Тропинка

Когда рассеянно брожу без цели, Куда глаза глядят и не глядят, И расстилаются передо мной На все четыре стороны свободно Простор и даль, и небосклон широкой,- Как я люблю нечаянно набресть На скрытую и узкую тропинку, Пробитую сквозь жатвы колосистой! Кругом меня волнами золотыми Колышется колосьев зыбких море, И свежею головкой васильки Мне светятся в его глубоком лоне, Как яхонтом блистающие звезды. Картиной миловидною любуясь, Я в тихое унынье погружаюсь, И на меня таинственно повеет Какой-то запах милой старины; Подъятые неведомою силой С глубокого, таинственного дна, В душе моей воспоминанья-волны Потоком свежим блещут и бегут; И проблески минувших светлых дней По лону памяти моей уснувшей Скользят — и в ней виденья пробуждают. Так в глубине небес, порою летней, Когда потухнет ярко-знойный день, Средь тьмы ночной зарница затрепещет, И вздрогнет тьма, обрызганная блеском. Таинственно во мне и предо мной Минувшее слилося с настоящим; И вижу ли иль только вспоминаю, И чувством ли иль памятью живу, В моем немом и сладком обаяньи Отчета дать себе я не могу. Мне кажется, что по тропинке этой Не в первый раз брожу, что я когда-то Играл на ней младенцем беззаботным, Что юношей, тревог сердечных полным, Влачил по ней тоскующие думы, Незрелые и темные желанья, И радости, и слезы, и мечты. Передо мной не та же ль жатва зрела? Не так же ли волнами золотыми Она кругом, как море, трепетала, И, яхонтом блистающие звезды, Не те же ли светлели мне цветы? О, как любовь моя неистощима, Как неизменно свежи, вечно новы Дары твои, всещедрая природа! В их роскоши, в их неге, в изобильи Нет бедственной отравы пресыщенья, И на одном твоем цветущем лоне Не старится и чувством не хладеет С днем каждым увядающий печально, К утратам присужденный человек. Едва к тебе с любовью прикоснешься, И свежесть первобытных впечатлений По чувствам очерствевшим разольется, И мягкостью и теплотою прежней Разнежится унылая душа. Сердечные преданья в нас не гаснут,- Как на небе приметно иль незримо Неугасимою красою звезды Равно горят и в вёдро и в ненастье, Так и в душе преданья в нас не гаснут; Но облака житейских непогод От наших чувств их застилают мраком, И только в ясные минуты жизни, Когда светло и тихо на душе, Знакомые и милые виденья На дне ее отыскиваем мы. И предо мной разодралась завеса, Скрывавшая минувшего картину, И все во мне воскресло вместе с нею, И все внезапно в жизни и в природе Знакомое значенье обрело. И светлый день, купающийся мирно В прозрачной влаге воздуха и неба, И с тесною своей тропинкой жатва, И в стороне младой сосновой рощей Увенчанный пригорок — есть на всё В душе моей сочувствие и отзыв; И радостно, в избытке чувств и жизни, Я упиваюсь воздухом и солнцем И с жадностью младенческой кидаюсь На яркие и пестрые цветы. Но этими цветами, как бывало, Не стану я уж ныне украшать Алтарь моих сердечных поклонений, Из них венки не соплету кумирам Моей мечты слепой и суеверной, Не обовью роскошным их убором Веселой чаши дружеского пира: Мои пиры давно осиротели, И недопитые бокалы грустно Стоят и ждут гостей уж безвозвратных. Нет, ныне я с смиренным умиленьем Вас принесу, любимые цветы, На тихие могилы милых ближних, Вас посвящу с признательною думой Минувшему и памяти о нем. Вот редкие и тайные минуты, Когда светло и тихо на душе, И милые, желанные виденья Из сумраков вечерних восстают.