Ревность

Роберт Иванович Рождественский

Игру нашли смешную, и не проходит дня — ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь ты меня. К едва знакомым девушкам, к танцам под баян, к аллеям опустевшим, к морю, к друзьям. Ревнуешь к любому, к серьёзу, к пустякам. Ревнуешь к волейболу, ревнуешь к стихам.

Я устаю от ревности, я сам себе смешон. Я ревностью, как крепостью, снова окружён… Глаза твои колются. В словах моих злость… Когда же это кончится?! Надоело! Брось! Я начинаю фразу в зыбкой тишине. Но почему-то страшно не тебе, а мне. Смолкаю запутанно и молча курю. Тревожно, испуганно на тебя смотрю.

А вдруг ты перестанешь совсем ревновать! Оставишь, отстанешь, скажешь: наплевать! Рухнут стены крепости, — зови не зови, — станет меньше ревности и меньше любви…

Этим всем замотан, у страха в плену, — я говорю: Чего там… Ладно уж… Ревнуй…

Похожие по настроению

Песня

Александр Николаевич Радищев

Ужасный в сердце ад, Любовь меня терзает; Твой взгляд Для сердца лютый яд, Веселье исчезает, Надежда погасает, Твой взгляд, Ах, лютый яд. Несчастный, позабудь…. Ах, если только можно, Забудь, Что ты когда-нибудь Любил ее неложно; И сердцу коль возможно, Забудь Когда-нибудь. Нет, я ее люблю, Любить вовеки буду; Люблю, Терзанья все стерплю Ее не позабуду И верен ей пребуду; Терплю, А все люблю. Ах, может быть, пройдет Терзанье и мученье; Пройдет, Когда любви предмет, Узнав мое терпенье, Скончав мое мученье, Придет Любви предмет. Любви моей венец Хоть будет лишь презренье, Венец Сей жизни будь конец; Скончаю я терпенье, Прерву мое мученье; Конец Мой будь венец. Ах, как я счастлив был, Как счастлив я казался; Я мнил, В твоей душе я жил, Любовью наслаждался, Я ею величался И мнил, Что счастлив был. Все было как во сне, Мечта уж миновалась, Ты мне, То вижу не во сне, Жестокая, смеялась, В любови притворяла Ко мне, Как бы во сне. Моей кончиной злой Не будешь веселиться, Рукой Моей, перед тобой, Меч остр во грудь вонзится. Моей кровь претворится Рукой Тебе в яд злой.

