Скажи мне что-нибудь хорошее

Роберт Иванович Рождественский

Как детство, ночь обнажена. Земля становится просторнее… Моя щека обожжена пронзительным: Скажи мне что-нибудь!.. Скажи мне что-нибудь! Скажи! Скорей! Пусть будут звезды — до неба. Заполони. Опустоши. И все-таки скажи мне что-нибудь!.. Плати за то, что целовал, словами — вечными, как прошлое… Зачем учился ты словам? Скажи мне что-нибудь хорошее… За то, что ты не опроверг все мужество мое нарочное. За бабий век, недлинный век, — скажи мне что-нибудь хорошее… Святая и неосторожная, чего ты просишь? Правды? Лжи?.. Но шепчет женщина: Скажи! Скажи мне что-нибудь хорошее…

Похожие по настроению

Чего ты не делала только…

Арсений Александрович Тарковский

Чего ты не делала только, чтоб видеться тайно со мною, Тебе не сиделось, должно быть, за Камой в дому невысоком, Ты под ноги стлалась травою, уж так шелестела весною, Что боязно было: шагнешь - и заденешь тебя ненароком. Кукушкой в лесу притаилась и так куковала, что люди Завидовать стали: ну вот, Ярославна твоя прилетела! И если я бабочку видел, когда и подумать о чуде Безумием было, я знал: ты взглянуть на меня захотела. А эти павлиньи глазки - там лазори по капельке было На каждом крыле, и светились... Я, может быть, со свету сгину, А ты не покинешь меня, и твоя чудотворная сила Травою оденет, цветами подарит и камень, и глину. И если к земле прикоснуться, чешуйки все в радугах. Надо Ослепнуть, чтоб имя твое не прочесть на ступеньках и сводах Хором этих нежно-зеленых. Вот верности женской засада: Ты за ночь построила город и мне приготовила отдых. А ива, что ты посадила в краю, где вовек не бывала? Тебе до рожденья могли терпеливые ветви присниться; Качалась она, подрастая, и соки земли принимала. За ивой твоей довелось мне, за ивой от смерти укрыться. С тех пор не дивлюсь я, что гибель обходит меня стороною: Я должен ладью отыскать, плыть и плыть и, замучась, причалить. Увидеть такою тебя, чтобы вечно была ты со мною И крыл твоих, глаз твоих, губ твоих, рук - никогда не печалить. Приснись мне, приснись мне, приснись, приснись мне еще хоть однажды. Война меня потчует солью, а ты этой соли не трогай. Нет горечи горше, и горло мое пересохло от жажды. Дай пить. Напои меня. Дай мне воды хоть глоток, хоть немного.

Ты скажи, чем тебя я могу одарить

Давид Самойлов

Ты скажи, чем тебя я могу одарить? Ни свободой, ни силой, ни славой, Не могу отпустить тебя жить и творить И свой путь по земле невозбранно торить,- Только горстью поэзии шалой. Потому-то у нас перекресток пути, Потому-то нам в разные страны идти, Где мы оба недолго покружим. Ты раздаривать будешь осенний букет, Я разбрасывать старости злой пустоцвет, Что лишь мне самому только нужен.

Я прошу тебя, будь хорошею

Эдуард Асадов

В нашей жизни, когда порошею Заметает нам вьюга путь, Я прошу тебя: будь хорошею, Самой доброй на свете будь! Чтоб все лучшее сохранить, Не скупись в беде на улыбки, Научись прощать за ошибки И за мелочи не корить. Посмотри, сколько там и сям Лжи и всяческих унижений, Сколько мелких и крупных драм И предательских отношений! Вот поэтому страшно хочется Совершенно иначе жить, Ведь любовь – это тоже творчество, Даже высшее, может быть! Предлагаю, сердец не мучая, Даже в мыслях ни в чем не лгать И, друг другу даря все лучшее, Все до донышка раскрывать. В спорах мыслями не виляя, В бурях совести не губя, Сам себя я тебе вручаю. Так вручи же и ты себя! Я хочу, чтоб в минуты злые Среди стрел любых и огней, Как земля моя, как Россия, Ты бы силой была моей. Не терпи никакого плена, Чтоб сквозь всякую страсть и сласть Даже крохотная измена В нашем доме не завелась. А еще, это важно очень, Чтоб твой голос сквозь все года Не застенчиво-одиночен, А уверенно тверд и прочен Был бы рядом со мной всегда. И какою бы злой порошею Ни стелила нам вьюга путь, Я прошу тебя, будь хорошею, Обязательно будь хорошею, Самой доброй на свете будь!

