Заболоцкий Николай Алексеевич

Кто бы мог подумать, что на одной из казанских ферм в начале XX века появится мальчик, который однажды скажет о себе: «Я — поэт голых конкретных фигур, придвинутых вплотную к глазам зрителя». В доме Заболоцких, утопающем в книгах и разговорах о земле, рос старший сын — Николай. Отец, Алексей Заболоцкий, был человеком практичным и увлечённым: не только внедрял новые способы обработки поля, но и устраивал курсы для пчеловодов, сам преподавал на них, словно на его плечах действительно держалось всё русское село. Мать, Лидия Дьяконова, посвятила себя семье, оставив учительскую работу ради шестерых детей.

Детство Николая прошло среди книг и полей. Он вспоминал, как отец выписывал «Ниву» — и из приложений к этому журналу складывалось домашнее собрание русской классики, аккуратно переплетённое и заботливо пополняемое. Шкаф с этими книгами стал для мальчика настоящим наставником. А ещё Николай часами бродил по полям, учился сажать растения, слушал соловьёв, любовался закатами и всей «целомудренной прелестью растительного мира». Всё это — не просто фон, а особая школа чувствительности, без которой не рождаются поэты.

Когда семье пришлось переехать в село Сернур, Николай был уже вполне самостоятельным мальчиком. Здесь, среди марийских лугов и перелесков, он написал своё первое стихотворение — в семь лет. А чуть позже увлёкся пересказами прочитанных книг: Наполеон, Кутузов, Барклай-де-Толли оживали в его рассказах для соседских ребятишек. Война 1812 года — любимая тема дворовых игр: бумажные треуголки, сабли из палок, крапива вместо французов. Детство, когда история становится частью личного опыта.

В 1913 году Заболоцкий поступил в Уржумское реальное училище. История, рисование, химия — его любимые предметы. Позволял себе химические опыты в сарае и тайно писал стихи, подражая Блоку и Бальмонту. На старших курсах сочинил поэму «Уржумиада» — о жизни в родном Сернуре. В 1917-м, когда страна трещала по швам, в уезд приехали агитаторы новой власти. Среди них — музыканты, учителя, актёры. Они поощряли литературные опыты Николая и советовали ехать учиться в центр. Желание стать писателем крепло с каждым днём.

1920 год. Заболоцкий завершает обучение в училище и едет в Москву. Поступает сразу на историко-филологический факультет Первого Московского университета — теперь это МГУ. Но тут же выясняется: студентам не гарантируют ни питания, ни пайка. Продовольственные карточки есть, а купить на них еду — невозможно. Медикам, правда, выдают большие хлебные пайки. Николай поступает и во Второй Московский университет — на медицинский факультет, чтобы совмещать учёбу и не умереть с голоду.

Вспоминал его сокурсник: жили от пайка до пайка. Получал раз в месяц полтора солдатских каравая хлеба, масло, сахар, селёдку. Никакие пирожные потом уже не казались столь вкусными, как этот хлеб. По вечерам — поэтические чтения в Политехническом музее, выступления Маяковского, кафе «Домино» на Тверской, а когда удаётся наскрести денег — билет в Театр Мейерхольда. Всё меняется в январе 1921 года: медиков лишают пайка, нужда в них отпала. Заболоцкий бросает медицинский факультет, пытается продолжить историко-филологический, но понимает — пропущено слишком многое. Он уезжает из Москвы.

Петербург, ставший для него родным, принимает его не хлебом, а нуждой. Заболоцкий поступает на факультет русского языка Третьего Петроградского педагогического института имени Герцена. «Хро