Прага
Поклон любви с желаньем блага, В знак соучастья и родства, Со много шлет тебе, о Прага, Первопрестольная Москва.
Поклон особенный Градчину От златоглавого Кремля: Не может чуждой славянину Быть чехов доблестных земля.
Нас исторические сплетни Поссорили между собой И разорвали долголетний Союз, священный и родной.
Но братья мы и предков кровью, И первобытным языком: Должны быть братья и любовью, И просвещеньем, и добром.
Нет, не хочу с судьбою грозно, Безумец, затевать борьбы: Будь каждый дома, каждый розно, Когда таков закон судьбы,
Но связь преданий не погибла, Она разрозненных мирит: Что география отшибла, Пусть сызнова любовь скрепит.
На берегу твоей Молдавы Люблю я, Прага, вспоминать Века твоей минувшей славы И их мечтой воссозидать.
Обманут слух родным наречьем И с башен, с стен твоих, с церквей — Родным Кремлем и Москворечьем Все ластится к душе моей.
Святых Мефодия, Кирилла С тобой нам общи имена, И благодарно сохранила Святая Русь их письмена.
К науке рвенье не остыло В сынах твоих и в наши дни: Шафарик твой — славян светило, И Ганка твой — нам всем сродни.
Похожие по настроению
Великому граду Москве
Александр Петрович Сумароков
ПАУЛЬ ФЛЕМИНГО ты, союзница Голштинския страны, В российских городах под именем царицы. Ты отверзаешь нам далекие границы К пути, в который мы теперь устремлены.Мы рек твоих струей к пристанищу течем, И дружество твое мы возвестим Востоку; Твою к твоим друзьям щедроту превысоку По возвращении на Западе речей.Дай, небо, чтобы ты была благополучна, Безбранна, с тишиной своею неразлучна, Чтоб твой в спокойствии блаженный жил народ!Прими сии стихи. Когда я возвращуся, Достойно славу я твою воспеть потщуся И Волгу похвалой промчу до Рейнских вод.
Послание Якову Яковлевичу Переславцеву (Любя тебя, о брат двоюродный…)
Алексей Кольцов
Любя тебя, о брат двоюродный, Посвящаю сей досуг, Тя для братства, в час ненужный, Утешь, прими, будь брат, будь друг. Я на лире вдохновенной С Апполоном петь хочу И душе невознесенной Ложной славы не ищу. Слава-блеск пустой на свете, В ней отрады прямой нет: Хоть в тиши мила, в предмете, — В буре скоро пропадёт. За ней горести в награду Несомненно потекут… Тогда редко нам в усладу И улыбку подадут. Вмиг увидишь: пересуды Волной всюду зашумят… Без надежды в жизни трудной Будет тяжко умирать. Я, поверь, узнал довольно Гордых тысячи людей, И от их-то власти злобной Ныне сделался грустней. Жизнь всегда течёт в премене, И всё всякий испытал; Кто избёг людской измены, Тот утехи не видал! Мы подобны иноземной Птичке: если залетит, Испытает, что изменно, И на родину летит. Все идём по нити срочной, Все мы гости на земле: Проживём — бьёт час урочный, И мы сокрыты на земле. Наш прах гордый обратится Только в алу персть земли, Взор погаснет, лик затмится, По телу черви поползли. Ты себя храни, любезный, Жизни-бури берегись! Помни: всюду тут измена, Хоть куда ни повернись…
Я люблю тебя
Алексей Апухтин
Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!
