Алене

Роберт Иванович Рождественский

Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена. Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась.

И хочу, чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.

Похожие по настроению

Знаю

Андрей Белый

Посвящается О. М. СоловьевойПусть на рассвете туманно — знаю — желанное близко… Видишь, как тает нежданно Образ вдали василиска? Пусть всё тревожно и странно… Пусть на рассвете туманно — знаю — желанное близко.Нежен восток побледневший Знаешь ли — ночь на исходе? Слышишь ли — вздох о свободе — вздох ветерка улетевший — весть о грядущем восходе?Спит кипарис онемевший. Знаешь ли — ночь на исходе?Белые к сердцу цветы я вновь прижимаю невольно.Эти мечты золотые, эти улыбки святые в сердце вонзаются больно…Белые к сердцу цветы я вновь прижимаю невольно.

Роза

Антон Антонович Дельвиг

Роза ль ты, розочка, роза душистая! Всем ты, красавица, роза цветок! Вейся, плетися с лилией и ландышем, Вейся, плетися в мой пышный венок. Нынче я встречу красавицу девицу, Нынче я встречу пастушку мою: «Здравствуй, красавица, красная девица!» Ах!.. и промолвлюся, молвлю: люблю! Вдруг зарумянится красная девица, Вспыхнет младая, как роза цветок. Взглянь в ручеек, пастушка стыдливая, Взглянь: пред тобою ничто мой венок!

Осыпаются алые клёны

Борис Рыжий

Осыпаются алые клёны, полыхают вдали небеса, солнцем розовым залиты склоны — это я открываю глаза. Где и с кем, и когда это было, только это не я сочинил: ты меня никогда не любила, это я тебя очень любил. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке и к смерти готов. Это что-то задолго до Блока, это мог сочинить Огарёв. Это в той допотопной манере, когда люди сгорали дотла. Что написано, по крайней мере в первых строчках, припомни без зла. Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну — полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну.

Письмо любимой

Эдуард Асадов

Мы в дальней разлуке. Сейчас между нами Узоры созвездий и посвист ветров, Дороги с бегущими вдаль поездами Да скучная цепь телеграфных столбов. Как будто бы чувствуя нашу разлуку, Раскидистый тополь, вздохнув горячо, К окну потянувшись, зеленую руку По-дружески мне положил на плечо. Душа хоть какой-нибудь весточки просит, Мы ждем, загораемся каждой строкой. Но вести не только в конвертах приносят, Они к нам сквозь стены проходят порой. Представь, что услышишь ты вести о том, Что был я обманут в пути подлецом, Что руку, как другу, врагу протянул, А он меня в спину с откоса толкнул… Все тело в ушибах, разбита губа… Что делать? Превратна порою судьба! И пусть тебе станет обидно, тревожно, Но верить ты можешь. Такое — возможно! А если вдруг весть, как метельная мгла, Ворвется и скажет, словами глухими, Что смерть недопетую песнь прервала И черной каймой обвела мое имя. Веселые губы сомкнулись навек… Утрата, ее не понять, не измерить! Нелепо! И все-таки можешь поверить: Бессмертны лишь скалы, а я — человек! Но если услышишь, что вешней порой За новым, за призрачным счастьем в погоне Я сердце своё не тебе, а другой Взволнованно вдруг протянул на ладони, Пусть слёзы не брызнут, не дрогнут ресницы, Колючею стужей не стиснет беда! Не верь! Вот такого не может случиться! Ты слышишь? Такому не быть никогда!

Да, я хочу твоих желаний

Игорь Северянин

Да, я хочу твоих желаний, Да, я люблю твое «люблю»! Но мы уйдем туда, где — лани, Уйдем: здесь больно, я скорблю. Лишь там тебе, моей Светлане, Я расскажу, я распою, Как я хочу твоих желаний, Как я люблю твое «люблю»!

Его рука

Илья Эренбург

Всё это шутка… Скоро весна придет. Этот год наши дети будут звать «Революцией», А мы просто скажем: «В тот год…» За окном кто-то юркий бегает, Считает фонари И гасит. Весной я уеду. Куда?.. Ну, не знаю… в Париж… А фонари погасли; только один, слепенький, На углу вздыхает едва-едва. Какие есть грустные слова: «Никогда», «невозможно», «навеки». Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять. Кто же первый? Не надо думать, не надо считать. Всё это нервы… Навек! навек!.. Кто этот год, Кто эту ночь, кто этот снег Переживет? Не знаю — на то Его воля. Пахнет весной и ладаном Его рука. Ведь Ему молятся Даже снег и облака. Не знаю, будет ли утро. Я целую Его руку. Умру, но жизнь останется, И будет жить моя любовь, И двое любящих в такую же ночь Сочтут ее — предчувствием ли? воспоминанием?.. Припав к Его руке, на ней услышат Горячий след моего дыхания. Не ищите меня — я из дому вышел, Я умер. Но любовь моя с вами. Милая, слышишь? — Любовь останется…