Юлiя

Александр Петрович Сумароков

Темнѣють небеса, спустилось солнце въ воды, Въ стадахъ не премѣнивъ приятныя погоды: Приходитъ на луга, на паство сладкій сонъ: А Юлія грустить, грустить и Алькмеонъ: Онъ думаетъ, она ему невѣрна стала, И что надежда вся пустымъ ево питала. Оставилъ онъ шалашь и ходитъ на лугу: Пришелъ во мглу древесъ стоящихъ на брегу. Но кое зрѣлище увидѣлъ онъ во мракѣ! Зрмтъ ту, о коея тогда онъ мыслитъ зракѣ. Явмлся свѣтъ ему во мрачныхъ тѣхъ часахъ, Какъ звѣзды въ ону ночь во тьмѣ на небесахъ. Хотя во ревности онъ той же пребываетъ; Однако ревность онъ на мигъ позабываетъ: А вспомня говоритъ возлюбленной своей: Ково невѣрная въ пустынѣ ждешь ты сей? Рѣка не для меня брегъ етотъ орошаетъ; Но сходбище съ тобой другому украшаетъ. Меня любя ты мнѣ упорна все была: Другому безъ упорствъ невинность отдала: Въ препятствіи ты мнѣ забавъ не премѣнялась; А за другимъ сама ты въ наглости гонялась: Меня забыла ты, о немъ лишъ только мнишь Напрасно, Алькмеонъ, ты Юлію винишь: За всю мою любовь сіе ли мнѣ заплата, Коль я передъ тобой ни въ чемъ не виновата? Когда о блатѣ мнѣ кто скажетъ: ето лугъ, Или что серьпъ коса, а борона то плугъ, Ворона папугай, овца свирепа львица, А Юлія еще по днесь еще дѣвица; Могу ль повѣрить я? — ты вѣрь или не вѣрь; Но чѣмъ родилась я, я таже и теперь. За чѣмъ же ночью ты въ сіи мѣста приходишь: Ково во густотѣ ты сихъ деревъ находишь? Семь дней тебя не зрѣвъ искала я тебя, Искавь по всякой день исканіе губя, И видѣла тебя идуща къ сей пустынѣ: Какъ прежде былъ ты милъ, такъ милъ ты мнѣ и нынѣ, О чемъ же съ Тирсисомъ ты тайно говоришь, Коль жаркою къ нему любовью не горишь? Я сватаю ево съ большой своей сестрою, И тайно гворя любовь чужую строю: Клянуся стадомъ я, что ето я не лгу. Обманамь таковымъ я вѣрить не могу, Коль реяности меня ты столько научила: Дѣвичество свое ты Тирсису вручила: Не мною скошена здѣсь Юліи трава; А мнѣ осталися одни твои слова: Не мнѣ попалася въ потокѣ рыбка въ уду, И съ нивы я твоей пшеницы жать не буду: Не для меня саженьъпрекрасный былъ твой садъ, Не мнѣ готовился твой сладкій виноградъ, Не для меня цвѣли твои прекрасны розы; А мнѣ осталися едины только лозы: Клянися ты луной и солнечнымъ лучемъ: Не можеть ты меня увѣрити ни чемъ, Что, съ Тирсисомъ ты бывъ, ты мнѣ не измѣнила, И сохраняемо по нынѣ ты хранила. Въ сію минуту въ томъ увѣрю я тебя, Тебѣ иль Тирсису вручаю я себя, Когда отважности моей ты сталъ содѣтель: А ты о рѣчка будь любви моей свидѣтелъ, И винности моей чинимой передъ нимъ! Исчезнутъ ревности, исчезнутъ такъ какъ дымъ, Пастушка пастуха цѣлуетъ, обнимаетъ, И къ сердцу своему цѣлуя прижимаетъ. Отверзты всѣ пути ко щастію ево, Во мракѣ, въ густотѣ, нѣтъ больше ни ково. За ревность Юлія ревниваго тазала, А дѣвка ли она, то дѣйствомъ доказала.

Мщение

Алексей Кольцов

Скажи: какие возраженья Рассеют новые сомненья, Какую снова хочешь лесть В защиту чести произнесть? Молчи, и слов не трать напрасно; Я знаю всё — и знаю ясно, Когда… и где… и как… кто он… Но ты, ты скажешь: это сон Развил неверное виденье, Чтоб поселить меж нас сомненье… Напротив, слушай — я скажу. Вчера бьёт полночь, я лежу, Не сплю, но спящим притворился И чутким сном как бы забылся; Вдруг слышу: робко ты меня Своей рукой пошевеля, Тихонько встала — и потом Исчезла в сумраке ночном; Я встал, гляжу: тебя уж нет. Схватил кинжал, пустился вслед. Но я не видел, как ты с ним Дышала воздухом одним И как в объятьях ты его Пылала, млела и сгорала, Как жарко друга своего При расставаньи целовала… Забывши страх, закон, себя, Кровавым мщением горя, Ужасным гневом пламенея, Бегу… Нечаянно злодея, Как тень могильную, схватил И в грудь кинжал ему вонзил… Где вы, любви моей мечты? И кто довёл?.. Теперь и ты Страшись меня, как грешник ада; Не то — подобная награда!..