Москва
Федор Глинка
Город чудный, город древний, Ты вместил в свои концы И посады и деревни, И палаты и дворцы! Опоясан лентой пашен, Весь пестреешь ты в садах: Сколько храмов, сколько башен На семи твоих холмах!.. Исполинскою рукою Ты, как хартия, развит, И над малою рекою Стал велик и знаменит! На твоих церквах старинных Вырастают дерева; Глаз не схватит улиц длинных… Эта матушка Москва! Кто, силач, возьмет в охапку Холм Кремля-богатыря? Кто собьет златую шапку У Ивана-звонаря?.. Кто Царь-колокол подымет? Кто Царь-пушку повернет? Шляпы кто, гордец, не снимет У святых в Кремле ворот?! Ты не гнула крепкой выи В бедовой своей судьбе: Разве пасынки России Не поклонятся тебе!.. Ты, как мученик, горела Белокаменная! И река в тебе кипела Бурнопламенная! И под пеплом ты лежала Полоненною, И из пепла ты восстала Неизменною!.. Процветай же славой вечной, Город храмов и палат! Град срединный, град сердечный, Коренной России град!
П. А. Г.
Иван Мятлев
Залетное, небесное виденье, Дай весточку о родине твоей! Надолго ль ты рассталось с ней, Твое надолго ль посещенье? От сердца горе отлегло, Я вдруг помолодел душою, Мне стало так легко, светло, Когда я встретился с тобою. Скажи, там, в синих небесах, Знакома ль ты с моей звездою? Она в сияющих звездах Светлее всех — сходна с тобою! Как ты среди земных утех, Среди пиров земного мира Светлей, видней, милее всех,— Так и она среди эфира! Как ты, чудесно хороша Моя звезда, одно с тобою; Вся заливается душа При вас любовью и тоскою. Как стану я на вас смотреть, Мой взор не может отделиться, И плакать хочется, и петь, И богу хочется молиться. Твой взгляд, как дивный с неба луч, Вливает в душу упоенье, Среди туманных жизни туч Мне говорит, как откровенье. Как шестикрылый серафим, Как непорочный житель рая, Ты улыбаешься моим Стихам, бессмыслицам внимая. Я позабыл про небеса, Уж в них очей не устремляю, Твоя мне светит здесь краса, И бога я благословляю! Но отчего ж пленился я Так страстно, светлый небожитель, Скажи, не ты ль звезда моя, Не ты ли ангел мой хранитель?
Прага
Марина Ивановна Цветаева
Где сроки спутаны, где в воздух ввязан Дом — и под номером не наяву! Я расскажу тебе о том, как важно В летейском городе своём живу. Я расскажу тебе, как спал он, Не выспался — и тянет стан, Где между водорослью и опалом День деворадуется по мостам. Где мимо спящих богородиц И рыцарей, дыбящих бровь, Шажком торопится народец Потомков — переживших кровь. Где честь, последними мечами Воззвав, — не медлила в ряду. О городе, где всё очами Глядит — последнего в роду.
Недоброй славы не бегу
Наталья Крандиевская-Толстая
Недоброй славы не бегу. Пускай порочит тот, кто хочет. И смерть на невском берегу Напрасно карты мне пророчат.Я не покину город мой, Венчанный трауром и славой, Здесь каждый камень мостовой — Свидетель жизни величавой.Здесь каждый памятник воспет Стихом пророческим поэта, Здесь Пушкина и Фальконета Вдвойне бессмертен силуэт.О память! Верным ты верна. Твой водоем на дне колышет Знамена, лица, имена, — И мрамор жив, и бронза дышит.И променять на бытиё За тишину в глуши бесславной Тебя, наследие моё, Мой город великодержавный?Нет! Это значило б предать Себя на вечное сиротство, За чечевицы горсть отдать Отцовской славы первородство.
