Новгородская песнь 1-я 1170 г. (Свободно, высоко взлетает орел)
Свободно, высоко взлетает орел, Свободно волнуется море; Замедли орлиный полет, Сдержи своенравное море!Не так ли, о други, к отчизне любовь, Краса благородного сердца, На битве за вольность и честь Смела, и сильна, и победна?Смотрите, как пышен, блистателен день! Как наши играют знамена! Не даром красуется день, Не даром играют знамена!Виднее сражаться при свете небес; Отважней душа и десница, Когда перед бодрым полком Хоругви заветные плещут.Гремите же, трубы! На битву, друзья, Потомки бойцов Ярослава! Не выдадим чести родной — Свободы наследного права.Что вольным соседей завистных вражда И темные рати Андрея? К отчизне святая любовь Смела, и сильна, и победна!Свободно, высоко взлетает орел, Свободно волнуется море: Замедли орлиный полет, Сдержи своенравное море!
Похожие по настроению
Средь пылающих огней
Александр Одоевский
Средь пылающих огней?- Идут под затворы молодцы За святую Русь. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Дикие кони стреножены Дремлет дикий их пастух; В юртах засыпая, узники Видят Русь во сне. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж, — Вещий голос сонным слышится С родины святой. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт. Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Спите, равнины угрюмые! Вы забыли, как поют. Пробудитесь!.. Песни вольные Оглашают вас. Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую. Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.
Русская песня (Из лесов дремучих, северных)
Алексей Кольцов
Из лесов дремучих, северных Поднялась не тучка тёмная; А рать сильная, могучая — Царя грознова, Московскова. Словно птица быстролётная Пролетела море синее… Перешла так сила русская Степь пустую, непроходную. И пришла она, незваная, К царству славному, Казанскому, К бусурману — хану лютому, К свому недругу заклятому. И куда ещё — спит зорюшка, А уж бьётся Русь с татарином, — Стены крепкие разрушила — И пошла гулять по городу; Воеводы, рати храбрые Ездят, бьют татар по улицам; А на башне с русским знаменем Юный царь стоит — как солнышко!
Россия
Эдуард Багрицкий
Тревогой древнею полна, Над городищами пустыми Копье простершая жена Воздвиглась в грохоте и дыме. Степной ковыль и дикий прах. Сияли росы. А в лесах Косматый вепрь и тур суровый Толкались меж кустов густых, И глотки клокотали их, Когда трещал пожар багровый. И ты носилась по лесам Охотницею необорной По топким кочкам и по мхам Сквозь строй стволов, сухой и черный. И там, где смоляная мгла Текла над волчьею тропой, — Отпущенная тетивой, Звенела легкая стрела. И после ловли и охот В страну, где солнечный восход Колышет тяжкое сиянье, Ты клалась, затаив дыханье… И вот, одежду изорвав, Из-за кустов и жестких трав Стерей ты видела разбеги, Где, вольным солнцем сожжены, Гоняли к рекам табуны Воинственные печенеги. О Русь, тебя ведет стезя До заповедного порога. Пусть страшно тешатся князья Междоусобною тревогой. Пусть цокает татарский кнут По ребрам и глазам огромным, Пусть будет гноищем бездомным В ночи последний твой приют! О страстотерпица, вперед, Тебя широкий ветр несет Сквозь холод утр, сквозь влагу ночи, Гремя и воя в пустоте. И к соколиной высоте Ты жадно подымаешь очи. И вот, как пение рогов, Клубясь промчался рой веков. Ты падала и восставала, Ты по дороге столбовой Бродила с нищенской клюкой Иль меч тяжелый подымала И шла на заповедный бой. Теперь ты перешла рубеж, — К былому нет возврата ныне. Ты гулкий кинула мятеж — Как гром — на царские твердыни. И в блеске молний роковом, На камнях и листве опалой, Ты дивной и ужасной встала На перекрестке мировом. И, покидая душный лог В туманах, за морем сердитым, Тебе, храпя, грозит копытом Британии единорог. О Русь, твой путь тернист и светел. Пусть галльский красноглазый петел Наскакивает на тебя, Ты видишь зорь огонь широкий И, вольность буйную любя, Идешь без страха в путь жестокий.
