Осень
Я был в Аксакове, и — грусть Меня нигде не оставляла; Мне все тебя напоминало, Мне дом казался скучен, пуст… Тебя везде недоставало. И дружба братская, любовь Осиротели будто вновь. Ах! Так ли прежде все бывало? Бывало, тягостных часов Холодное сложивши бремя, Освободившись от оков, Желанного дождавшись время, Умы и души обнажив, Сердец взаимным излияньем Или о будущем мечтаньем Мы наслаждались — все забыв. Сходны по склонностям, по нравам, Сходны сердечной простотой, К одним пристрастные забавам. Любя свободу и покой, Мы были истинно с тобою Единокровные друзья… И вот — завистливой судьбою — Без друга и без брата я. Я видел пруд: он в берегах Отлогих мрачно расстилался, Шумел в иссохших камышах, Темнел, багровел, волновался, Так хладно, страшно бушевал; Небес осенних вид суровый В волнах свинцовых отражал… Какой-то мрак печали новой По пруду томно разливал. И грустное воспоминанье Невинных радостей твоих, Невинной страсти обоих Мое умножило мечтанье. Везде я видел все одно; Везде следы твоей охоты И дружеской о мне заботы: Полоев в тинистое дно Там колья твердою рукою Глубоко втиснуты тобою, Уединенные стоят, Качаясь ветром и волнами… Красноречивыми словами Мне о прошедшем говорят. Лежит там лодка на плотине В грязи, с изломанным веслом, Но кто ж на ней поедет ныне Со мной, трусливым ездоком? Кто будет надо мной смеяться, Меня и тешить и пугать, Со мною Пушкиным пленяться, Со мной смешному хохотать. Кто старшим лет своих рассудком Порывы бешенства смирит И нежным чувством или шуткой Мою горячность укротит. Кто, слабостям моим прощая, Во мне лишь доброе ценя, Так твердо, верно поступая, Кто будет так любить меня! И ты, конечно, вспоминаешь Нередко друга своего, Нередко обо мне мечтаешь!.. Я знаю, сердца твоего Ни петербургские забавы, Ни новые твои друзья, Ни служба, ни желанье славы, Ни жизни суетной отравы В забвение не увлекут… Но годы вслед годам идут, И, если волей провиденья Мы встретимся опять с тобой… — Найдем друг в друге измененье. Следы десницы роковой, Сатурна грозного теченья, Увидим мы и над собой. Прошедшее сокрылось вечно, Его не возвратит ничто; И как ни больно, но, конечно, Все будет то же — да не то.
Кто знает будущего тайны? Кто знает о своей судьбе? Дела людей всегда случайны, Но будем верны мы себе! Пойдем, куда она укажет, Так будем жить, как бог велит! Страдать — когда страдать прикажет, Но философия нам щит! Мы сохраним сердца прямые, Мы будем с совестью в ладу; Хотя не попадем в святые, Но все не будем же в аду.
Прости, храни святую дружбу И братскую ко мне любовь; Будь счастлив и цареву службу Начни, благословяся, вновь! Пиши ко мне, ты очень знаешь, Как письма дороги твои… Уверен также, что читаешь Ты с удовольствием мои! Да всем, что услаждает младость Ты насладишься в жизни сей!.. Неукоризненная радость Да будет спутницей твоей.
Похожие по настроению
Осень
Александр Башлачев
Hочь плюет на стекло чеpным. Лето — лето пpошло, чеpт с ним. Сны из сукна. Под суpовой шинелью спит Севеpная стpана. Hо где ты, весна? Чем ты сейчас больна? Осень. Ягоды губ с ядом. Осень. Твой похотливый тpуп pядом. Все мои песни июня и августа Осенью сожжены. Она так pевнива в pоли моей жены. Мокpый табак. Кашель. Hебо как эмалиpованный бак с манной кашей. И по утpам пpям надо мной Капает pжавый гной. Видно, Господь тоже шалил весной. Вpемя бpосать гнезда. Вpемя менять звезды. Hо листья, мечтая лететь pядом с птицами, Падают только вниз. В каждом двоpе осень дает стpиптиз. И у нас пpевpащается в квас пиво, а у вас Сонные дамы глядят кpиво щелками глаз. Им тепеpь незачем нpавиться нам И, пpогулявшись сам, Я насчитал десять небpитых дам. Кони мечтают о быстpых санях — надоела телега. Поле — о чистых, пpостых пpостынях снега. Кто смажет нам pаны И пеpебинтует нас? Кто нам наложит швы? Я знаю — зима в pоли моей вдовы.