К … (Вами некогда плененный)
Николай Языков
Вами некогда плененный, В упоении любви, Приносил я вам смиренно Песни скромные мои. Я поэт ваш неизменный, Я доселе помню вас: Ваши перси молодые, Ваши кудри шелковые, Помню прелесть ваших глаз Черных, огненных и жгучих, И на розовых устах Стройность помыслов могучих В гармонических стихах. Вы тогда владели нами, Пылких юношей толпой; Вы живыми их сердцами, Их послушною судьбой, Словно верными рабами, Забавляясь наобум! Сколько вам надежд прекрасных, Чистых, свежих, сладострастных, Сколько смелых, гордых дум Не-поэтом и поэтом Посвящалось! Их тогда Все равно холодным светом Осыпала их звезда! О! примите ж ненадменно Мой теперешний привет, Дар души уединенной, Пережившей свой расцвет, Но когда-то вдохновенной Вами.- Вольного житья Полюбил я мир широкой, Где, мой ангел светлоокой, Дева-муза вся моя. Неземные наслажденья, Благодатное житье! Да не будет мне спасенья Вне его и без нее! Мы поэты, в юны годы Беззаботно мы живем, Чересчур своей свободы Упиваяся вином; Таковы уж от природы Все поэты.- Но куда Нам главу склонить? Что краше Молодой свободы нашей, Чистой, ясной? Будь всегда Вам хранима небесами Эта жизни красота: Перед вами и за вами Все иное суета!
Принцип лиризма
Вадим Шершеневич
Когда сумерки пляшут вприсядку Над паркетом наших бесед, И кроет звезд десятку Солнечным тузом рассвет, —Твои слезы проходят гурьбою, В горле запуталась их возня. Подавился я видно тобою, Этих губ бормотливый сквозняк.От лица твоего темнокарего Не один с ума богомаз… Над Москвою блаженное зарево Твоих распятых глаз.Я тобой на страницах вылип, Рифмой захватанная подобно рублю. Только в омуты уха заплыли б Форели твоих люблю!Если хочешь, тебе на подносе, Где с жирком моей славы суп, — Вместо дичи, подстреленной в осень, Пару крыльев моих принесу.И стихи размахну я, как плети Свистом рифм, что здоровьем больных, Стучат по мостовой столетий На подковах мыслей стальных.
Зодчий
Вячеслав Всеволодович
Я башню безумную зижду Высоко над мороком жизни. Где трем нам представится вновь, Что в древней светилось отчизне, Где нами прославится трижды В единственных гимнах любовь.Ты, жен осмугливший ланиты, Ты, выжавший рдяные грозды На жизненность девственных уст, Здесь конницей многоочитой Ведешь сопряженные звезды Узлами пылающих узд.Бог Эрос, дыханьем надмирным По лирам промчись многострунным. Дай ведать восторги вершин Прильнувшим к воскрыльям эфирным, И сплавь огнежалым перуном Три жертвы в алтарь триедин!
Другие стихи этого автора
Всего: 279Когда? Когда?
Петр Вяземский
Когда утихнут дни волненья И ясным дням придет чреда, Рассеется звездой спасенья Кровавых облаков гряда? Когда, когда? Когда воскреснут добры нравы, Уснет и зависть и вражда? Престанут люди для забавы Желать взаимного вреда? Когда, когда? Когда корысть, не зная страха, Не будет в храминах суда И в погребах, в презренье Вакха, Вино размешивать вода? Когда, когда? Когда поэты будут скромны, При счастье глупость не горда, Красавицы не вероломны И дружба в бедствиях тверда? Когда, когда? Когда очистится с Парнаса Неверных злобная орда И дикого ее Пегаса Смирит надежная узда? Когда, когда? Когда на языке любовном Нет будет нет, да будет да И у людей в согласье ровном Расти с рассудком борода? Когда, когда? Когда не по полу прихожей Стезю проложат в господа И будет вывеской вельможей Высокий дух, а не звезда? Когда, когда? Когда газета позабудет Людей морочить без стыда, Суббота отрицать не будет Того, что скажет середа? Когда, когда?
