Водопад

Николай Языков

Море блеска, гул, удары, И земля потрясена; То стеклянная стена О скалы раздроблена, То бегут чрез крутояры Многоводной Ниагары Ширина и глубина!

Вон пловец! Его от брега Быстриною унесло; В синий сумрак водобега, Упирает он весло…

Тщетно! Бурную стремнину Он не силен оттолкнуть; Далеко его в пучину Бросит каменная круть!

Мирно гибели послушной, Убрал он свое весло; Он потупил равнодушно Безнадежное чело;

Он глядит спокойным оком… И к пучине волн и скал Роковым своим потоком Водопад его помчал.

Похожие по настроению

Осень

Александр Востоков

Гонимы сильным ветром, мчатся От моря грозны облака, И башни Петрограда тмятся, И поднялась река. А я, в спокойной лежа сени, Забвеньем сладостным объят, Вихрь свищущ слышу, дождь осенний, Биющий в окна град. О как влияние погоды Над нами действует, мой друг! Когда туманен лик природы, Мой унывает дух. Но буря паки отвлекает Меня теперь от грустных дум; К великим сценам возбуждает, Свой усугубив шум. Не зрю ль в восторге: Зевс дождливый, Во влагу небо претворя, С власов и мышц водоточивых Шумящи льет моря? Меж тем к Олимпу руки вздела От наводняемых холмов Столповенчанная Цибела, Почтенна мать богов. В глубоком сокрушенье зрится, В слезах и в трепете она; Ее священна колесница В водах погружена: Впряженны в ону львы ретивы Студеный терпят дождь и град; Глаза их блещут, всторглись гривы, Хвосты в бока разят. Но дождь шумит, и ветры дуют Из сильнодышащих устен; Стихии борются, бунтуют, О ужас! — о Дойен! Изящного жрецы священны, Художник, музыкант, поэт! О, будьте мной благословенны! В вас дух богов живет. Стократно в жизни сей печальной Благодарить мы вас должны; Вы мир физический, моральной Перерождать сильны. Мой друг! да будет и пред нами Раскрыта книга естества: Прочтем душевными очами В ней мысли Божества. Прочтем, и будем исполняться Святым ученьем книги той, Дабы не мог поколебаться Наш дух напастью злой. Как бурных волн удар приемлет Невы гранитный, твердый брег (Их шум смятенный слух мой внемлет, Обратный зрю их бег), — Так праведник, гонимый роком, В терпенье облачен стоит; Средь бурь, в волнении жестоком, Он тверд, как сей гранит. Смотри, Теон, как все горюет! Все чувствует зимы приход; Зефир цветков уж не целует, И вихрь сшиб с древа плод. Смотри, как ветви обнаженны Гнет ветер на древах, Теон! Не слышится ль во пне стесненный Гамадриадин стон?.. Лишь, кровля вранов, зеленеет Уединенна сосна там; Все блекнет, рушится, мертвеет Готовым пасть снегам. О, сетуйте леса, стенайте; Морозами дохнет зима! Из устьев реки утекайте: Вас льдом скует она! Но трон ее растает снова Как придет милая весна; Совлекшись снежного покрова, Воспрянет все от сна. И обновится вид природы И в рощах птички запоют. В брегах веселых Невски воды, Сверкая, потекут. Тогда с тобой, Теон любезный, Пойдем мы на поле гулять! Оставим скучный город, тесный, Чтоб свежестью дышать. Тогда примите, о Дриады, Под тень древес поэтов вы — Воспеть весну среди прохлады, На берегах Невы!

Над водой

Анна Андреевна Ахматова

Стройный мальчик пастушок, Видишь, я в бреду. Помню плащ и посошок, На свою беду. Если встану — упаду. Дудочка поет: ду-ду! Мы прощались как во сне, Я сказала: «Жду». Он, смеясь, ответил мне: «Встретимся в аду», Если встану — упаду. Дудочка поет: ду-ду! О глубокая вода В мельничном пруду, Не от горя, от стыда Я к тебе приду. И без крика упаду, А вдали звучит: ду-ду.