Ода к другу моему
Александр Николаевич Радищев
Летит, мой друг, крылатый век, В бездонну вечность всё валится, Уж день сей, час и миг протек, И вспять ничто не возвратится Никогда. Краса и молодость увяли, Покрылись белизной власы,- Где ныне сладостны часы, Что дух и тело чаровали Завсегда? Твой поступь был непреткновен, Гордящася глава вздымалась; В желаньях ты не пречерчен, Твоим скорбь взором развевалась, Яко прах. Согбенный лет днесь тяготою, Потупил в землю тусклый взор; Скопленный дряхлостей собор Едва пренес с своей клюкою Один шаг. Таков всему на свете рок: Не вечно на кусту прельщает Мастистый розовый цветок, И солнце днем лишь просияет, Но не в ночь. Мольбу напрасно мы возводим, Да прелесть юных добрых лет Калечна старость не женет: Нигде от едкой не уходим Смерти прочь. Разверстой медной хляби зев, Что смерть вокруг тебя рыгает, Ту с визгом сунув махом в бег, Щадя, в тебя не попадает На сей раз. Когда на влажистой долине Верхи седые ветр взмутит, Как вал, ярясь, в корабль стучит — Преплыл не поглощен в пучине Ты в сей час. Не мни, чтоб смерть своей косой Тебя в полете миновала; Нет в мире тверди никакой, Против ее чтоб устояла, Как придет. Оставишь дом, друзей, супругу, Богатства, чести, что стяжал: Увы! последний час настал, Тебя который в ночь упругу Повлечет. Кончины узрим все чертог, Объят кровавыми струями; Пред веком смерть судил нам бог — Ее вершится всё устами В мире сем. Ты мертв; но дом не опустеет, Взовет преемник смехи твой; Веселой попирать ногой, Не думая, твой прах умеет, Ни о чем. Почто стенати под пятой Сует, желаний и заботы? Поверь, вперять нам ум весь свой В безмерны жизни обороты Нужды нет. Спокойным оком я взираю На бурны замыслы царей; Для пользы кратких, тихих дней, Крушась всечасно, не сбираю Златых бед. Костисту лапу сокрушим, Печаль котору в нас вонзила; Мы жало скуки преломим, Прошед что в нас с чела до тыла, Душу ест. Бедру весельем препояшем, Исполним радости сосуд, Да вслед идет любовь нам тут; Богине бодрственно воспляшем Нежных мест.
Строфы
Андрей Дементьев
Одни по воротам целят. Другие играют в пас. Не важно, Как нас оценят. Важней Чем вспомянут нас. О, как порой природа опрометчива: То подлеца талантом наградит, То красотой поделится доверчиво С тем, За кого испытываешь стыд. И гений трижды может быть ничтожен: Когда он дружбой выгоду итожит, Когда вослед своей любви былой Он посмеётся, Словно шутке злой. И в третий раз Всего ничтожней он: Когда забудет, Где он был рождён. Мы скаковые лошади азарта. На нас еще немало ставят карт. И может быть, Мы тяжко рухнем завтра, Но это завтра… А сейчас азарт. И с легкостью нежданной иногда Наносим мы обиды близким людям. И как потом бывает труден Путь от ошибки до стыда. Я тебя разбудил Слишком поздним звонком. Ты бежишь к моему голосу Босиком. И я чувствую, Как ты сейчас Горяча. И я вижу — Рубашка сползает с плеча. Какая-то неясная тревога Мне сердце вечерами холодит. То ль ждёт меня опасная дорога, То ль рухну я под тяжестью обид. То ли с тобою что-нибудь случится, И я не знаю, как предостеречь. То ли из сердца улетела птица — И замерла возвышенная речь… Разве она думала-гадала, Что дождется этих черных дней: Кулачки, что к сердцу прижимала, — Будут силу пробовать на ней. Какая ночь! Ни звука в целом мире. На темном море Светлый луч луны. Как будто бы На собственном буксире Плывет луна Средь этой тишины. Мы порою живем так нелепо, Будто вечность в запасе у нас. Оглянитесь — кончается лето, Чей-то вечер навеки угас. Берегите здоровье друг друга. У Природы мы — малая часть. Вы кому-то ответили грубо — Чью-то жизнь сократили сейчас. Печальней и обиднее всего, Когда лукавит друг — Искусно или грубо… И маленькая выгода его Ему дороже искренности друга. В тот год сентябрь был так красив! И ты в него легко вписалась. Твоя печаль листвы касалась, Как птиц касались облака… Я караулю сон твой по ночам. Боюсь, чтобы моя бессонница Не подступила и к твоим очам, Когда душа и тело тихо ссорятся. Когда себя от дружбы отлучаем. Мы угасаем сердцем и умом. И света изнутри не излучаем, Как брошенный хозяевами дом. Мужские слезы дефицит. У женщин проще со слезами. Они то плачут от обид, То над письмом, то в кинозале. Не знаю — верить ли слезам… Но сомневаться я не смею, Что слезы помогают нам Друг к другу быть добрее. От весенней грозы, От зеленых ветвей Пробуждается в сердце Поэзия снова. Ты, смеясь, набрела На забытое слово. И оно стало рифмой К улыбке твоей. Ты счастлив тем, что в дружбу веришь. Не для застолий и похвал Твои друзья стучались в двери, Когда их мысленно их звал. Ты в дружбе верен как собака — Для откровений и атак… Родился ты под знаком Рака. А это очень добрый знак.