Послушать: век наш — век свободы…
Петр Вяземский
Послушать: век наш — век свободы, А в сущность глубже загляни — Свободных мыслей коноводы Восточным деспотам сродни. У них два веса, два мерила, Двоякий взгляд, двоякий суд: Себе дается власть и сила, Своих наверх, других под спуд. У них на всё есть лозунг строгой Под либеральным их клеймом: Не смей идти своей дорогой, Не смей ты жить своим умом. Когда кого они прославят, Пред тем — колена преклони. Кого они опалой давят, Того и ты за них лягни. Свобода, правда, сахар сладкий, Но от плантаторов беда; Куда как тяжки их порядки Рабам свободного труда! Свобода — превращеньем роли — На их условном языке Есть отреченье личной воли, Чтоб быть винтом в паровике; Быть попугаем однозвучным, Который, весь оторопев, Твердит с усердием докучным Ему насвистанный напев. Скажу с сознанием печальным: Не вижу разницы большой Между холопством либеральным И всякой барщиной другой. [I]16 мая 1860[/I]
Русский бог
Петр Вяземский
Нужно ль вам истолкованье, Что такое русский бог? Вот его вам начертанье, Сколько я заметить мог. Бог метелей, бог ухабов, Бог мучительных дорог, Станций — тараканьих штабов, Вот он, вот он русский бог. Бог голодных, бог холодных, Нищих вдоль и поперек, Бог имений недоходных, Вот он, вот он, русский бог. Бог грудей и ... отвислых, Бог лаптей и пухлых ног, Горьких лиц и сливок кислых, Вот он, вот он, русский бог. Бог наливок, бог рассолов, Душ, представленных в залог, Бригадирш обоих полов, Вот он, вот он, русский бог. Бог всех с анненской на шеях, Бог дворовых без сапог, Бар в санях при двух лакеях, Вот он, вот он, русский бог. К глупым полн он благодати, К умным беспощадно строг, Бог всего, что есть некстати, Вот он, вот он, русский бог. Бог всего, что из границы, Не к лицу, не под итог, Бог по ужине горчицы, Вот он, вот он, русский бог. Бог бродяжных иноземцев, К нам зашедших за порог, Бог в особенности немцев, Вот он, вот он, русский бог.
С тех пор как упраздняют будку…
Петр Вяземский
С тех пор как упраздняют будку, Наш будочник попал в журнал Иль журналист наш не на шутку Присяжным будочником стал. Так или эдак — как угодно, Но дело в том, что с этих пор Литература всенародно Пустилась в уличный дозор. На площади ль случится драка, Буян ли пьяный зашумит, Иль без намордника собака По переулку пробежит, Воришка обличился ль в краже, Иль заподозрен кто-нибудь — От литераторов на страже Ничто не может ускользнуть. За шум, бывало, так и знают, Народ на съезжую ведут. Теперь в журнальную сажают: Там им расправа, там и суд.
Два ангела
Петр Вяземский
На жизнь два ангела нам в спутники даны И в соглядатаи за нами: У каждого из них чудесной белизны Тетрадь с летучими листами. В одну заносится добро, что мы творим, Все, чем пред совестью мы правы; В другую все, в чем пред ближними грешим, И каждый умысел лукавый. Поспешно добрых дел возносит список свой Один к стопам Отца-Владыки; Другой все ждет: авось раскаянья слезой Не смоются ль на нас улики?
Зима
Петр Вяземский
В дни лета природа роскошно, Как дева младая, цветет И радостно денно и нощно Ликует, пирует, поет. Красуясь в наряде богатом, Природа царицей глядит, Сафиром, пурпуром, златом Облитая, чудно горит. И пышные кудри и косы Скользят с-под златого венца, И утром и вечером росы Лелеют румянец лица. И полные плечи и груди — Всё в ней красота и любовь, И ею любуются люди, И жарче струится в них кровь. С приманки влечет на приманку! Приманка приманки милей! И день с ней восторг спозаранку, И ночь упоительна с ней! Но поздняя осень настанет: Природа состарится вдруг; С днем каждым всё вянет, всё вянет, И ноет в ней тайный недуг. Морщина морщину пригонит, В глазах потухающих тьма, Ко сну горемычную клонит, И вот к ней приходит зима. Из снежно-лебяжьего пуху Спешит пуховик ей постлать, И тихо уложит старуху, И скажет ей: спи, наша мать! И спит она дни и недели, И полгода спит напролет, И сосны над нею и ели Раскинули темный намет. И вьюга ночная тоскует И воет над снежным одром, И месяц морозный целует Старушку, убитую сном.