Но прежде, чем

Евгений Александрович Евтушенко

Любимая, и это мы с тобой, измученные, будто бы недугом, такою долголетнею борьбой не с кем-то третьим лишним, а друг с другом? Но прежде, чем… Наш сын кричит во сне! расстаться… Ветер дом вот-вот развалит! Приди хотя бы раз в глаза ко мне, приди твоими прежними глазами. Но прежде, чем расстаться, как ты просишь, туда искать совета не ходи, где пустота, прикидываясь рощей, луну притворно нянчит на груди. Но прежде, чем расстаться, как ты просишь, услышь в ночи, как всхлипывает лёд, и обернётся прозеленью просинь, и прозелень в прозренье перейдёт. Но прежде, чем… Как мы жестоко жили! Нас бы с тобой вдвоём по горло врыть! Когда мы научились быть чужими? Когда мы разучились говорить? В ответ: «Не называй меня любимой…» Мне поделом. Я заслужил. Я нем. Но всею нашей жизнью, гнутой, битой, тебя я заклинаю: прежде, чем… Ты смотришь на меня, как неживая, но я прошу, колени преклоня, уже любимой и не называя: «Мой старый друг, не покидай меня…»

Никогда, никогда

Игорь Северянин

Ты сказала: «Пойдем мы с тобою туда, Где впервые увиделись мы». И пошли мы с тобой. И вела нас мечта К лету знойному, вдаль от зимы. Все твердил, что люблю. То же слышал в ответ. Ручку нежно целуя твою, Я тебе говорил, мое сердце, мой свет, Что к тебе в своем сердце таю. — Нам дорогой одной никогда не идти, — Ты со вздохом сказала, грустя. — Отчего же двум розам вблизи не цвести, Лепестками — «люблю» шелестя? Дорогая: скажи, что разлучит с тобой? Я бороться хочу: силы есть. — Позабудь поскорей, как холодной зимой Повстречались… Разлучница-честь. Что я сделать могу, чтобы честь сокрушить? Да и стану ль ее сокрушать?… Но тебя буду вечно и нежно любить, И надеяться тщетно, и ждать. Но тебя позабыть… Что за тяжесть труда! Да и зря! — не могу позабыть. Будь моей! будешь? да? — «Никогда! Никогда! Не могу никогда твоей быть!» — Почему? но послушай: мне больно… пойми: Я страдаю… скажи, почему? Отвечай поскорей, мне души не томи. — «Хорошо, я отвечу: к чему?» — Как к чему?… я люблю тебя страстно, хочу Обладать тобой. Молви же: да — Но напрасно в мечтах я высоко лечу — Мне в ответ: «Никогда, никогда!» О, скажи: отчего холодна ты со мной? Ты призналась, что любишь меня… Так обнимемся ж крепко и жарко с тобой, Поцелуемся жарче огня. В поцелуях найдем мы усладу. Скорей! Ну, не будь холодна и тверда… Приласкай понежней, поцелуй горячей, Будь моей! — «Никогда, никогда!»…

Что ты сказала, я не расслышал

Константин Фофанов

Что ты сказала, я не расслышал, Только сказала ты нежное что-то, На небо месяц поздно так вышел, И серебром засверкало болото. В тощей осоке жизнь пробудилась, Кто-то вздыхал там дыханьем протяжным. Небо светилось, пышно светилось, Звездным мерцаньем, стройным и нежным. Что прошептала она? Я спросил Ночь молчаливую, полный печали. Месяц сиянье холодное лил, Шаткие тени ревниво дрожали. Розы дышали мне ароматно, Звезды, мигая, толпилися тесно. Всё говорило сердцу понятно: «Да, прошептала, а что — неизвестно!..»