Мой друг, в тебе пойму я много
Аполлон Григорьев
Мой друг, в тебе пойму я много, Чего другие не поймут, За что тебя так судит строго Неугомонный мира суд… Передо мною из-за дали Минувших лет черты твои В часы суда, в часы печали Встают в сиянии любви, И так небрежно, так случайно Спадают локоны с чела На грудь, трепещущую тайно Предчувствием добра и зла… И в робкой деве влагой томной Мечта жены блестит в очах, И о любви вопрос нескромный Стыдливо стынет на устах…
Прости
Иван Суриков
Я уезжаю, друг, прости! С тобой нам вновь не увидаться… Не сожалей и не грусти, Что нам приходится расстаться. Лета неравные у нас — И нам нейти одной дорогой… Зачем же мучить нам подчас Себя душевною тревогой? Ты смотришь, друг, на жизнь светло, И всё весна перед тобою… А мне и летом не тепло, И сердце стынет, что зимою. Случайно мы с тобой сошлись В степи глухой, в минуты скуки… Зачем же мы отравим жизнь Друг другу ядом жгучей муки? Прости же, друг мой, навсегда! И наша встеча будет тайной… И если в жизни иногда Тебе припомнюсь я случайно, Не сожалей и не грусти, Что разошлися мы с тобою, — Тебе на жизненном пути Не мог я счастья дать собою. Ты расцвела едва душой — И не жила и не страдала, Меня ж житейскою борьбой Давным-давно уже сломало.
К И.А — ву (в ответ на письмо)
Кондратий Рылеев
Напрасно думаешь, что там Светильник дружбы угасает, Где жертвенник любви пылает; Напротив, друг мой! фимиам, Тем сердцем дружбе приносимый, В котором огнь неугасимый Любви горит уж навсегда, — Не перестанет никогда С сугубой ревностью куриться; 10 Любовью всё животворится. И из чего, скажи, ты взял, Что твой сопутник с колыбели Любить друзей уж перестал? Иль в нем все чувства онемели И он, как лед, холоден стал? Мой друг! так думаешь напрасно; Всё тот же я, как прежде был, И ничему не изменил; Люблю невольно, что прекрасно; 20 И если раз уж заключил С кем дружества союз я вечный, Кого люблю чистосердечно, К тому, к тому уж сохраню Любовь и дружество, конечно, И никогда не изменю. А потому и будь покоен, Коль дорожишь ты мною так; Тебя, мой друг, полюбит всяк, Ты дружбы каждого достоин.30 Что ж я молчал — тому виной Не дружбы нежной охлажденье, Как уличаем я тобой; Но, так сказать, себя забвенье Любви в счастливом упоенье. . . . . . . . . . . . . . . . . . Так, друг мой, так, и я стал жрец У алтаря Киприды милой; И что бы ни было… счастливый Или несчастный мне конец, 40 Я не престану неизменно Отныне жертву приносить Своей богине повседневно. Ах! можно ль, друг, и не любить? Любовь есть цель всего созданья! Но пусть по-твоему — мечтанье, Мгновенный призрак, легкий сон; Пусть сон… я буду им доволен, Я буду счастлив, хоть неволен, Лишь только б продолжился он! 50 . . . . . . . . . . . . . . . Да и когда же предаваться Мечтам, мой друг, как не теперь, — Лишь только в юности, поверь, Мы ими можем наслаждаться; А юность, друг, стрелы быстрей За каждым вслед летит мгновеньем! Летит — и мчатся вместе с ней Мечты, утехи с наслажденьем. За ними старость прибредет, 60 А вместе с нею и кручины, Чело покроют всё морщины, Унынье дряхлость наведет, Настанут, друг мой, дни угрюмы, Встревожат сердце мрачны думы, Любовь и места не найдет. Итак, доколь еще есть время, Живи в веселье и люби; Не почитай любовь за бремя И даром время не губи.