Еще тройка
Петр Вяземский
Тройка мчится, тройка скачет, Вьётся пыль из-под копыт, Колокольчик звонко плачет И хохочет, и визжит. По дороге голосисто Раздаётся яркий звон, То вдали отбрякнет чисто, То застонет глухо он. Словно леший ведьме вторит И аукается с ней, Иль русалка тараторит В роще звучных камышей. Русской степи, ночи тёмной Поэтическая весть! Много в ней и думы томной, И раздолья много есть. Прянул месяц из-за тучи, Обогнул своё кольцо И посыпал блеск зыбучий Прямо путнику в лицо. Кто сей путник? И отколе, И далёк ли путь ему? По неволе иль по воле Мчится он в ночную тьму? На веселье иль кручину, К ближним ли под кров родной Или в грустную чужбину Он спешит, голубчик мой? Сердце в нём ретиво рвётся В путь обратный или вдаль? Встречи ль ждёт он не дождётся Иль покинутого жаль? Ждёт ли перстень обручальный, Ждут ли путника пиры Или факел погребальный Над могилою сестры? Как узнать? Уж он далёко! Месяц в облако нырнул, И в пустой дали глубоко Колокольчик уж заснул.
Друзьям
Петр Вяземский
Я пью за здоровье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней. Я пью за здоровье далёких, Далёких, но милых друзей, Друзей, как и я, одиноких Средь чуждых сердцам их людей. В мой кубок с вином льются слёзы, Но сладок и чист их поток; Так, с алыми — чёрные розы Вплелись в мой застольный венок. Мой кубок за здравье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней; За здравье и ближних далеких, Далёких, но сердцу родных, И в память друзей одиноких, Почивших в могилах немых.
Давыдову
Петр Вяземский
Давыдов! где ты? что ты? сроду Таких проказ я не видал; Год канул вслед другому году… Или, перенимая моду Певцов конфект и опахал И причесав для них в угоду Жеманной музе мадригал, Скажу: май два раза природу Зеленым бархатом постлал, И разогрел дыханьем воду, И вечных граций хороводу Резвиться в рощах заказал,— С тех пор, как от тебя ни строчки, Ни двоеточия, ни точки Хоть на смех я не получал. Чем мне почесть твое забвенье? Теряюсь я в недоуменье. Иль, как мундирный идеал, Под ношей тучных эполетов, Ты вместо речи и ответов Плечом да шпорой говоришь, И лучшего пера не знаешь, Как то, которым щеголяешь И гордо с шляпы шевелишь? Иль дружба, может быть, в отставке, Отбитая сестрой своей, Сидит печально на прилавке У непризнательных дверей. И для отсутственных друзей Помина нет в походной ставке Непостоянных усачей? Ты наслаждайся с новой гостью, Но берегись, чтоб наконец, Платя за хлеб-соль сердца злостью, Не захозяйничал жилец. Иль, может быть, мудрец угрюмый, На светлое свое чело Ты, розам радостей назло, Навел бразды спесивой думы; Оценщик строгий строгих благ, Страшась любви и дружбы ныне, От двух сердечных побродяг Ты держишь сердце в карантине. Чем не пошутит хитрый враг? Уж верить ли моим гаданьям? Сказав прости очарованьям, Назло пленительных грехов, И упоительным мечтаньям Весны, веселий и стихов, Любви призыву ты не внемлешь, Но в клире нравственных певцов Перо Хераскова приемлешь И мысленно заране дремлешь В академических венках! В твоем камине на кострах Пылают: красоты угодник — Роскошный Душеньки певец, Теоса мудрый греховодник И соблазнительный мудрец — Наставник счастия Гораций; И