Заздравный орел
Гавриил Романович Державин
По северу, по югу С Москвы орел парит; Всему земному кругу Полет его звучит.О! исполать, ребяты, Вам, русские солдаты! Что вы неустрашимы, Никем непобедимы:За здравье ваше пьем. Орел бросает взоры На льва и на луну, Стокгольмы и Босфоры Все бьют челом ему.О! исполать вам, вой, Бессмертные герои, Румянцев и Суворов! За столько славных боев:Мы в память вашу пьем.Орел глядит очами На солнце в высоты, Герои под шлемами — На женски красоты.О! исполать, красотки, Вам, росски амазонки! Вы в мужестве почтенны, Вы в нежности любезны: За здравье ваше пьем!
На взятие Карса
Иван Саввич Никитин
Во храмы, братья! на колени! Восстал наш бог, и грянул гром! На память поздних поколений Суд начат кровью и огнем… Таков удел твой, Русь святая, — Величье кровью покупать; На грудах пепла, вырастая, Не в первый раз тебе стоять. В борьбе с чужими племенами Ты возмужала, развилась И над мятежными волнами Скалой громадной поднялась. Опять борьба! Растут могилы… Опять стоишь ты под грозой! Но чую я, как крепнут наши силы, И вижу я, как дети рвутся в бой… За Русь! — гремит народный голос, За Русь! — по ратям клик идет, И дыбом подымается мой волос, — За Русь! — душа и тело вопиет. Рее во гневе проснулось и все закипело; Великою мыслью всё царство живет; На страшные битвы за правое дело Народ оскорбленный, как буря, идет. Задвигались рати, как тучи с громами, Откликнулись степи, вздрогнули леса, Мелькают знамена с святыми крестами, И меркнут от пыли густой небеса. За падших героев отмщенье настало: По суше, по морю гул битвы пошел, — И знамя Ислама позорно упало, Над Карсом поднялся двуглавый орел. Да здравствует наша родная держава, Сынов-исполинов бессмертная мать! Да будет тебе вековечная слава, Облитая кровью, могучая рать! Пусть огнедышащих орудий Нам зевы медные грозят, — Мы не закроем нашей груди Гранитом стен и сталью лат. Любовь к отчизне закалила В неравных спорах наш народ, — Вот сверхъестественная сила И чудотворный наш оплот! Твердыня Руси — плоть живая, Несокрушимая стена, Надежда, слава вековая, И честь, и гордость — все она! За нас господь! Он Русью правит, Он с неба жезл царю пошлет; Царь по волнам жезлом ударит — И рати двинутся вперед, И грянут новые удары… И вам, защитникам Луны, За грабежи и за пожары Отплатят Севера сыны.
Подблюдные песни
Кондратий Рылеев
1Слава богу на небе, а свободе на сей земле! Чтобы правде ее не измениваться, Ее первым друзьям не состареться, Их саблям, кинжалам не ржаветься, Их добрым коням не изъезживаться. Слава богу на небе, а свободе на сей земле! Да и будет она православным дана. Слава!2Как идет мужик из Новагорода, У того мужика обрита борода; Он ни плут, ни вор, за спиной топор; А к кому он придет, тому голову сорвет. Кому вынется, тому сбудется; А кому сбудется, не минуется. Слава!3Вдоль Фонтанки-реки квартируют полки, Их и учат, их и мучат, ни свет ни заря! Что ни свет ни заря, для потехи царя! Разве нет у них рук, чтоб избавиться мук? Разве нет штыков на князьков-голяков? Да Семеновский полк покажет им толк. А кому сбудется, не минуется. Слава!4Сей, Маша, мучицу, пеки пироги: К тебе будут гости, к тирану враги, Не с иконами, не с поклонами, А с железом да с законами. Что мы спели, не минуется ему, И в последний раз крикнет: «Быть по сему!»5Уж как на небе две радуги, А у добрых людей две радости: Правда в суде да свобода везде,— Да и будут они россиянам даны. Слава!6Уж вы вейте веревки на барские головки, Вы готовьте ножей на сиятельных князей, И на место фонарей поразвешивать царей. Тогда будет тепло, и умно, и светло. Слава!7Как идет кузнец из кузницы, слава! Что несет кузнец? Да три ножика: Вот уж первой-то нож на злодеев вельмож, А другой-то нож — на судей на плутов, А молитву сотворя,— третий нож на царя! Кому вынется, тому сбудется, Кому сбудется, не минуется. Слава!