Воспоминание (Как живы в памяти моей)
Константин Аксаков
Как живы в памяти моей Мои младенческие лета, Когда вдали от шума света Я возрастал среди полей, Среди лесов и гор высоких И рек широких и глубоких, Когда в невинной простоте На лоне матери природы, Среди младенческой свободы, Вослед играющей мечты, Я наслаждался жизнью полной, Как наших рек могучих волны. О, как священны те места, На них печать воспоминанья, И легче наши нам страданья И бремя тяжкого креста, Когда нам память представляет Картину прошлых первых лет; Как дорог всякий там бывает Для сердца нашего предмет. Воспоминание святое! Как живо помню я тебя, О время детства золотое, Деревню нашу и себя, Когда, беспечный друг забавы, Я был природы целой друг И не тревожили мой дух Мечты бессмертия и славы. Не всё же время унесло! Я помню тихое село, Тебя я помню, двор обширный, С зеленым бархатным ковром, Тебя я помню, дом наш мирный, Довольства и веселья дом. И садик наш уединенный, Где я так часто, восхищенный, Цветы сажал и поливал!Я помню золотые нивы — Их ветр приветно лобызал, И земледел трудолюбивый Серпом златые волны жал. Я помню рощу, где березы Шумят тенистою главой И где роса, как неба слезы, Блестит алмазной красотой, Там грусть задумчивая бродит, Шумят леса — о этот шум! О, сколько он теперь наводит Мне грустных и приятных дум. Мне что-то слышно в нем родное И непонятное — былое, Он что-то хочет мне сказать, Он хочет мне напоминать, О чем — не знаю, но порою Люблю в тени густых лесов Внимать тебе, о шум дерев, С какой-то сладкою тоскою. О, кто же разгадает мне, О чем сей шум напоминает, О чем так сладко напевает, — Не о родной ли стороне? Вот те места, куда желанье Души моей меня влечет, И на крылах воспоминанья Я направляю свой полет. Я обозрел их с грустным чувством, Я повторил в душе моей Картину невозвратных дней — Как мог, как видел без искусства. О, как прелестно предо мной Мое прошедшее предстало, Какою чистой красотой, Какою радостью сияло. Я должен был сказать: прошло, Тебе не возвратиться боле Навек, навек — и поневоле Не плакать сердце не могло. Но мне осталось утешенье: Бог человеку даровал Такое чувство, что мученье И радость с ним он сочетал. Оно сопутница страданья, Оно всё время прошлых дней Нам представляет у людей, Его зовут — «воспоминанье».
Дружба
Николай Гнедич
Дни юности, быстро, вы быстро промчались! Исчезло блаженство, как призрак во сне! А прежние скорби на сердце остались; К чему же и сердце оставлено мне?Для радостей светлых оно затворилось; Ему изменила младая любовь! Но если бы сердце и с дружбой простилось, Была бы и жизнь мне дар горький богов!Остался б я в мире один, как в пустыне; Один бы все скорби влачил я стеня. Но верная дружба дарит мне отныне, Что отняла, скрывшись, любовь у меня.Священною дружбой я всё заменяю: Она мне опора под игом годов, И спутница будет к прощальному краю, Куда нас так редко доводит любовь.Как гордая сосна, листов не меняя, Зеленая в осень и в зиму стоит, Равно неизменная дружба святая До гроба живительный пламень хранит.Укрась же, о дружба, мое песнопенье, Простое, внушенное сердцем одним; Мой голос, как жизни я кончу теченье, Хоть в памяти друга да будет храним.
