючок, Вместо носа пятачок, Пятачок дырявый, А крючок вертлявый? А Барбос, Рыжий пес, Рассмешил ее до слез. Он бежит не за котом, А за собственным хвостом. Хитрый хвостик вьется, В зубы не дается. Пес уныло ковыляет, Потому что он устал. Хвостик весело виляет: «Не достал! Не достал!» Ходят ножки босиком По дорожке прямиком. Стало сухо и тепло. Лето, лето к нам пришло!
Серёжа и гвозди
Валентин Берестов
Сотрясается весь дом. Бьет Сережа молотком. Покраснев от злости, Забивает гвозди. Гвозди гнутся, Гвозди мнутся, Гвозди извиваются, Над Сережей они Просто издеваются — В стенку не вбиваются. Хорошо, что руки целы. Нет, совсем другое дело — Гвозди в землю забивать! Тук! — и шляпки не видать. Не гнутся, Не ломаются, Обратно вынимаются.
Добро и зло
Валентин Берестов
Зло без добра не сделает и шага, Хотя бы потому, Что вечно выдавать себя за благо Приходится ему. Добру, пожалуй, больше повезло Не нужно выдавать себя за зло!
Был и я художником когда-то
Валентин Берестов
Был и я художником когда-то, Хоть поверить в это трудновато. Покупал, не чуя в них души, Кисти, краски и карандаши. Баночка с водою. Лист бумажный. Оживляю краску кистью влажной, И на лист ложится полоса, Отделив от моря небеса. Рисовал я тигров полосатых, Рисовал пиратов волосатых. Труб без дыма, пушек без огня Не было в то время у меня. Корабли дымят. Стреляют танки… Всё мутней, мутней водица в банке. Не могу припомнить я, когда Выплеснул ту воду навсегда.