Вечер

Иван Андреевич Крылов

Не спеши так, солнце красно, Скрыть за горы светлый взор! Не тускней ты, небо ясно! Не темней, высокий бор! Дайте мне налюбоваться На весенние цветы. Ах! не-больно ль с тем расстаться, В чем Анюты красоты, В чем ее душа блистает! Здесь ее со мною нет; И мое так сердце тает, Как в волнах весенний лед. Нет ее, и здесь туманом Расстилается тоска. Блекнут кудри василька, И на розане румяном Виден туск издалека. Тень одна ее зараз В сих цветах мне здесь отрадна. Ночь! не будь ты так досадна, Не скрывай ее от глаз. Здесь со мною милой нет, Но взгляни, как расцветает В розах сих ее портрет! Тот же в них огонь алеет, Та ж румяность в них видна: Так, в полнехотя она Давши поцелуй, краснеет. Ах! но розы ли одни С нею сходством поражают? Все цветы — здесь все они Мне ее изображают. На который ни взгляну — Погляжу ли на лилеи: Нежной Аннушкиной шеи Вижу в них я белизну. Погляжу ли, как гордится Ровным стебельком тюльпан: И тотчас вообразится Мне Анютин стройный стан. Погляжу ль… Но солнце скрылось, И свернулись все цветы; Их сияние затмилось. Ночь их скрыла красоты. Аннушка, мой друг любезный! Тускнет, тускнет свод небесный, Тускнет, — но в груди моей, Ангел мой! твой вид прелестный Разгорается сильней. Сердце вдвое крепче бьется, И по жилам холод льется,— Грудь стесненную мою В ней замерший вздох подъемлет,— Хладный пот с чела я лью.— Пламень вдруг меня объемлет,— Аннушка! — душа моя! Умираю — гасну я!

И будут огоньками роз

Максимилиан Александрович Волошин

И будут огоньками роз Цвести шиповники, алея, И под ногами млеть откос Лиловым запахом шалфея, А в глубине мерцать залив Чешуйным блеском хлябей сонных, В седой оправе пенных грив И в рыжей раме гор сожжённых. И ты с приподнятой рукой, Не отрывая взгляд от взморья, Пойдёшь вечернею тропой С молитвенного плоскогорья… Минуешь овчий кош, овраг… Тебя проводят до ограды Коров задумчивые взгляды И грустные глаза собак. Крылом зубчатым вырастая, Коснётся моря тень вершин, И ты изникнешь, млея, тая, В полынном сумраке долин.

Любовь к тебе

Расул Гамзатович Гамзатов

Перевод Роберта Рождественского Проходят годы, отнимая и даря, То — через сердце напрямик, то — стороной, И не закрыть листкам календаря Любовь, пришедшую ко мне той весной. Все изменилось — и мечты, и времена. Все изменилось — мой аул и шар земной. Все изменилось. Неизменна лишь одна Любовь, пришедшую ко мне той весной. Куда вас буря унесла, мои друзья? Еще недавно пировали вы со мной. Теперь единственного друга вижу я — Любовь, пришедшую ко мне той весной. Что ж, покорюсь я наступающим годам, Отдам им все — блеск дня и свет ночной. Лишь одного я — пусть не просят!— не отдам: Любовь, пришедшую ко мне той весной.

Мечта

Василий Андреевич Жуковский

Ах! если б мой милый был роза-цветок, Его унесла бы я в свой уголок; И там украшал бы мое он окно; И с ним я душой бы жила заодно. К нему бы в окно ветерок прилетал И свежий мне запах на грудь навевал; И я б унывала, им сладко дыша, И с милым бы, тая, сливалась душа. Его бы и ранней и поздней порой Я, нежа, поила струей ключевой; Ко мне прилипая, живые листы Шептали б: «Я милый, а милая ты». Не села бы пчелка на милый мой цвет; Сказала б я: «Меду для пчелки здесь нет; Для пчелки-летуньи есть шелковый луг; Моим без раздела останься, мой друг». Сильфиды бы легкой слетелись толпой К нему любоваться его красотой; И мне бы шепнули, целуя листы: «Мы любим, что мило, мы любим, как ты». Тогда б встрепенулся мой милый цветок, С цветка сорвался бы румяный листок, К моей бы щеке распаленной пристал И пурпурным жаром на ней заиграл. Родная б спросила: «Что, друг мой, с тобой? Ты вся разгорелась, как день молодой». — «Родная, родная, — сказала бы я, — Мне в душу свой запах льет роза моя».