Глядел я, стоя над Невой…

Федор Иванович Тютчев

Глядел я, стоя над Невой, Как Исаака-великана Во мгле морозного тумана Светился купол золотой. Всходили робко облака На небо зимнее, ночное, Белела в мертвенном покое Оледенелая река. Я вспомнил, грустно-молчалив, Как в тех странах, где солнце греет, Теперь на солнце пламенеет Роскошный Генуи залив... О Север, Север-чародей, Иль я тобою околдован? Иль в самом деле я прикован К гранитной полосе твоей? О, если б мимолетный дух, Во мгле вечерней тихо вея, Меня унес скорей, скорее Туда, туда, на теплый Юг...

Ночь на реке

Иван Козлов

Посвящается А. И. Тургеневу И знакомый мотив напомнил мне былое… Лорд Байрон Носимы бурею — в тумане край прибрежный — Мы в мрачность вечную стремимся навсегда И в океан веков наш якорь ненадежный Не бросим никогда! Река! и год один успел лишь миноваться, А та, с которой я здесь сиживал вдвоем, Уж боле не придет тобою любоваться На берегу крутом. Ты так же и тогда шумела под скалами, Волнами грозными плескала в берег сей, И ветер бушевал, и брызги жемчугами Летели прямо к ней. Припомни: раз мы с ней вечернею порою Здесь плыли; смолкло всё, и ветерок не дул, От весел лишь гребцов над звучною волною Носился ровный гул. Вдруг голос ангельский и берег, изумляя, И волны сонные заставил слух иметь, И милая моя, мне руку пожимая, В раздумье стала петь: «О время, не спеши! летишь ты, и с собою Мчишь радость жизни сей; Дай насладиться нам минутной красотою Любви прелестных дней. Несчастных много здесь, склонись на их моленья — Для них и пролетай, С их днями уноси сердец их огорченья; Счастливцев — забывай! Но жалобам моим ты мчишься, не внимая: Летит стрелою день; Помедлить ночь прошу, — денница ж золотая Ночную гонит тень. Ах! будем же любить: дни счастья скоротечны, Как дым их легкий след! Без пристани мы здесь, а время бесконечно Течет — и нас уж нет...» Минуты радости, где с милою мечтою, Как полная струя, нам счастие лилось, Что мчитесь вы от нас с такой же быстротою, Как дни тоски и слез? И вот уже для нас и след их исчезает, И нет уж их совсем, и нет их навсегда! Их время даст, возьмет, но ах! — не возвращает Нам больше никогда. О, вечность страшная, о, таинства творенья! Куда ж деваются минувши наши дни, И душ святой восторг, и сердца упоенья? — Воротятся ль они?.. Река, пещера, холм, и мрак в тени древесной, Которых рок щадит иль может оживлять! — Старайтесь ночь сию, старайся, мир прелестный, Во всем напоминать! Ревешь ли бурею или течешь лениво, — Пусть память всё об ней, река, в тебе живет, И в камнях, и в дубах, смотрящихся спесиво В лазури светлых вод! Вей ею, ветерок, украдкой пролетая; Волна, шуми о ней, плескайся в брегах; О ней грусти, луна, свой лик изображая В серебряных струях! Тростник ли стал роптать, иль вихорь завывает, Иль лег душистый пар над влажностью твоей, — Пусть сердцу всё, во всем, везде напоминает Любовь минувших дней!

Бежит волной кипучий гребень

Константин Фофанов

Бежит волной кипучий гребень. Поёт стремлению хвалу И, разбиваясь о скалу, Приносит ил, песок и щебень.Не так ли юности порыв Шумит, бежит, нетерпелив, Поёт хвалу земной отваге… Но властный опыт разобьёт Его вольнолюбивый ход, Как жёсткий берег — пену влаги…

На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь

Осип Эмильевич Мандельштам

На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь, Гром, ударь в тесины новые, Крупный град, по стеклам двинь, — грянь и двинь, А в Москве ты, чернобровая, Выше голову закинь. Чародей мешал тайком с молоком Розы чёрные, лиловые И жемчужным порошком и пушком Вызвал щёки холодовые, Вызвал губы шепотком… Как досталась — развяжи, развяжи — Красота такая галочья От индейского раджи, от раджи Алексею, что ль, Михалычу, — Волга, вызнай и скажи. Против друга — за грехи, за грехи — Берега стоят неровные, И летают по верхам, по верхам Ястреба тяжелокровные — За коньковых изб верхи… Ах, я видеть не могу, не могу Берега серо-зелёные: Словно ходят по лугу, по лугу Косари умалишенные, Косят ливень луг в дугу.