Ты говорила мне «люблю»…

Константин Михайлович Симонов

Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы. Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим. Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело. Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала «да» Мне, ожидавшему в надежде. И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста. Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь!— Вкус поцелуя на шинели. Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне «люблю» Почти спокойными губами. Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю... ночной вокзал, Холодные от горя руки.

Очень больно (по мотивам Аттилы Йожефа)

Леонид Алексеевич Филатов

Когда душа Во мраке мечется, шурша, Как обезумевшая крыса, —Ищи в тот миг Любви спасительный тайник, Где от себя можно укрыться.В огне любви Сгорят злосчастия твои, Все, что свербило и болело,Но в том огне С проклятой болью наравне, Имей в виду, сгорит и тело.И если ты Платить не хочешь горькой мзды И от любви бежишь в испуге —Тогда живи, Как жалкий зверь, что акт любви Легко справляет без подруги.Пусть ты сожжен, И все ж — хоть мать пытай ножем! — Покой души в любви и вере.Но та, к кому Я шел сквозь холод, грязь и тьму, Передо мной закрыла двери.И боль во мне Звенит цикадой в тишине, И я глушу ее подушкой, —Так сирота С гримасой плача возле рта Бренчит дурацкой погремушкой.О есть ли путь, Чтоб можно было как-небудь Избавить душу от смятенья?..Я без стыда Казнил бы тех, чья красота Для окружающих смертельна!..Мне ль, дикарю, Носить пристойности кору, Что именуется культурой?..Я не хочу Задаром жечь любви свечу Перед божественною дурой!..Дитя и мать Вдвоем обязаны орать — Всегда двоим при родах больно!Во тьме дворов, Рожая нищих и воров, Вы, женщины, орите: больно!В чаду пивных, Стирая кровь с ножей хмельных, Вы, мужики, орите: больно!И вы, самцы, Уныло тиская соски Постылых баб, — орите: больно!И вы, скопцы, Под утро вешаясь с тоски На галстуках, — орите: больно!Ты, племя рыб, С крючком в губе ори навзрыд, Во все немое горло: больно!Моя же боль Сильней означенной любой, Ее одной на всех довольно.И тот из вас, Кто ощутит ее хоть раз, Узнает, что такое «больно»!Ты, майский жук, Что прянул точно под каблук, Всем малым тельцем хрустни: больно!Ты, добрый пес, Что угодил под паровоз, Кровавой пастью взвизгни: больно!Пусть адский хор, Растущий, как лавина с гор, Ворвется грозно и разбойноК ней в дом — и там, Бродя за нею по пятам, Орет ей в уши: очень больно!И пусть она, Разбита и оглушена, Поймет среди орущей бойни, Что не любви Пришел просить я, весь в крови, А лишь спасения от боли…

Разговор

Расул Гамзатович Гамзатов

[I]Перевод Роберта Рождественского[/I] — Скажи мне, перебрав свои года, Какое время самым лучшим было? — Счастливейшими были дни, когда Моя любимая меня любила… — А не было ль, скажи, такого дня, Когда ты плакал, горя не скрывая? — Любимая забыла про меня. Тот день я самым черным называю… — Но можно было вовсе не любить! Жить без любви — и проще и спокойней!.. — Наверно, это проще. Может быть… Но в жизни Я такого дня не помню.

Улыбаюсь, а сердце плачет

Вероника Тушнова

Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит — я желаю тебе добра. Это значит, моя отрада, слов не надо и встреч не надо, и не надо моей печали, и не надо моей тревоги, и не надо, чтобы в дороге мы рассветы с тобой встречали. Вот и старость вдали маячит, и о многом забыть пора… Я люблю тебя. Это значит — я желаю тебе добра. Значит, как мне тебя покинуть, как мне память из сердца вынуть, как не греть твоих рук озябших, непосильную ношу взявших? Кто же скажет, моя отрада, что нам надо, а что не надо, посоветует, как же быть? Нам никто об этом не скажет, и никто пути не укажет, и никто узла не развяжет… Кто сказал, что легко любить?