окаянного Парни, Поклонника единых граций, Которому и ты сродни (Сказать не в гнев, а мимоходом), Уж не заставишь в оны дни Ожить под русским переводом. Простясь и чувством и умом, Не знаешь прежних мясоедов, Ни шумных дружеских обедов, Ни тайных ужинов вдвоем, Где с полночи до ранней зори Веселье бодро спорит с сном. Теперь живой memento mori, Мороча и себя и нас, Не испугавшись Молиера, Играешь ролю лицемера6; Иль, может… но на этот раз Моим поклепам и догадкам И стихотворческим нападкам Пора мне положить конец. Лихого Бурцова знакомец7, Тройного хмеля будь питомец — Вина, и песен, и любви, Или, мудрец тяжеловесный, Свой стих веселый протрезви Водою нравственности пресной,— До этого мне дела нет: Рядись как хочешь на досуге, Но мне на голос дай ответ, И, помня о старинном друге, Ты будь Денисом прежних лет!
В каких лесах, в какой долине
Петр Вяземский
В каких лесах, в какой долине, В часы вечерней тишины, Задумчиво ты бродишь ныне Под светлым сумраком луны? Кто сердце мыслью потаенной, Кто прелестью твоей мечты? Кого на одр уединенный С зарею призываешь ты? Чей голос слышишь ты в журчанье Ручья, бегущего с холмов, В таинственном лесов молчанье, В шептаньи легких ветерков? Кто первым чувством пробужденья, Последней тайной перед сном? Чье имя беглый след смущенья Наводит на лице твоем? Кто и в отсутствии далеком Присутствен сердцу одному? Кого в борьбе с жестоким роком Зовешь к спасенью своему? Чей образ на душе остылой Погаснет с пламенем в крови, С последней жизненною силой, С последней ласкою любви?
Василий Львович милый, здравствуй
Петр Вяземский
Василий Львович милый! здравствуй! Я бью челом на новый год! Веселье, мир с тобою царствуй, Подагру черт пусть поберет. Пусть смотрят на тебя красотки Как за двадцать смотрели лет, И говорят — на зов твой ходки — Что не стареется поэт. Пусть цедится рукою Вакха В бокал твой лучший виноград, И будешь пить с Толстым1 без страха, Что за плечами Гиппократ. Пусть Феб умножит в двадцать первый На рифмы у тебя расход, И кляп наложится Минервой Всем русским Вральманам на рот. Пусть Вестник, будто бы Европы, По-европейски говорит, И разных глупостей потопы Рассудка солнце осушит. Пусть нашим ценсорам дозволят Дозволить мысли вход в печать; Пусть баре варварства не холят И не невежничает знать. Будь в этот год, другим не равный: Все наши умники умны, Менандры невские забавны, А Еврипиды не смешны, Исправники в судах исправны, Полковники не палачи, Министры не самодержавны, А стражи света не сычи. Пусть щук поболе народится, Чтоб не дремали караси; Пусть белых негров прекратится Продажа на святой Руси. Но как ни будь и в слове прыток, Всего нельзя спустить с пера; Будь в этот год нам в зле убыток И прибыль в бюджете добра.
Черные очи
Петр Вяземский
Южные звезды! Черные очи! Неба чужого огни! Вас ли встречают взоры мои На небе хладном бледной полночи? Юга созвездье! Сердца зенит! Сердце, любуяся вами, Южною негой, южными снами Бьется, томится, кипит. Тайным восторгом сердце объято, В вашем сгорая огне; Звуков Петрарки, песней Торквато Ищешь в немой глубине. Тщетны порывы! Глухи напевы! В сердце нет песней, увы! Южные очи северной девы, Нежных и страстных, как вы!