На разлуку с Петровым
Николай Михайлович Карамзин
Настал разлуки горький час!.. Прости, мой друг! В последний раз Тебя я к сердцу прижимаю; Хочу сказать: не плачь! — и слезы проливаю! Но так назначено судьбой — Прости, — и ангел мира В дыхании зефира Да веет за тобой!Уже я вижу пред собой Весь путь, на коем знатность, слава Тебя с дарами ждут. Души твоей и нрава Ничто не пременит; ты будешь вечно ты — Я в том, мой друг, уверен. Не ослепят тебя блестящие мечты; Рассудку, совести всегда пребудешь верен И, видя вкруг себя пороки, подлость, лесть, Которых цель есть суетная честь, Со вздохом вспомнишь то приятнейшее время, Когда со мной живал под кровом тишины; Когда нам жизнь была не тягостное бремя, Но радостный восторг; когда, удалены От шума, от забот, с весельем мы встречали Аврору на лугах и в знойные часы В прохладных гротах отдыхали; Когда вечерние красы И песни соловья вливали в дух наш сладость… Ах! часто мрак темнил над нами синий свод; Но мы, вкушая радость, Внимали шуму горных вод И сон с тобою забывали! Нередко огнь блистал, гремел над нами гром; Но мы сердечно ликовали И улыбались пред отцом, Который простирал к нам с неба длань благую; В восторге пели мы гимн славы, песнь святую, На крыльях молнии к нему летел наш дух!.. Ты вспомнишь всё сие, и слезы покатятся По бледному лицу. Ах милый, нежный друг! Сии блаженны дни вовек не возвратятся! — Невольный тяжкий вздох колеблет грудь мою… Грядет весна в наш мир, и холмы зеленеют, И утренний певец гласит нам песнь свою — Увы! тебя здесь нет!.. цветы везде пестреют, Но сердце у меня в печали не цветет… Прости! благий отец и гений твой с тобою; Кто в мире и любви умеет жить с собою, Тот радость и любовь во всех странах найдет. Прости! твой друг умрет тебя достойным, Послушным истине, в душе своей покойным, Не скажут ввек об нем, чтоб он чинов искал, Чтоб знатным подлецам когда нибудь ласкал. Пред богом только он колена преклоняет; Страшится — одного себя; Достоинства одни сердечно уважает И любит всей душой тебя.
Старому другу
Владимир Соловьев
[I]А. П. Саломону[/I] Двадцатый год — веселье и тревоги Делить вдвоем велел нам вышний рок. Ужель теперь для остальной дороги Житейский нас разъединит поток? Заключены в темнице мира тленной И дань платя царящей суете, Свободны мы в божнице сокровенной Не изменять возвышенной мечте. Пусть гибнет все, что правды не выносит, Но сохраним же вечности залог,- Того, что дух бессмертный тайно просит, Что явно обещал бессмертный Бог.
Другие стихи этого автора
Всего: 2517 октября
Сергей Аксаков
А. Н. Майкову Опять дожди, опять туманы, И листопад, и голый лес, И потемневшие поляны, И низкий, серый свод небес. Опять осенняя погода! И, мягкой влажности полна, Мне сердце веселит она: Люблю я это время года. Люблю я звонкий свист синицы, Скрып снегирей в моих кустах, И белые гусей станицы На изумрудных озимях. Люблю я, зонтиком прикрытый, В речном изгибе, под кустом, Сидеть от ветра под защитой, Согретый тёплым зипуном — Сидеть и ждать с терпеньем страстным, Закинув удочки мои В зеленоватые струи, Вглубь Вори тихой и неясной. Глаз не спускаю с наплавка, Хоть он лежит без измененья; Но вдруг — чуть видное движенье, И вздрогнет сердце рыбака! И вот он, окунь благородный, Прельстясь огромным червяком, Подплыл отважно и свободно, С разинутым, широким ртом И, проглотив насадку смело, Всё поволок на дно реки… Здесь рыбаку настало дело, И я, движением руки, Проворно рыбу подсекаю, Влеку из глубины речной И на берег её бросаю, Далёко за моей спиной. Но окуни у нас не диво! Люблю ершей осенний клёв: Берут они не вдруг, не живо, Но я без скуки ждать готов. Трясётся наплавок… терпенье! Идут кружочки… пустяки! Пусть погрузит! Мне наслажденье Ерша тащить со дна реки: Весь растопыренный, сердитый, Упорно лезет из воды, Густою слизью ёрш покрытый, Поднявши иглы для защиты, — Но нет спасенья от беды! Теперь не то. Внезапной хвори Я жертвой стал. Что значим мы? Гляжу на берега я Вори В окно, как пленник из тюрьмы. Прошло и тёплое ненастье, Сковал мороз поверхность вод, И грустно мне. Моё участье Уже Москва к себе зовёт. Опять прости, уединенье! Бесплоден летний был досуг, И недоступно вдохновенье. Я не ропщу: я враг докук. Прощайте, горы и овраги, Воды и леса красота, Прощайте ж вы, мои «коряги», Мои «ершовые места!»