Венгерская песнь
Николай Николаевич Асеев
Простоволосые ивы бросили руки в ручьи. Чайки кричали: «Чьи вы?» Мы отвечали: «Ничьи!» Бьются Перун и Один, в прасини захрипев. мы ж не имеем родин чайкам сложить припев. Так развивайся над прочими, ветер, суровый утонченник, ты, разрывающий клочьями сотни любовей оконченных. Но не умрут глаза — мир ими видели дважды мы,— крикнуть сумеют «назад!» смерти приспешнику каждому. Там, где увяли ивы, где остывают ручьи, чаек, кричащих «чьи вы?», мы обратим в ничьих.
Песнь воинов
Николай Михайлович Карамзин
Гремит, гремит священный глас Отечества, Закона, Славы! Сыны Российския державы! Настал великодушных час: Он наш!.. Друзья! вооружимся, С врагом отечества сразимся; Ударим мощною рукой, Как дети грозного Борея, И миру возвратим покой, Низвергнув общего злодея! Цари, народы слезы льют: Державы, воинства их пали; Европа есть юдоль печали. Свершился ль неба страшный суд? Нет, нет! у нас святое знамя, В руках железо, в сердце пламя: Еще судьба не решена! Не торжествуй, о Галл надменный! Твоя победа неверна: Се росс, тобой не одоленный! Готов кровопролитный бой! Отведай сил и счастья с нами; Сломи грудь грудью, ряд рядами; Ступай: увидим, кто герой! Пощады нет: тебя накажем Или мы все на месте ляжем. Что жизнь для побежденных? — стыд! Кто в плен дается? — боязливый! Сей острый меч, сей медный щит У нас в руках, пока мы живы. Ты нам дерзаешь угрожать? Но римлян страшных легионы Могли ль дать Северу законы? Полунощь есть героев мать: Рим пал, их мышцей сокрушенный, Колосс, веками утвержденный. Ищи на Юге робких слуг: Сын Севера в стране железной Живет с свободою сам друг, И царь ему — отец любезный. Но ты идешь: друзья! вперед! Гремите звучными щитами, Сверкайте светлыми мечами И пойте древний гимн побед! Герои в старости маститой, Делами, саном знаменитой! Ведите юнош славы в храм! Достойный алтарей служитель! Кури священный фимиам; Молись… Росс будет победитель! О тени древних сограждан! В селеньях горних вы покойны: Мы славы вашея достойны; Обет сердечный нами дан Служить примером для потомства; Не знают россы вероломства И клятву чести сохранят: Да будет мир тому свидетель! За галла весь ужасный ад — За нас же бог и Добродетель!
Ушкуйники
Владимир Луговской
Та ночь началась нетерпеньем тягучим, Тяжелым хрипением снега, И месяц летал на клубящихся тучах, И льды колотила Онега. И, словно напившись прадедовской браги, Напяливши ночь на плечи, Сходились лесов вековые ватаги На злое весеннее вече. Я в полночь рванул дощаную дверцу,— Ударило духом хвои. Распалось мое ошалевшее сердце, И стало нас снова — двое. И ты, мой товарищ, ватажник каленый, И я, чернобровый гуслярник; А нас приволок сюда парус смоленый, А мы — новгородские парни, И нам колобродить по топям, порогам, По дебрям, болотам и тинам; И нам пропирать бердышами дорогу, Да путь новгородским пятинам, Да строить по берегу села и веси, Да ладить, рубить городища, Да гаркать на стругах залетные песни И верст пересчитывать тыщи; Да ставить кресты-голубцы на могилах, Да рваться по крови и горю, Да вынесть вконец свою сильную силу В холодное Белое море.
Развалину башни, жилище орла…
Яков Петрович Полонский
Развалину башни, жилище орла, Седая скала высоко подняла, И вся наклонилась над бездной морской, Как старец под ношей ему дорогой. И долго та башня уныло глядит В глухое ущелье, где ветер свистит; И слушает башня — и слышится ей Веселое ржанье и топот коней. И смотрит седая скала в глубину, Где ветер качает и гонит волну, И видит: в обманчивом блеске волны Шумят и мелькают трофей войны.
Другие стихи этого автора
Всего: 254Буря
Николай Языков
Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.
Бессонница
Николай Языков
Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!
Ау
Николай Языков
Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.
Аделаиде
Николай Языков
Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Она меня очаровала
Николай Языков
Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.
О деньги, деньги
Николай Языков
О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.
Не улетай, не улетай
Николай Языков
Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!
Меня любовь преобразила
Николай Языков
Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!
Утро
Николай Языков
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
Сияет яркая полночная луна
Николай Языков
Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.
Поэту
Николай Языков
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!