Отравленное счасть

Алексей Апухтин

Зачем загадывать, мечтать о дне грядущем, Когда день нынешний так светел и хорош? Зачем твердить всегда в унынии гнетущем, Что счастье ветрено, что счастья не вернешь? Пускай мне суждены мучения разлуки И одиночества томительные дни,— Сегодня я с тобой, твои целую руки, И ночь тиха, и мы одни. О, если бы я мог, хоть в эту ночь немую, Забыться в грезах золотых И всё прошедшее, как ношу роковую, Сложить у милых ног твоих. Но сердце робкое, привыкшее бояться, Не оживет в роскошном сне, Не верит счастию, не смеет забываться И речи скорбные нашептывает мне. Когда я удалюсь, исполненный смущенья, И отзвучат шаги мои едва, Ты вспомнишь, может быть, с улыбкою сомненья Мои тревожные моленья, Мои горячие и нежные слова. Когда враги мои холодною толпою Начнут меня язвить и их услышишь ты, Ты равнодушною поникнешь головою И замолчишь пред наглою враждою, Пред голосом нелепой клеветы. Когда в сырой земле я буду спать глубоко, Бессилен, недвижим и всеми позабыт,— Моей могилы одинокой Твоя слеза не оросит. И, может быть, в минуту злую, Когда мечты твои в прошедшее уйдут, Мою любовь, всю жизнь мою былую Ты призовешь на строгий суд; О, в этот страшный час тревоги, заблужденья, Томившие когда-то эту грудь, Мои невольные, бессильные паденья Ты мне прости и позабудь. Пойми тогда, хоть с поздним сожаленьем, Что в мире том, где друг твой жил, Никто тебя с таким самозабвеньем, С таким страданьем не любил.

Злая страсть

Андрей Белый

Я полна истомы страстной, Я — царица, ты пришлец. Я тебе рукою властной Дам мой царственный венец. Горстью матовых жемчужин Разукрашу твой наряд. Ты молчишь? Тебе не нужен Мой горящий пылкий взгляд? Знай, одежда совлечется С этих стройных, белых плеч. В тело нежное вопьется Острым жалом длинный меч. Пусть меня затешат муки, Пыток знойная мечта, Вздернут матовые руки К перекладине креста. Черный раб тебе пронижет Грудь отравленным копьем, Пусть тебя и жжет, и лижет Огнь палящим языком. Ленты дымнозолотые Перевьют твой гибкий стан. Брызнут струи огневые Из горящих, свежих ран Твои очи — незабудки, Твои зубы — жемчуга. Ты молчишь, холодный, жуткий, Помертвевший, как снега Ты молчишь. В лазурном взгляде Укоризна и вопрос. И на грудь упали пряди Золотых твоих волос. Палачи, вбивайте гвозди! Кровь струёй кипящей льет; Так вино из сочных гроздий Ярким пурпуром течет. В желтой палке искра тлела, Пламя змейкой завилось, Бледно-мраморное тело Красным отблеском зажглось. Миг еще — бессильно двинешь Попаленной головой. С громким воплем к небу вскинешь Взор прозрачно-голубой. Миг еще — и, налетая, Ветер пламя колыхнет, Вьет горящий столб, взлетая, Точно рдяный водомет. В дымном блеске я ослепла. Злая страсть сожгла мне кровь. Ветер, серой горстью пепла Уноси мою любовь! Из чужого прибыл краю. Мое счастье загубил. Кто ты был, почем я знаю, Если б ты меня любил, Отдалась твоей я вере б, Были б счастливы вдвоем… Ты не смейся, желтый череп, Надо мной застывшим ртом.

Как ревностно ты сам себя дурачишь!..

Евгений Абрамович Боратынский

Как ревностно ты сам себя дурачишь! На хлопоты вставая до звезды, Какой-нибудь да пакостью означишь Ты каждый день без цели, без нужды! Ты сам себя, и прост и подел вкупе, Эпитимьей затейливой казнишь: Заботливо толчешь ты уголь в ступе И только что лицо свое пылишь.