Бежит из глубины волна

Сергей Клычков

Бежит из глубины волна, И, круто выгнув спину, О берег плещется она, Мешая ил и тину…Она и бьется, и ревет, И в грохоте и вое То вдруг раскинет, то сорвет Роскошье кружевное…И каждый камушек в ладонь Подбросит и оближет И, словно высекши огонь, Сияньем сквозь пронижет!..Так часто тусклые слова Нежданный свет источат, Когда стоустая молва Над ними заклокочет!..Но не найти потом строки С безжизненною речью, Как от замолкнувшей реки Заросшего поречья!..Нет прихотливее волны, И нет молвы капризней: Недаром глуби их полны И кораблей, и жизней!..И только плоть сердечных дум Не остывает кровью, Хоть мимо них несется шум И славы, и злословья!..

Я гляжу на ворох желтых листьев

София Парнок

Я гляжу на ворох желтых листьев… Вот и вся тут, золота казна! На богатство глаз мой не завистлив,- богатей, кто не боится зла. Я последнюю игру играю, я не знаю, что во сне, что наяву, и в шестнадцатиаршинном рае на большом привольи я живу. Где еще закат так безнадежен? Где еще так упоителен закат?.. Я счастливей, брат мой зарубежный, я тебя счастливей, блудный брат! Я не верю, что за той межою вольный воздух, райское житье: за морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да свое.

Листопад над рекой

Валентин Берестов

Как разгулялся ветер листопада! Сегодня он не просто рвёт листву, А гонит по реке барашков стадо, Даёт волнам морскую синеву.И слышно, как река шуршит листвою, А листья пеной бьются о песок. И рядом с этой страшной синевою Летучим дымом кажется лесок.

Реки

Владимир Бенедиктов

Игриво поверхность земли рассекая, Волнуясь и пенясь, кипя и сверкая, Хрустальные реки текут в океан, Бегут, ниспадают по склону земному В бездонную пасть к великану седому, И их поглощает седой великан. О, как разновиден их бег своенравный! Та мчится угрюмо под тенью дубравной, А эта — широкой жемчужной стеной Отважно упала с гранитной вершины И стелется лёгкой, весёлой волной, Как светлая лента по персям долины Здесь дикий поток, весь — лишь пена и прах. Дрожит и вздувает хребет серебристой, Упорствует в схватке с оградой кремнистой И мучится, сжатый в крутых берегах. Там речка без битвы напрасной м трудной Преграды обходит покорной дугой И чистого поля ковёр изумрудной, Резвясь, огибает алмазной каймой, И дальше — спокойно, струёю безмолвной, Втекла в многовидный, шумливый поток: Взыграл многоводной, в строптивые волны Взял милые капли и в море повлёк. Там катятся реки, и в дольнем теченье Не общий удел им природою дан; Но там — их смыкает одно назначенье: Но там их приемлет один океан!

Другие стихи этого автора

Всего: 254

Буря

Николай Языков

Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.

Бессонница

Николай Языков

Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!

Ау

Николай Языков

Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.

Аделаиде

Николай Языков

Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.

Толпа ли девочек крикливая, живая

Николай Языков

Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.

Она меня очаровала

Николай Языков

Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.

О деньги, деньги

Николай Языков

О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.

Не улетай, не улетай

Николай Языков

Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!

Меня любовь преобразила

Николай Языков

Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!

Утро

Николай Языков

Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!

Сияет яркая полночная луна

Николай Языков

Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.

Поэту

Николай Языков

Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!