31 октября 1856 года
Сергей Аксаков
Прощай, мой тихий сельский дом! Тебя бежит твой летний житель. Уж снегом занесло кругом Мою пустынную обитель; Пруды замерзли, и слегка Ледком подернулась река. Довольно спорил я с природой, Боролся с снегом, с непогодой, Бродя по берегам реки, Бросая вглубь ее крючки. Метель вокруг меня кипела, Вода и стыла и густела; А я, на мерзнувших червей, Я удил сонных окуней. Прощай, мое уединенье! Благодарю за наслажденье Природой бедною твоей, За карасей, за пескарей, За те отрадные мгновенья, Когда прошедшего виденья Вставали тихо предо мной С своею прелестью живой.
Шестилетней Оле
Сергей Аксаков
Рано дед проснулся, Крякнул, потянулся, Давши мыслям волю, Вспомнил внучку Олю. Семь часов пробило; Затопили печку, Темно очень было, И зажег он свечку. И дедушка хилый К внучке своей милой Пишет поздравленье С днем ее рожденья. Пишет понемногу, Часто отдыхая, Сам молится богу, Олю вспоминая: «Дай бог, чтобы снова Оленька была Весела, здорова — Как всегда мила; Чтоб была забавой Матери с отцом — Кротким, тихим нравом, Сердцем и умом!» Если бог даст силы, Ровно через год Оле, внучке милой, Дедушка пришлет Книжку небольшую И расскажет в ней: Про весну младую, Про цветы полей, Про малюток птичек, Про гнездо яичек, Бабочек красивых, Мотыльков игривых, Про лесного Мишку, Про грибочек белый — И читать день целый Станет Оля книжку.
Плач духа березы
Сергей Аксаков
Тридцать лет красой поляны На опушке я жила; Шли дожди, вились туманы, Влагу я из них пила. В дни засухи — тень отрадну Я бросала от ветвей, Освежала землю жадну, Защищала от лучей. Все прошло! Не гром небесный Разразился надо мной, А топор в руке безвестной Подрубил ствол белый мой. И, старик неутомимый, За грибами ты пойдешь, Но березы столь любимой Ты на месте не найдешь. Поперек твоей тропинки Свежий труп ее лежит И, творя себе поминки, Тихо ветвями шумит. Обойдешь ты стороною Безобразный мой пенек, С огорченною душою На безвременный мой рок, На судьбу мою столь строгу. И за что ж она казнит?— На Хотьковскую дорогу Вам понадобился вид.
Послание к М.А. Дмитриеву
Сергей Аксаков
Обещал писать стихами… Да и жизни уж не рад; Мне ли мерными шагами Рифмы выводить в парад? Стих мой сердца выраженье, Страсти крик и вопль души… В нем тревоги и волненье — И стихи нехороши. Стары мы с тобой и хворы И сидим в своих углах; Поведем же разговоры На письме, не на словах! Хороша бывает старость, Так что юности не жаль: В ней тиха, спокойна радость, И спокойна в ней печаль. Сил душевных и телесных Благозвучен общий строй… Много в ней отрад, безвестных Даже юности самой! Но не мне такая доля Ни болезни, ни года, Ни житейская неволя, Ни громовая беда Охладить натуры страстной Не могли до этих пор, И наружностию ясной Не блестит спокойный взор! Дух по-прежнему тревожен, Нет сердечной тишины, Мир душевный невозможен Посреди мирской волны! И в себе уж я не волен. То сержуся я, то болен, То собою недоволен, То бросаюсь на других, На чужих и на своих! Раздражительно мятежен В слабом теле стал мой дух, И болезненно так нежен Изощренный сердца слух. И в мгновениях спокойных Вижу ясно, хоть не рад, Сил телесных и духовных Отвратительный разлад. Есть, однако, примиритель Вечно юный и живой, Чудотворец и целитель, — Ухожу к нему порой. Ухожу я в мир природы, Мир спокойствия, свободы, В царство рыб и куликов, На свои родные воды, На простор степных лугов, В тень прохладную лесов И — в свои младые годы!