Зависть

Евгений Александрович Евтушенко

Завидую я. Этого секрета не раскрывал я раньше никому. Я знаю, что живет мальчишка где-то, и очень я завидую ему. Завидую тому, как он дерется,- я не был так бесхитростен и смел. Завидую тому, как он смеется,- я так смеяться в детстве не умел. Он вечно ходит в ссадинах и шишках,- я был всегда причесанней, целей. Все те места, что пропускал я в книжках, он не пропустит. Он и тут сильней. Он будет честен жесткой прямотою, злу не прощая за его добро, и там, где я перо бросал: «Не стоит!»- он скажет: «Стоит!»- и возьмет перо. Он если не развяжет, так разрубит, где я ни развяжу, ни разрублю. Он, если уж полюбит, не разлюбит, а я и полюблю, да разлюблю. Я скрою зависть. Буду улыбаться. Я притворюсь, как будто я простак: «Кому-то же ведь надо ошибаться, кому-то же ведь надо жить не так». Но сколько б ни внушал себе я это, твердя: «Судьба у каждого своя»,- мне не забыть, что есть мальчишка где-то, что он добьется большего, чем я.

Попытка ревности

Марина Ивановна Цветаева

Как живется вам с другою, — Проще ведь? — Удар весла! — Линией береговою Скоро ль память отошла Обо мне, плавучем острове (По небу — не по водам)! Души, души! — быть вам сестрами, Не любовницами — вам! Как живется вам с простою Женщиною? Без божеств? Государыню с престола Свергши (с оного сошед), Как живется вам — хлопочется — Ежится? Встается — как? С пошлиной бессмертной пошлости Как справляетесь, бедняк? «Судорог да перебоев — Хватит! Дом себе найму». Как живется вам с любою — Избранному моему! Свойственнее и съедобнее — Снедь? Приестся — не пеняй… Как живется вам с подобием — Вам, поправшему Синай! Как живется вам с чужою, Здешнею? Ребром — люба? Стыд Зевесовой вожжою Не охлестывает лба? Как живется вам — здоровится — Можется? Поется — как? С язвою бессмертной совести Как справляетесь, бедняк? Как живется вам с товаром Рыночным? Оброк — крутой? После мраморов Каррары Как живется вам с трухой Гипсовой? (Из глыбы высечен Бог — и начисто разбит!) Как живется вам с сто-тысячной — Вам, познавшему Лилит! Рыночною новизною Сыты ли? К волшбам остыв, Как живется вам с земною Женщиною, без шестых Чувств?.. Ну, за голову: счастливы? Нет? В провале без глубин — Как живется, милый? Тяжче ли, Так же ли, как мне с другим?

Ревность

Мирра Лохвицкая

Где сочная трава была как будто смята, Нашла я ленты розовой клочок. И в царстве радостном лучей и аромата Пронесся вздох,— подавлен, но глубок.Иглой шиповника задержанный случайно, Среди бутонов жаждущих расцвесть, Несчастный лоскуток, разгаданная тайна, Ты мне принес мучительную весть.Я сохраню тебя, свидетеля обмана, На сердце, полном горечи и зла, Чтоб никогда его не заживала рана, Чтоб месть моя достойною была!

Ты разлюбишь меня

Юлия Друнина

Ты разлюбишь меня… Если все-таки станется это, Повториться не сможет Наше первое смуглое лето — Все в росе по колено, Все в укусах крапивы… Наше первое лето — Как мы были глупы и счастливы! Ты разлюбишь меня… Значит, яростной крымской весною, Партизанской весной Не вернешься ты в юность со мною. Будет рядом другая — Вероятно, моложе, яснее, Только в юность свою Возвратиться не сможешь ты с нею. Я забуду тебя. Я не стану тебе даже сниться. Лишь в окошко твое Вдруг слепая ударится птица. Ты проснешься, а после Не сумеешь уснуть до рассвета… Ты разлюбишь меня? Не надейся, мой милый, на это!