Рыбак, рыбак, суров твой рок
Сергей Аксаков
Рыбак, рыбак, суров твой рок; Ты ждал зари нетерпеливо, И только забелел восток, Вскочил ты с ложа торопливо. Темны, туманны небеса, Как ситом сеет дождь ненастный, Качает ветер вкруг леса — Ложись опять, рыбак несчастный.
К Марихен
Сергей Аксаков
Ты в Москве перводержавной Увидала божий свет И жила в столице славной До четырнадцати лет. В первый раз ты поздравленье (Сам я вижу, как во сне) Получаешь с днем рожденья В деревенской тишине. Завсегда мы были чужды Шуму жизни городской, Без богатства и без нужды Жили мы своей семьей. Будет нам еще привольней В сельской мирной простоте И приятней и покойней, Позабыв о суете. Хоть сурово время года Поздней осени порой, Хороша зато погода У тебя в семье родной.
Вот, наконец, за все терпенье
Сергей Аксаков
Вот, наконец, за все терпенье Судьба вознаградила нас: Мы, наконец, нашли именье По вкусу нашему, как раз. Прекрасно местоположенье, Гора над быстрою рекой, Заслонено от глаз селенье Зеленой рощею густой. Там есть и парк, и пропасть тени, И всякой множество воды; Там пруд — не лужа по колени, И дом годится хоть куды. Вокруг чудесное гулянье, Родник с водою ключевой, В пруде, в реке — везде купанье, И на горе и под горой. Не бедно там живут крестьяне; Дворовых только три души; Лесок хоть вырублен заране — Остались рощи хороши. Там вечно мужики на пашне, На Воре нет совсем воров, Там есть весь обиход домашний И белых множество грибов. Разнообразная природа, Уединенный уголок! Конечно, много нет дохода, Да здесь не о доходах толк. Зато там уженье привольно Язей, плотвы и окуней, И раков водится довольно, Налимов, щук и головлей.
Сплывайтеся тихо
Сергей Аксаков
«Сплывайтеся тихо На лов мотылей!» — Так царевна Ершиха Скликала ершей
Поверьте, больше нет мученья
Сергей Аксаков
Поверьте, больше нет мученья, Как подмосковную сыскать; Досады, скуки и терпенья Тут много надо испытать. Здесь садик есть, да мало тени; Там сад большой, да нет воды; Прудишка — лужа по колени, Дом не годится никуды. Там есть и рощи для гулянья, Да нет усадьбы никакой; Здесь дом хорош, да нет купанья, Воды ни капли ключевой. Там развалилось все строенье, А здесь недавно выпал скот; Красиво местоположенье, Да Костя кочкой назовет. Там хорошо живут крестьяне, Зато дворовых целый полк; Там лес весь вырублен заране — Какой же будет в этом толк? Там мужики не знают пашни, А здесь земля нехороша. Там есть весь обиход домашний, Да нет доходу ни гроша. Там есть и летние светлицы, Фруктовый сад и огород, Оранжереи и теплицы, Да только вымер весь народ. Там есть именье без изъяна, Уж нет помехи ни одной, Все хорошо в нем для кармана, Да — нету рыбы никакой!
К Грише
Сергей Аксаков
Ну, рыбак мой, шевелися Поскорее, поскорей И наудить торопися Огольцов и пескарей! Там с приветными волнами Ждет тебя широкий пруд; Под зелеными кустами Начинай веселый труд!
Стансы
Сергей Аксаков
Поверь, во мне достанет сил Перенести царя неправость, А возбуждать людскую жалость Я не люблю — и не любил. Спокоен я в душе моей, К тому не надобно искусства; Довольно внутреннего чувства, Сознанья совести моей. Моих поступков правоты Не запятнает власть земная, И честь моя, хоругвь святая, Сияет блеском чистоты! Не ангел царь, а человек. Я не ропщу. Безумен ропот. Я презираю низкий шепот; Как был, таким останусь ввек. Но подлые мои враги Уж не сотрут клейма презренья, Клейма общественного мненья Со лба наемного слуги.